Глава первая

За окнами кареты проплывали утренние улицы Индермейна, на которых плескался влажный туман. Погода в приморском городе всегда отличалась непостоянством. Еще вчера я радовалась теплому весеннему солнышку. А теперь низкое серое небо давило на голову. Порывистый северный ветер тянул со стороны залива тяжелые темные тучи. Наверное, скоро хлынет настоящий ливень. Лорд Детрейн сидел напротив меня. За все время поездки он не проронил ни слова. Вообще словно забыл о моем присутствии, размеренно постукивая пальцами по своему колену. – Вы не боитесь гнева лорда Гессена? – не выдержав, первой прервала я затянувшуюся паузу. – Боюсь? – Максимилиан презрительно фыркнул. – Детка, уж кого-кого, а его я точно не боюсь. Да и с какой стати? – Он предупредил вас, чтобы вы не вмешивались в расследование, – напомнила я. – Поверь, он прекрасно знает, что я обязательно нарушу его запрет. – В сумраке блеснула белозубая улыбка лорда. – И чем вам это может грозить? – поинтересовалась я. – Хельга, а ты, оказывается, очень любопытная девица, – с коротким смешком отозвался Максимилиан. – Однако я рад, что ты больше не бледнеешь от испуга каждый раз, когда я к тебе обращаюсь. Полагаю, мы сработаемся. – Сработаемся? – вырвалось у меня. – Что это значит? – Увидишь, – таинственно пообещал Максимилиан. Если честно, прозвучало как-то пугающе. Но продолжить расспросы я не успела. В этот момент карета с протяжным скрипом остановилась напротив какого-то городского дома. Лорд Детрейн по обыкновению выбрался из кареты первым и подал мне руку. Я уже без малейшего смущения приняла ее. Кажется, я действительно начинаю привыкать к обществу темного лорда. Правда, не знаю, хорошо это или плохо. Затем я с некоторым недоумением уставилась на обычный ничем не примечательный одноэтажный домик. Даже не верится, что друг Максимилиана здесь жил! Конечно, развалюхой этот дом не назовешь, но ему точно требуется основательный ремонт. Черепица кое-где осыпалась, крыльцо как-то странно покосилось, да и стены выглядят на редкость обшарпано. Лорд Детрейн тем временем настойчиво потянул меня к входу в дом, и я послушалась. Осторожно поднялась по ступенькам и встала чуть позади Максимилиана. Тот несколько раз громко постучал в дверь молотком. Ждать пришлось недолго. Почти сразу я услышала в доме шум, и дверь распахнулась. На пороге предстал глубокий седой старик в черной изрядно заношенной ливрее дворецкого. По всему было видно, что слуга только что плакал. В его выцветших от преклонного возраста светло-серых глазах стояли крупные прозрачные слезы. Нос распух и покраснел, а в руках несчастный комкал огромный клетчатый носовой платок. – Джеймс, дружище, как ты? – с нескрываемой заботой и сочувствием спросил лорд Детрейн. Шагнул вперед и, не дожидаясь ответа, крепко обнял дворецкого. Тот шмыгнул носом раз, другой – и сдавленно зарыдал, уцепившись скрюченными от артрита руками в Максимилиана. Зрелище было до невозможности тягостное. Я смущенно отвела глаза, почувствовав, как у самой наворачиваются слезы – слишком искренним было горе несчастного старика. Несколько минут тишину нарушали лишь всхлипы старика да обычные звуки большого города. Вот где-то вдали послышалась брань посыльного мальчишки, не поделившего что-то с прохожим, вот громко поцокали копыта проезжающего мимо экипажа. – Ну все, тише, тише. – Максимилиан еще раз потрепал старика по плечам и осторожно высвободился из его объятий. – Спасибо, Макс, что приехал. – Джеймс шумно высморкался в платок. Глухо проговорил. – Вчера тут уже был Дагмер. И он допрашивал меня. Так сурово, как будто подозревал в том, что это я… я… Его губы обиженно затряслись, и