2.17.4

Элен замерла под моими руками. Я успокаивающе коснулся уголка её губ и выпрямился. Посмотрел на дверь и одним движением развернул кресло вместе с Элен таким образом, чтобы её не было видно.

Не позволю. Никому не позволю смотреть на неё сейчас: разомлевшую от моих ласк и с зацелованными губами. Этот вид только для меня.

Я провёл рукой над головой Элен, и растрёпанная причёска снова уложилась волосок к волоску, но её сверкающие глаза так просто скрыть не получится. Нужно время, чтобы она пришла в себя.

Склонившись, взял её руку и прикоснулся губами к кончикам пальцев.

— Ты прекрасна, — проговорил тихо и улыбнулся.

Она смотрела на меня такими лучистыми глазами, что я готов был на всё. На любую битву. На любое безумство. Лишь бы защитить этот свет в её глазах.

Именно сейчас, глядя на неё, я признался самому себе, что эта женщина моя единственная слабость и самая большая сила одновременно.

Дверь тихонько скрипнула и, медленно шагая, в приёмной появился Клэрмонт. Он смотрел строго перед собой, и вид при этом имел каменный и совершенно невозмутимый.

— Стучаться надо! — властно сказал я, но дракон даже бровью не повёл.

— Я стучал, Ваше Высочество, — почтительно проговорил он и склонил голову.

— Пройди в кабинет, — велел я и проследил, как дракон, чуть ускорив шаг, но не теряя достоинства, скрылся за дверью.

А я присел перед притихшей Элен на корточки и посмотрел ей в глаза.

— Как ты? Я не смог сдержаться. Точнее… — протянул руку и осторожно погладил её по щеке, а Элен, совершенно неожиданно, прильнула к моей руке, — … не хотел сдерживаться… — мой голос внезапно охрип.

И в этот момент эта невероятная женщина лукаво на меня покосилась и тихо рассмеялась.

— Как же мы с вами будем работать, Ваше Высочество? — мило улыбаясь спросила она. — Когда оба не можем…

Она зажмурилась и с силой прикусила губу, останавливая себя. Не позволяя словам быть высказанными. Но я и так всё понял.

Встал и склонился, чтобы прошептать:

— Не терзай свои прекрасные губы, их наказывать могу только я.

Поцеловал в висок. Встал и развернул кресло к столу.

— Работать мы будем продуктивно, Элен, — добродушно усмехнулся, поправляя манжеты и одёрнув камзол.

Обошёл стол и остановился напротив неё, не в силах уйти просто так. Поправил бумаги, рука на мгновение задержалась рядом с её ладонью.

— И с полной самоотдачей, — добавил, ожидая, что она смутится, но Элен снова меня удивила.

Она подняла голову, и в ее глазах больше не было растерянности. Только неприкрытая нежность и доверие, которое по сей день казалось мне чудом. А потом она сказала то, от чего мой мир на мгновение пошатнулся.

— Я рада, что вы есть в моей жизни… Кассиан.

Опасаясь спугнуть момент, я медленно выдохнул и протянул руку, чтобы легко коснуться её волос, поправляя непослушную прядку.

— Я тоже, Элен, — сказал чуть слышно, — тоже этому рад.

Кивнул, бросив взгляд на разложенные аккуратными стопками документы и, продолжая улыбаться, ушёл к себе в кабинет.

Но как только закрыл за собой дверь, улыбка исчезла с моего лица. Нежным, влюблённым мужчиной я был только для неё. Для всех остальных — всё тот же ледяной, суровый принц.

Клэрмонт стоял рядом со стеллажами, но зная драконий слух, я был уверен, что слышал он всё. До последнего слова. Даже если и не хотел.

Он ждал и выглядел как статуя — идеальный воин, лишённый сомнений и страстей.

— Надеюсь, причина твоего вторжения весомая, Клэрмонт, — властно произнёс я.

Подошёл к своему столу, но не сел, а опёрся кулаками в столешницу.

— Более чем, — дракон шевельнулся, поворачиваясь в мою сторону.

— Говори.

— Вольдемар Лерхенфельд дал показания. Под давлением улик и впечатлений от сегодняшней встречи. Желая спасти себя, он переложил ответственность на Лиорель Элдвич и своих родственниц, утверждая, что пал жертвой их интриг.

Я усмехнулся.

— Исход королевского суда для этих женщин предсказуем. Им предъявлено обвинение в измене со всеми вытекающими последствиями. Король не будет их щадить, но в силу того, что процесс закрытый, для всех они просто пропадут из столицы, — продолжил Клэрмонт. — Себастьян Кейн покинул Аввион и по настоянию короны вместо него возвращается прежний посол.

— Хорошо, — сухо ответил я.

— Господин Лерхенфельд будет судим за нападение на королевского служащего высокого ранга. Это обвинение лишает его всех привилегий и титулов. Когда обвинение будет озвучено, всё, что принадлежит Лерхенфельду отойдёт к его законной жене. После этого будет подписано прошение на развод, которое мы составили с леди. Документ уже у короля.

— Отлично сработано, Клэрмонт, — сдержанно поблагодарил я дракона.

Тот почтительно склонил голову.

— Таддеус сказал, какое задание хочет поручить тебе после судов? — я выпрямился и заложил руки за спину.

— Да, Ваше Высочество, — Клэрмонт снова на секунду склонил голову.

— Вердания ценный для нас союзник. Разрывать отношения из-за истерик младшей принцессы… — я выразительно посмотрел на дракона и продолжать не стал.

— Я понимаю, Ваше Высочество, — лицо дракона оставалось бесстрастным.

— Мы уверены — ты справишься с этой миссией и сможешь убедить короля Вердании. Мы не держим зла и уверены в нерушимости нашего союза.

Я обошёл стол и встал напротив дракона.

— Никто, кроме тебя не сможет виртуозно распутать этот клубок, Освальд.

Губы дракона чуть растянулись в улыбке, но он тут же стёр её с лица.

— Благодарю за доверие, Ваше Высочество, — проговорил он ровно.

— Можешь идти.

Дождавшись пока за Клэрмонтом закроется дверь, я вернулся к столу и сел.

«Что же, — со вздохом оглядел кабинет и щёлкнул пальцами, оживляя магических птичек. — За работу».