2.8.2

Погасив кристалл, я невидящим взглядом уставился на полированную до зеркального блеска столешницу. Сжал ладони в кулаки. Вспомнил, как доверчиво Элен прижималась к моей груди, как плакала, не стесняясь, выплёскивая свой страх.

Резко встал.

Кресло отлетело в сторону. Прошёлся от стола к двери и обратно. Мои шаги глухо отдавались под высокими сводами кабинета. Я снова ждал.

Остановился напротив окна и только сейчас почувствовал, как тишина кабинета обрушилась на меня каменной плитой. Там за окном, за стенами дворца жизнь текла своим чередом. Даже в моей приёмной сейчас сидела женщина, для которой пока ещё ничего не изменилось.

Но не для меня.

Волной, неукротимым валом, на меня накатывала ярость, сминая привычную холодную расчётливость.

Стереть в порошок. Уничтожить каждого, кто посмел прикоснуться.

Мысль пронеслась в голове, как прямое руководство к действию. Я закрыл глаза и представил лица заговорщиков. Как они искажаются, предчувствуя неминуемую кончину.

Сжал зубы с такой силой, что острая, солоноватая-горькая вспышка вкуса на языке заставила меня вздрогнуть и открыть глаза. Я автоматически провёл языком по внутренней стороне щеки, нащупал прокушенную плоть и понял, что не заметил самой боли. Только металлический вкус.

В голове зашумело.

Я замер. В отражении окна на меня смотрел не принц. Не политик. Не стратег. С той стороны стекла на меня яростными глазами смотрело моё отражение. И в этих глазах бесновалась тьма.

Тьма, которую я много лет сдерживал внутри себя. Контролировал. Спускал на коротком поводке во благо королевства.

Сейчас я готов был выпустить её из себя, чтобы уничтожить тех, кто посмел…

Я медленно расправил плечи. Разжал ладони. Провёл рукой по лицу, желая стереть эту маску, но её не было. Не было. В эту секунду в кабинете стоял настоящий я — злой и беспощадный Кассиан Аввионский, который за годы тренировок научился контролировать свою суть.

Но не сегодня.

Мой взгляд упал на кристалл связи. Я сделал несколько шагов к столу, но затем резко развернулся и вышел из кабинета.

Ноги сами несли меня по знакомому маршруту: через потайные коридоры, через магические пути, которые знали только мы с братом. Я знал, где сейчас находится король, и вошёл в кабинет без стука.

Дубовый пол скрипнул под моими ногами, и этот звук прозвучал как резкий выкрик.

Все присутствующие подняли головы и посмотрели на меня. Министры застыли, боясь пошевелиться, а Таддеус, скользнув по мне оценивающим взглядом, спокойно произнёс:

— Все свободны.

Повторять дважды не пришлось.

Когда мы остались в комнате одни, Таддеус быстрым шагом подошёл ко мне. Положил руки на плечи и внимательно вгляделся в глаза.

— Кассиан, — позвал он осторожно.

Я закрыл глаза и мотнул головой.

— Я не справляюсь, — глухо сказал ему.

— Конечно, справляешься, — убеждённо произнёс Таддеус.

Его уверенность придала мне силы. Я усмехнулся и посмотрел на него. Ярость продолжала клокотать внутри, требуя выхода.

По-прежнему удерживая меня за плечи, брат озадаченно огляделся и задумчиво произнёс:

— Знаешь, давно хотел поменять этот стол. Что скажешь?

С этими словами он отпустил меня и отошёл в сторону, но только на шаг.

Я развернулся к столу. Ни взмаха, ни крика. Короткое, резкое движение. Два широких шага и кулак, сжатый до хруста в костях, обрушился на столешницу.

По столу ударила не только моя рука. Сгусток концентрированной направленной магии.

Дубовый стол не треснул. Он вздыбился, как вода от брошенного камня, и рассыпался на тысячи щепок. Они взметнулись в воздух и медленно осыпались дождём.

Внезапно наступившая тишина оглушила.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на груду обломков. Та бешеная сила, что сжигала меня изнутри, ушла.

— Вот и славно, — сказал, подошедший ко мне брат, — давно хотел его заменить.

Он обхватил меня за плечи и потащил к камину. Подтолкнул к креслу, заставив сесть, а сам с комфортом устроился напротив. Вытянул ноги к огню и сложил руки на животе. При этом продолжал цепко всматриваться в меня.

— Я в порядке, — выровняв дыхание, сообщил я.

— Вижу, — беззаботно ответил он. — Сейчас я велю принести нам ужасное ведьминское пойло, которое ты ненавидишь. Ты сделаешь глоток, поморщишься, и мы начнём строить план.

Я посмотрел на него и заранее поморщился.

— Да, Кассиан. Мы с тобой короли. И мы уничтожим наших врагов так, что от них не останется даже пыли, — сурово и назидательно сказал Таддеус. — Но сделаем это хладнокровно.

Его слова подействовали как ушат ледяной воды.

— Я чудовище, Таддеус, — произнёс глухо и снова почувствовал во рту привкус крови. — Как и предсказывал отец. Я превращаюсь в чудовище.

— Думаю, нет, — глубокомысленно произнёс Таддеус и сложил пальцы домиком, — и я это говорю не для того, чтобы успокоить. Не потому, что люблю тебя, и ты мой единственный родной человек. Я это говорю, анализируя твои поступки.

Он выпрямился в кресле, подтянув ноги, и наклонился ко мне. Глядя прямо в глаза, жёстко произнёс:

— Почувствовав ярость, ты не пошёл крушить всё вокруг, как хотелось твоей тьме. Ты пришёл ко мне, чтобы я помог тебе остановиться. Ты не чудовище, Кассиан.

Я позволил себе выдохнуть. По телу пробежала дрожь.

— Хорошо, — мой голос прозвучал хрипло. — Тащи своё пойло. Но только один глоток.

— Что спровоцировало приступ, Кассиан? — как будто мимоходом спросил Таддеус.