старик опять торопливо спрятал лицо в платке. – Я уверен, что Даг ни о чем плохом в твой адрес не думает, – поторопился сказать Максимилиан. – Ты его знаешь. Когда он ведет расследование, то его характер портится дальше некуда. Он и мне вчера высказал немало неприятного. – Но как он мог подумать обо мне такое? – Старик огорченно всплеснул руками. – Я любил Доминика больше жизни. Да что там – он и был всей моей жизнью. Теперь, когда он умер, что мне делать? Ну что? И с неожиданной силой схватил Максимилиана за лацканы камзола, притянул к себе. – Мне некуда идти, – прошептал горько. – Меня никто не ждет. Вся моя жизнь закончилась с жизнью Доминика. – Джеймс, успокойся! – Лорд Детрейн осторожно отцепил скрюченные пальцы дворецкого от своего камзола. Сказал с нажимом: – Давай сначала ты позволишь нам войти. А потом поговорим более подробно. Джеймс послушно посторонился. И я вслед за Максимилианом вошла в темную тесную прихожую. Тут было тихо. Темно. И очень грязно. Я брезгливо подобрала подол платья, когда увидела клубы пыли в углах. Подошвы моих ботинок неприятно липли к полу, который явно слишком давно не мыли. И здесь жил лучший друг высшего лорда? Да не одного, а целых двух! Непонятно как-то. – Проводи нас в кабинет Доминика, – попросил Максимилиан. К слову, он-то как раз не казался удивленным. Как будто увиденное было для него совершенно привычным и обыденным. – Идемте. Джеймс развернулся и, подслеповато прищурившись, двинулся куда-то в глубь коридора, старчески шаркая ногами в тапках. Я в очередной раз изумленно хмыкнула, отметив эту деталь. Да, дворецкий был именно в разношенных домашних тапках. И эта деталь совершенно не вязалась с его пусть и потрепанной, но все-таки официальной одеждой дворецкого. Идти пришлось, естественно, недолго. Даже у моего отца, который не принадлежал к высшей аристократии Ардеша, дом был раз в пять больше, чем эта лачуга. Увы, иного определения для жилища Доминика я дать не смогла бы при всем желании. – Вот. Джеймс любезно распахнул перед нами одну из дверей в тесном коридоре. Посторонился, позволяя пройти внутрь. Первым, понятное дело, вошел Максимилиан. Знакомо прищурился и шумно втянул в себя воздух, как будто принюхиваясь к чему-то. – Тут ничего нет, – торопливо проговорила я, скользнув за ним следом. Запнулась и исправилась: – Никого, так будет вернее. – Почему ты в этом так уверена? – Лорд Детрейн выразительно приподнял бровь, искоса глянув на меня. – Потому что я это чувствую. Я пожала плечами, не понимая, почему должна отвечать на настолько очевидный вопрос. Долгим внимательным взглядом обвела кабинет Доминика. Сквозь мутные разводы на окне в комнату с трудом проникала серость пасмурного дня, поэтому тут царил полумрак. Почти сразу Максимилиан прищелкнул пальцами – и под потолком пробудился магический шар. Его энергетический запас был почти исчерпан, но тусклого света вполне хватило для того, чтобы осмотреться. В кабинете было так же грязно и неуютно, как в захламленной прихожей. На письменном столе громоздились груды каких-то бумаг, сваленных в полнейшем беспорядке. Дверцы книжного шкафа были распахнуты настежь, и кто-то безжалостно скинул его драгоценное содержимое прямо на пол. Я невольно поежилась, увидев, что многие старинные и наверняка очень дорогие фолианты, не выдержав столь жестокого обращения, разлетелись на части, усыпав пол тысячами страниц. Максимилиан тоже заметил это безобразие. Сурово сдвинул брови и с плохо скрытым гневом спросил у дворецкого, который нерешительно мялся у порога: – Кто сотворил это варварство? Неужели библиотека Доминика так сильно пострадала в результате обыска? В таком случае Даг