2.18.2

Ещё в тот день, когда я впервые услышала, что мне будут принадлежать деньги Вольдемара, мне пришла в голову мысль создать благотворительный Орден. Выслушав меня, Его Высочество кивнул.

— Мысль интересная, — прикидывая что-то в уме, проговорил он, — такая помощь будет разумнее, согласен. Проработай детали с Клэрмонтом, он хорошо разбирается в этих вопросах. Я поддержу.

Так появился Орден «Магическая птица». Структура, устав, попечительский совет во главе со мной и принцем. И, что важнее всего — реальные дела.

Работа с Клэрмонтом оказалась для меня целительной.

Мы перебирали списки приютов и лечебниц, сверяли суммы, наводили справки и разговаривали со специалистами. Это давало почву под ногами. Заботы отвлекали меня не только от гулкой пустоты, что поселилась внутри после приговора и шумихи вокруг моего имени, но и от принятия решения.

Решения, которого ждали, но не торопили.

А я… нет, не раздавала милостыню. Я строила плотины, рыла колодцы, покупала лекарства, оплачивала обучение талантливым детям.

Через привычные цифры и отчёты я чувствовала, как моя боль, мои отобранные годы с помощью полученных денег превращаются во что-то доброе.

И мне нравилась эта работа. Не благотворительный жест благородной дамы, а работа, которой я занималась помимо обязанностей личного секретаря.

Работа и уроки занимали все мои дни. Но вечера… вечера я всё ещё проводила в гостевых покоях Лоренцо, не решаясь переехать. Пока однажды Анна не заявила, что уже пора.

И я наконец-то решилась. Решилась вернуться в ту самую комнату, что выделили мне в первый день службы во дворце.

Рядом с принцем.

Когда я подошла к закрытым дверям своей комнаты, то далеко не сразу смогла решиться войти. Мне казалось, что увижу всё то же буйство розового. Или, что ещё ужаснее, тяжёлый бархат и золото: настоящие дворцовые покои, из которых хочется сбежать.

— Ну же, Элен, — нетерпеливо подтолкнула меня Анна, что пришла вместе со мной, — давай посмотрим, угадала ли я с цветом и обстановкой.

Улыбнувшись словам подруги, я толкнула дверь и замерла на пороге.

Комната была наполнена светом. Казалось, будто кто-то зачерпнул кусочек рассвета и магически расплескал его по спальне.

Оказывается, за тяжёлыми шторами скрывались огромные окна, выходящие в королевский сад. Теперь они были занавешены невесомой, почти прозрачной дымчатой тканью, а плотные портьеры аккуратно раздвинуты.

Стены, обитые шёлком цвета топлёных сливок, светлый паркет, пушистый ковер. Я скинула туфли и прошлась по нему босиком.

Мой взгляд скользнул по изящному секретеру у стены. На нём уже стояла ваза с веточкой цветущей вишни, и лежала стопка чистой бумаги. Рядом — уютное кресло с наброшенным кашемировым пледом бледно-фиолетового цвета.

Это комната дышала покоем. Нежностью. И заботой.

Большое зеркало в тонкой оправе. Кровать без удушливого балдахина, но с изящной резьбой по краю изголовья. Прохлада шелкового белья. Здесь настолько спокойно дышалось, что я не удержалась и сделала глубокий вдох зажмурившись.

— Нравится? — лучисто улыбаясь, спросила Анна.

Я кивнула, не в силах что-то сказать.

— Цветы от Его Высочества, — мимоходом сообщила Анна, а потом склонилась ко мне и заговорщицки прошептала: — Я знаю только одно место в нашем мире, где сейчас цветёт вишня. Но прямого портала туда нет.

Потом она выпрямилась и с довольным видом добавила:

— А веточка вишни на твоём столе — есть.

— Принц очень… — начала говорить я, но закрыла рот, чтобы не сказать то, чего ещё не до конца понимала.

— О да-а-а… — протянула Анна. — Принц — очень!

С этими словами, добродушно посмеиваясь, она вышла из комнаты. Но потом на секунду вернулась и деловым тоном произнесла:

— Никаких магических заклинаний и следящих артефактов здесь нет. Вороновский всё проверил. Обустраивайся, Элен.

И она ушла. А я осталась.

Дни пошли своим чередом. Неторопливо.

Кассиан по-прежнему обучал меня, и иногда казалось, что он приручает не только мою магию, но и меня. Он не ломал. Не подчинял. Терпеливо ждал.

Наши уроки превратились в странный, лишённый слов танец доверия.

— Не борись со своей силой, — твердил он мне каждый день. — Ты не на поле боя. Слейся с ней. Отдайся потоку и почувствуй, что можешь управлять этой стихией. Магия — не враг, а самый преданный друг, если ей довериться.

И я училась. Доверять. Снова.

Медленно, но у меня получалось.

Через стук собственного сердца, через его ровное дыхание за спиной, откуда-то из глубины поднималась моя сила. Не яростным, сырым потоком, а тёплой, золотистой рекой, готовой принять любую форму.

— Видишь? — с гордостью проговорил он. — У тебя получается.

Оттого, что принц гордился моими успехами, в душе каждый раз всё замирало.

Однажды я случайно создала маленькую птичку из чистого света. Она села мне на ладонь, склонила голову — и растаяла. Я посмотрела на Кассиана и увидела в его глазах что-то, отчего перехватило дыхание.

А потом, в один из дней, меня накрыло.