услышит о себе много нового, когда мы вновь встретимся! – О чем вы? – не понял вопроса Джеймс. Проследил за взглядом лорда и смущенно покачал головой, ответив: – О нет, это не полиция. Они вообще здесь почти ничего не тронули. Дагмер… Ну, он сразу сказал, что тут ничего интересного нет. Правда, понятия не имею, как он это определил. Лорд Детрейн, однако, кивнул, как будто совершенно удовлетворенный этим объяснением. – Тогда кто разбросал книги? – поинтересовался уже спокойнее. – Я же помню, как Доминик над своей коллекцией трясся. Все свои деньги тратил лишь на ее пополнение. И даже в нужде не стал ничего продавать. – Доминик и разбросал, – тихо признался Джеймс. Максимилиан недоверчиво вскинул брови, и дворецкий пояснил: – Я ведь говорил с тобой в то злополучное утро через амулет связи. Он действительно был сам не свой, потому я и решился просить помощи, хотя знал о вашей ссоре. Накануне Доминик вернулся очень поздно. Даже не знаю, когда именно. Я заснул, так и не дождавшись его прихода. А на рассвете проснулся от шума в его кабинете. Он… он… Захлебнулся в эмоциях, с волнением заломив руки перед собой. Его глаза вновь наполнились крупными прозрачными слезами, а губы мелко-мелко затряслись. Ох, сдается, бедняга сейчас опять расплачется навзрыд. Я, конечно, безмерно сочувствую его утрате. Но придется весьма потрудиться, чтобы выудить из него крупицы хоть какой-нибудь информации. Слишком он расстроен и потерян. Сдается, в этом доме мы застрянем надолго. Максимилиан досадливо хмыкнул, видимо, тоже подумав об этом. – Не лезь ко мне сейчас под руку, – повелительно бросил в мою сторону, при этом по-прежнему глядя на Джеймса. Мне хватило ума не задавать никаких вопросов. Я даже попятилась, не желая хоть как-то вольно или невольно помешать лорду Детрейну, хотя понятия не имела, что он задумал. Он тем временем стремительно шагнул к дворецкому. Но обнимать в очередном жесте сочувствия не стал. Вместо этого крепко взял его за плечи и хорошенько встряхнул. Да так, что голова старика бессильно мотнулась из стороны в сторону. Джеймс совершенно не ожидал подобного. Он аж подавился очередным всхлипом и испуганно воззрился на Максимилиана снизу вверх. – Джеймс, прости, но у меня нет времени утешать тебя, – сухо сказал Максимилиан. – Поэтому сделаю так. – Макс… – начал сдавленно Джеймс, однако фразу завершить не успел. Максимилиан уже приложил к его лбу указательный палец, и старик замер с открытым ртом. Его блеклые от возраста глаза выцвели еще сильнее, как будто затянутые мутной пленкой. Наблюдать за этим было очень неприятно. Хотелось отвернуться, а лучше выскользнуть прочь из кабинета. Но я усилием воли заставила себя остаться на месте. Более того, не сводила глаз с лорда, желая понять, что происходит. Несколько секунд Максимилиан ничего не делал и не говорил. Но и палец со лба Джеймса не убирал. Затем удовлетворенно кивнул, как будто почувствовал нечто, ведомое только ему. Резко одернул руку от лица дворецкого, подхватил его под локоть и грубовато толкнул в сторону ближайшего кресла. Джеймс безропотно сел. Смиренно положил ладони на колени, выпрямился до предела, как будто проглотив палку. Из уголков его глаз сочилась влага, но старик как будто не замечал этого, забыв о необходимости моргать. – У Доминика были проблемы? – сухо спросил лорд Детрейн, тяжело глядя на него сверху вниз. – У Доминика всегда было полно проблем, – очень ровно и без малейших эмоций ответил Джеймс. – Наследство, карточные долги, женщины… – Эти беды с ним были всегда и общеизвестны. – Максимилиан досадливо поморщился, перебив дворецкого. – Я говорю о другом. В последнее время что тревожило его больше всего? Джеймса вопрос сильно озадачил. Он сдвинул кустистые седые волосы, немо пожевал губами. – По-моему, в последнее время, напротив, дела у Доминика стала налаживаться, – наконец, проговорил с изрядной долей удивления, как будто только что осознал этот факт. – Он казался вполне довольным жизнью. А пару дней назад вообще заявил мне, что скоро все изменится к лучшему. – Запнулся и нахмурился еще сильнее, как будто что-то вспомнил. Молчал так долго, что Максимилиану пришлось откашляться, напоминая о своем присутствии. И лишь после этого продолжил медленно, словно взвешивал каждое слово: – Доминик в прошлый вторник пришел непривычно радостный, с початой бутылкой вина. И внезапно пустился со мной в пляс. Чуть не уморил меня этими прыжками. Аж сердце зашлось с непривычки. – Вот как? – Максимилиан изумленно хмыкнул. – Что же именно у него вызвало такое безудержное веселье? – Он не сказал. – Джеймс расстроенно вздохнул. – Но пообещал, что никогда не забудет о моей преданности. Мол, я заслужил остаток жизни провести в сытости и покое. И чтобы уже у меня были слуги. Загадочная дымка в его глазах слегка просветлела, и Джеймс опасно зашмыгал носом. Максимилиан тут же прищелкнул пальцами, и старик опять оцепенел в путах какого-то заклинания. – Расскажи про последний вечер Доминика, – повелел лорд. – Я уже все тебе рассказал, – тихо проговорил Джеймс. – Я заснул прежде, чем Доминик вернулся. Проснулся от грохота из его кабинета. Поспешил на шум. Внутренний засов был задвинут, поэтому мне пришлось долго стучаться. Доминик не слышал моих уговоров открыть. Он словно обезумел. Крушил все вокруг, перевернул кресла, разгромил библиотеку. Я умолял его успокоиться, но сильно сомневаюсь, что мои слова достигали его разума. А потом Доминик резко распахнул дверь. И ринулся бежать. Конечно, я попытался остановить его. Хотел выяснить, какого демона происходит. Но он оттолкнул меня с такой силой, что я лишь чудом устоял на ногах. А когда доковылял к лестнице, то его и след простыл. И Джеймс расстроенно всплеснул руками. – Будь я хоть немного моложе, хоть чуть-чуть крепче и расторопнее, – прошептал с отчетливыми извиняющимися нотками. – Я бы обязательно… – Ничего бы ты не сделал, – фыркнув, невежливо перебил его Максимилиан. – Джеймс, в случившемся нет ни капли твоей вины. Тебе повезло, что ты вообще не покалечился. В твоем возрасте любое случайное падение очень опасно. Старые кости хрупки. Дворецкий понурился. Выудил из кармана донельзя заношенного сюртука уже знакомый огромный клетчатый носовой платок и шумно высморкался в него. – Стало быть, ты понятия не имеешь, откуда позавчера вернулся Доминик и почему он считал, что скоро разбогатеет, – скорее, утвердительно, чем вопросительно проговорил Максимилиан. – Не имею, – глухо подтвердил Джеймс. – Ты знаешь, Доминик крайне редко делился своими планами. На любой вопрос отвечал шутками да прибаутками. – Да, негусто, – хмуро резюмировал Максимилиан. Отвернулся от дворецкого, небрежным движением руки оборвав нить чар, которая к этому моменту и без того истончилась до предела. Тотчас же Джеймс быстро-быстро заморгал, приходя в себя. – Макс… – выдохнул изумленно. – Ты что… Ты только что допрашивал меня? И с какой-то детской обидой насупился. Лорд Детрейн, однако, не обратил на претензию старика ни малейшего внимания. Он мрачно обозревал разгромленный кабинет, хмурясь все сильнее и сильнее. – Вряд ли мы тут что-нибудь найдем, – посетовал с откровенной досадой. – Если Дагмер сказал, что в кабинете нет ничего интересного – то так оно и есть. Уверен, тут нет и следа от черной магии, которая убила Доминика. И раздраженно саданул кулаком по ближайшему книжному шкафу. Я понимала, что лезу не в свое дело, но все же осмелилась негромко кашлянуть, пытаясь привлечь к себе внимание. – Что? – не глядя на меня, сухо спросил лорд. – Ты что-то хочешь мне сказать? – Я просто хотела уточнить одну вещь… – робко проговорила я, немедленно пожалев о том, что вообще напомнила о своем существовании. Замолчала, не решаясь продолжить. – Хельга, начала – так заканчивай, – поморщившись, потребовал Максимилиан. – Я терпеть не могу, когда фразу обрывают на полуслове. Итак, что именно ты хотела мне сказать? Круто развернулся на каблуках сапог и уставился на меня в упор. На дне его синих глаз пульсировал огонь злости. Уголки рта нервно подрагивали в немом бешенстве. По всему было видно, что лучше мне не испытывать терпение темного лорда. Оно и без того на пределе. – Я правильно поняла, что вы думаете, будто вашего друга убили посредством какого-то амулета? – осторожно подбирая слова, спросила я. – И вы полагаете, что эта вещь может быть спрятана где-то здесь, в его кабинете. Джеймс, который так и не подумал покинуть комнату после окончания допроса, испуганно охнул от моих слов. Встревоженно зарыскал глазами вокруг, как будто желая немедленно найти эту самую загадочную вещь. Максимилиан это заметил. Едва заметно покачал головой, запрещая мне дальнейшие расспросы, после чего перевел взгляд на дворецкого. – Джеймс, подожди нас, пожалуйста, в гостиной, – попросил негромко. – Да, но… – запротестовал старик, явно желая остаться в кабинете до самого окончания осмотра. Максимилиан ничего ему не сказал. Лишь лениво вскинул бровь, глядя на любопытного старика в упор. И тот мгновенно стушевался. Устало сгорбился и безропотно отправился прочь. С тягучим протяжным скрипом заржавевших петель дверь захлопнулась за ним. В ту же секунду ее окутало зеленоватое марево какого-то заклинания, слетевшего с пальцев лорда. – Наверняка подслушивает, – пояснил он. – Но не хочу обижать старика недоверием и проверять это. Иначе ведь и с лестницы свалиться может, если неаккуратно отпрянет. Поэтому пусть будет так. Надо же. Оказывается, даже темному лорду не чуждо ничего человеческое. Впрочем, за короткое время знакомства с Максимилианом я успела убедиться в том, что к слугам он относится чуть ли не к равным. И это весьма редкое и, безусловно, очень похвальное качество для представителя высшей аристократии. – Так что ты там брякнула по поводу амулета? – вернулся тем временем к первоначальной теме Максимилиан. – Почему ты решила, что я ищу подобную вещь? – Вы же сами упомянули про след черной магии, – напомнила я, слегка удивившись его вопросу. – Считаешь, что Доминика убили именно чарами? – По-моему, это очевидно, – честно сказала я. – То, каким я вчера увидела вашего друга… Я уже говорила, что он был мертв, когда ворвался в зал магических перемещений. Что-то уже притаилось в его теле. Злое, смертельно опасное. И спастись от этого было невозможно. По-моему, очевидно, что это какие-то запрещенные чары, и ничто иное. Губы Максимилиана насмешливо дрогнули, как будто его позабавило мое столь смелое заявление, и я сразу же пугливо замолчала. – Пожалуй, не буду комментировать твои рассуждения, – с иронией проговорил он. – Но определенная логика в них прослеживается. И это хорошо. Плохо то, что в этой комнате я не чувствую ничего магического. Как и Дагмер чуть ранее. Следовательно, нам тут делать нечего. И опять я осторожно кашлянула, не согласная с его выводом. Максимилиан, уже шагнувший к порогу, услышал это. Остановился, вновь посмотрел на меня и изумленно вскинул бровь. – Ты не согласна со мной? – спросил отрывисто. – Почему мы должны искать именно магическую вещь? – полюбопытствовала я. – Разве вам не интересно, о какой возможности разбогатеть говорил ваш друг накануне трагедии? – Очень интересно, – согласился со мной Максимилиан. – Но, тем не менее, не вижу смысла терять тут время. Вещи не умеют разговаривать. А вот люди – умеют. Поэтому я хочу наведаться в его любимый кабак. Доминик постоянно проводил там вечера за бокалом-другим дрянного бренди. Наверняка найду кого-нибудь из его верных сотоварищей по выпивке. После чего счел разговор завершенным. В одно стремительное движение пересек расстояние, отделяющее его от двери, взялся за ручку… – Но вещи умеют разговаривать, – выпалила я на одном дыхании. Рука Максимилиана застыла на дверной ручке, так и не повернув ее. Вновь вверх взмыла зеленая стена колдовского пламени, защищающая нас от подслушивания. Мертвенные всполохи этих огней отразились на дне его зрачков, когда он медленно обернулся ко мне. – Что? – переспросил неверяще. – Что ты имеешь в виду? – Здесь… – Я широким взмахом обвела весь кабинет. – Во всех этих бумагах наверняка скрыто нечто очень интересное. Если бы мы… – Ты не слышала меня? – грубо перебил меня лорд. – Хельга, у меня нет на это времени! Тут тысячи книг. Еще больше блокнотов, где наверняка куча любопытных заметок. Но я не могу позволить себе такую роскошь, как засесть тут на неделю, не меньше, проверяя каждую книгу, каждый клочок бумаги! Особенно сейчас, когда Дагмер опережает меня на несколько шагов. Тем более за ним стоит вся мощь полиции Индермейна в частности и Ардеша в целом. А мне так вообще нежелательно проявлять интерес к этому делу. Демоны! В конце своей прочувственной тирады Максимилиан совсем потерял контроль над эмоциями. И саданул кулаком по дверному косяку. Да не так слабо, как когда досадовал на скудность информации, полученной от Джеймса, а со всей силой. Тут же зашипел от боли, слизнул с разбитых костяшек пару крупных капель крови, выступивших после его вспышки ярости. – Поэтому мы идем в кабак, – проговорил уже спокойнее. – Мне нужна информация, Хельга. И как можно скорее. Я не хочу и не буду… – Вы мыслите как Дагмер, – перебила его я, в очередной раз подивившись своей отваге. Максимилиан подавился на полуслове. В его глазах вспыхнула звериная злость, и я невольно попятилась, испугавшись, что следующий удар его кулаком вполне может прилететь прямо мне в лицо. Но, хвала небу, этого не произошло. Лорд крепко зажмурился, несколько раз с противным протяжным свистом втянул в себя воздух. А когда вновь посмотрел на меня – то ничто в его облике не напоминало о недавней вспышке бешенства. – Детка, – бесцветно протянул он. – Ты начинаешь меня раздражать. И это плохо. Прежде всего – для тебя. Если ты хотела оскорбить меня – то туше. Тебе это удалось наилучшим образом. Я не терплю подобных сравнений. Ясно? Наверное, стоило заткнуться и позволить лорду Детрейну увести меня из этого дома в забегаловку. Но что-то не давало мне так поступить. Какое-то чувство… гордости, что ли? Потому что я не понимала, почему он не видит настолько очевидную вещь. – Я хотела сказать, что вы сейчас идете по следам Дагмера, – упрямо проговорила я, хотя мое чувство самосохранение не шептало, а орало во весь голос – да заткнись ты! Запнулась, но все же продолжила упрямо: – Вы очень похожи. И делаете одинаковые вещи. Увы, пока он вас опережает. Прежде всего, как вы верно сказали, из-за своего положения и возможностей. Вам ни за что не найти убийцу друга раньше его, если так и будете ходить за ним следом. Лорд Детрейн, как и следовало ожидать, мою критику не оценил. Он зло ощерился, стремительно шагнул ко мне, и я торопливо втянула голову в плечи, уже предчувствуя, как загорится щека от оплеухи. Ох, Хельга, мало тебя наказывали в пансионе! Когда ты, наконец-то, уяснишь, что иногда лучше молчать, чем говорить? В следующее мгновение Максимилиан не больно, но неприятно нажал костяшкой указательного пальца на мой подбородок снизу. Так, что я против воли запрокинула голову и посмотрела прямо ему в глаза. Сейчас они были полны стылого синего льда. Мороз от его взгляда заставил мельчайшие волоски на моем теле встать дыбом. Хельга, сдается, сейчас ты точно получишь по первое число! – Говори! – хрипло потребовал Максимилиан. – Ты ведь не зря начала этот разговор. Какая мысль притаилась в твоей хорошенькой головке? В хорошенькой головке? Я едва не вспыхнула от неожиданного, но от этого не менее приятного комплимента. Но совладала со смущением, вспомнив, как Максимилиан несколько раз максимально жестко и прямо напоминал о том, что не испытывает ко мне никаких потаенных желаний. И ровно проговорила: – Как я уже сказала, вещи умеют говорить. Глаза темного лорда немного оттаяли изнутри. Самую капельку. И он словно против воли приподнял бровь, показывая удивление. – Дальше! – потребовал сухо. – Все вещи в этой комнате принадлежали вашему другу, – послушно затараторила я, силясь объяснить свою идею. – Да что ты говоришь, вот ведь невидаль, а то я не знал, – не выдержав, ядовито фыркнул Максимилиан. Но тут же сделал мне знак продолжать, заметив, что я осеклась и привычно понурилась. – Но некоторые эти вещи он трогал постоянно, а на некоторые не обращал внимания днями, неделями, месяцами, а то и годами, – еще быстрее заговорила я, опасаясь, что меня вновь прервут. – А ведь каждое его касание оставляет след. Неважно, на книге, на бумаге, на любом предмете. И если увидеть, что именно его интересовало… Договорить я не смогла. В один кратчайший миг, уложивший в промежуток между двумя биениями сердца, лорд Детрейн вдруг перестал придерживать меня под подбородок. Но сразу же схватил за мое горло. Я приглушенно охнула, ощутив его крепкую хватку. Почудилось, будто он меня сейчас просто задушит, вновь рухнув в бездну гнева. Но нет. Этого не произошло. Хвала небу, не произошло! Пальцы лорда и не думали сжиматься. – О чем ты? – сдавленно спросил он. – Разве ты сумеешь увидеть, какая из этих бумаг Доминика интересовала больше всего? – Сумею, – твердо сказала я. Поймала всполох недоверия в льдистых глазах Максимилиана и опять сбивчиво забормотала, силясь объясниться: – Понимаете… Каждого человека окружает нечто. Аура, наверное. Когда он касается предметов – этот след остается. – Представляешь, понимаю, – с обычным своим сарказмом фыркнул лорд. – Но Доминик мертв. – А я умею говорить с мертвыми. Но главное – они мне отвечают. Фраза сорвалась с моих губ прежде, чем я осмыслила это. Хватка Максимилиана ослабла. Можно сказать, что теперь его рука не сжимала мое горло, а лишь чуть касалось его. И это было… приятно. – Хочешь вызвать Доминика прямо здесь? – прямо спросил лорд. Я невольно принюхалась, даже не пытаясь представить, как это выглядит со стороны. Мертвые для меня – суть гниль. Их присутствие пахнет гнилью. Нет, неправильно. Воняет гнилью. – Души Доминика тут нет, – после долгой паузы констатировала я. – Я же говорила. После смерти я могу увидеть вашего друга… – В месте его гибели, – за меня ответил Максимилиан. – Но след его касаний на вещах я увидеть смогу, – завершила я с уверенностью, которую, увы, почти не ощущала. Прежде я никогда не делала подобного. Не было надобности. Но почему-то была уверена, что это мне под силу. Лорд Детрейн резко одернул руку от моего лица. Прошелся по комнате, нервно то сжимая, то разжимая кулаки. Опять остановился рядом. – Валяй, – выплюнул презрительно. По всему было видно, что он не верит мне. – Удивишь меня, детка. И, возможно, я поинтересуюсь, о чем ты хотела просить меня вчера. Жаркая краска все же ударила мне в лицо. Я даже задохнулась от столь недвусмысленного предложения лорда. Теперь я тем более сделаю все наилучшим образом. И я, пятясь, отошла к центру комнаты. Раскинула руки, сосредоточилась, крепко-накрепко зажмурившись. Постаралась представить обстановку кабинета в мельчайших подробностях. Мертвая магия – она весомая. Она оставляет следы везде. Тонкие нити, которые сплетаются в толстую паутину. Надо лишь понять, куда это ведет. Мертвый человек – значит, следы его ауры другие. Черные, тлетворные, истончающиеся. Если человек умер давно – то и нити противны даже на вид. Если недавно… Я даже не ахнула. Я замерла от неожиданности. Я не представляла, что все будет именно так. Но теперь в своем сознании отчетливо видела, как неопрятная бахрома чар висела на потолке, спускалась гирляндами к полу. – Детка… – очень далеко раздалось насмешливое. – Только не вздумай упасть в обморок. Якобы переоценила свои силы. Я ваши эти женские штучки наперед знаю. И знаю, что ты молола чушь, лишь бы… Голос зудел, надоедал, был лишним. И я отключила его. Никогда прежде не делала этого, а теперь сделала. Просто вычеркнула его из сознания. Открыла глаза. Картина кабинета ничем не отличалась от обычной. Но стоило резко повести головой – как все смазалось, закрутило так сильно, что меня едва не стошнило. Но главное я увидела. Тоненькие нити, которые я видела с закрытыми глазами, действительно окутывали комнату в подобие паутинного кокона. Где-то – слабо. Где-то – до предела возможностей. В одном месте паутина была особенно крепкой и плотной. И я осторожно двинулась в дальний угол кабинета, по мере сил и возможностей огибая гнилые нити – последнее свидетельство того, что Доминик когда-то существовал на этом свете. Понятия не имею, говорил ли еще что-нибудь Максимилиан или замолчал. Я погрузилась в странное оцепенение. Как будто спала на ходу, все свое внимание сосредоточив лишь на том месте, где множество нитей сплеталось в единое целое. – Здесь… Не уверена, что произнесла это вслух. Губы лишь шевельнулись. Мне до безумия не хотелось продолжать. Ведь теперь мне надлежало сунуть руку в это переплетение тошнотворной потусторонней слизи. Как же мерзко и противно! Хоть я и понимала, что в реальности ничего этого не существует, но все равно. Реальность для меня сейчас была здесь. В этом мире теней, где я смотрела на копошение иллюзорных червей на нужной мне вещи. Неполную минуту я набиралась мужества. Затем глубоко вздохнула и затаила дыхание, как будто перед прыжком в ледяную черную воду омута. И бесстрашно погрузила ладонь в мягкое чавкающее нечто. Наверное, в этот момент запах разложения и тлена особенно усилился. Но я не желала этого проверять, по-прежнему не дыша. – Вот. А это я сказала уже вслух. Моргнула, выходя из странного состояния полутранса-полубытия. И увидела, как держу в руках какое-то письмо. – Вот, – повторила, обернувшись к Максимилиану, который внимательно наблюдал за мной со стороны. – Это интересовало Доминика больше всего в последнее время. Я успела заметить, как темный лорд скептически изогнул бровь. Успела увидеть, как шевельнулись его губы, как будто он что-то спросил у меня. Но звон в ушах в этот момент стал невыносимым. Я внезапно осознала, что забыла, как дышать. И чернота расплескалась вокруг. Но перед тем, как сознание окончательно покинуло меня, я успела ощутить, как кто-то на удивление мягко и нежно подхватил меня на руки, не давая упасть.