2.18.1

— Измена короне? — я подняла голову, оторвавшись от бумаг, и с удивлением посмотрела на адвоката. — Они же просто похитили меня.

Клэрмонт иронично выгнул одну бровь и сделал медленный, аристократический глоток кофе. Маленькая чашечка из любимого сервиза Анны в его мощных руках выглядела игрушечной. Казалось, одно неловкое движение, чуть сильнее сжатые пальцы — и тонкий фарфор превратится в крошево.

— Неужели похищение государственного служащего с целью подмены этого лица и воровство документов вы трактуете просто как похищение? Вы должны были сгинуть, — Клэрмонт усмехнулся, сделал ещё один глоток и с сухим стуком поставил чашку на стол. — Король с вами не согласен.

От его спокойного, будничного тона мне стало не по себе. Мне было жаль и тётушек, и, как ни странно, даже Моргану. Только к Лиорель я испытывала очень смешанные чувства, никак не могла определиться, как относится к этой женщине.

— Вы невеста принца. Высокое должностное лицо, — веско проговорил Клэрмонт.

Я мельком взглянула на него и тут же снова уткнулась в судебное решение. Чувствовать себя часть королевской семьи было… странно и всё ещё неловко.

— Они не знали об этом, когда похищали, — упрямо проговорила я.

— Не знали, — неожиданно быстро согласился Клэрмонт.

Я покосилась на дракона. Он расслабленно откинулся в кресле и задумчиво, не мигая, смотрел в огонь. Но даже сейчас, в уютной гостиной Лоренцо, в нём чувствовалась скрытая угроза опасного хищника.

Комната тонула в приятной тишине. Дрова потрескивали, разгоняя зябкость. Магические светильники заливали комнату тёплым светом, и даже кофе был великолепен. Хотя здесь больше предпочитали чай.

— Они многого не знали.

— Тогда зачем ввязались? — в сердцах бросила я, сжимая в кулаке свитки. — Так сильно меня ненавидели? Я вроде бы им лягушек в постель не подкидывала и сахар с солью не смешивала.

— Деньги, — неожиданно подал голос Лоренцо.

Он сидел на другой стороне дивана, вальяжно облокотившись на подлокотник. Не вмешивался в наш разговор, но слушал с огромным интересом.

— Жажда наживы, — подтвердил адвокат.

— Они не бедствовали, — возразила я, вспомнив про свой капитал и деньги, принадлежавшие бывшему мужу. — Вольдемар их содержал.

— Но хотели больше, чем имели, — возразил Клэрмонт. — Вольдемар выделял им не так много денег. Достаточно, если распоряжаться с умом, вот только они все спускали и постоянно нуждались. А Лиорель предложила им состояние. Всего лишь за то, что они помогут вас украсть.

Лоренцо фыркнул и закинул ногу на ногу.

— Человеческая глупость, к сожалению, не лечится. На что только люди не идут ради денег, — усмехнулся он. — И не только люди.

— И она бы им заплатила? — удивилась я и посмотрела сначала на адвоката, потом на Лоренцо. Мастер пожал плечами, а Клэрмонт поморщился и недовольно цыкнул языком.

— Если бы у них всё выгорело, скорее всего, да. Бюджет у посла был, скажем так, гибким. Хватило бы всем.

— А всё-таки, — я отложила бумаги и придвинулась на край дивана. — Всё затевалось ради свадьбы принца с младшей принцессой Вердании. Не слишком ли? Даже для любящего отца?

— А это мне предстоит узнать… — со вздохом мученика произнёс Клэрмонт. — Политика. Я отбываю туда уже через пару дней. Закрою все вопросы с вашим наследством и поеду. Почти уверен, что через этот брак и королева-мать планировала вернуть своё влияние при дворе, и король Вердании хотел выбить условия торговли повыгоднее.

— Но принцем управлять невозможно, — улыбнулась я.

— Это вы так считаете, потому что достаточно хорошо успели его изучить, — внезапно улыбнулся мне в ответ. — А большинство женщин уверены, что вертеть мужчиной проще простого.

Договорив, он быстро стёр улыбку со своего лица и протянул руку к столу, где лежали бумаги.

— Давайте просмотрим список приютов и лечебниц, куда вы направите полученный от бывшего мужа деньги, — его голос звучал по-деловому сосредоточенно.

— Так. Раз вы закончили обсуждать сплетни, я вас покину, — заявил Лоренцо. — Деловых бумаг мне и в мастерской хватает.

— Ими занимается Анна, — поддел его Клэрмонт и беззвучно засмеялся, не размыкая губ.

— Это не значит, что они меня не нервируют, — тут же величественно парировал Лоренцо. — Приятно было с вами посплетничать. Хотя чай определённо лучше кофе.

С этими словами он помахал мне рукой и вышел из гостиной. Мы остались одни.

— Приступим? — протянул мне свитки Клэрмонт.

Я обречённо вздохнула и забрала у него новую стопку документов.

Вольдемара Лерхенфельд осудили в один день с тётушками. Приговор был так же суров, но я о нём знала заранее.

Нападение на личного секретаря принца при огромном стечении народа, публичные оскорбления, подлог магических документов — даже не знаю, какое из этих обвинений более серьёзное.

Ссылка и принудительные работы: таким был приговор, и я не знаю, что испытывала по этому поводу.

Будто я через силу дочитала неприятную книгу. Последняя страница перелистана, а вместо сюжета в голове только пустота. Странное состояние.

Мне казалось, что с приговором внутри меня освободится огромная птица, долго бившаяся внутри клетки. Но вот клетку открыли, а птицы там не оказалось. Лишь несколько потерянных перьев и тишина.

Птица освободилась сама. Ей не нужно было ждать чужого решения.

И, возможно, поэтому его приговор не принёс ни радости, ни печали. Он был просто фактом, опоздавшим к моему внутреннему освобождению.

— Тогда зачем он так цеплялся? Зачем ждал так долго? — тихо пробормотала себе под нос. — Почему не развёлся сразу же, как получил мою подпись?

Дракон перестал шуршать бумагами. Повисла тяжёлая пауза.

— Вы видели последнюю волю ваших родителей? — невозмутимо уточнил Клэрмонт.

Я медленно подняла голову и с недоумением уставилась на него. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

— А была последняя воля? — внезапно охрипшим голосом переспросила я.

Клэрмонт кивнул. В его глазах мелькнуло сочувствие, смешанное с досадой.

— Была. И господин Лерхенфельд, на правах вашего мужа, с ней ознакомился. Кстати, хозяйка пансиона, должна была поставить вас в известность, — продолжил говорить он, внимательно вглядываясь мне в глаза. — Признаться, я был уверен… хм... Но, возможно, ей заплатили.

Из внутреннего кармана Клэрмонт достал небольшую записную книжечку и что-то черканул в ней.

— Нет… я не знала… — ответила чуть слышно, чувствуя, как холодеют руки.

— По воле родителей вы вступали в полные права владения только через четыре года после замужества. До этого получали ренту.

— Да, рента… — озадаченно сказала я, встала и нервно прошлась по комнате. — Но была уверена, что это обычная практика.

— В принципе, да. Но когда вы стали полноправной владелицей, вас можно было всего лишить. А до этого момента — нет. Вы подписали бумаги о передаче наследства под его управление и нужно было только подождать. Ваше исчезновение после развода сделало бы его единственным наследником.

— Какой же я была глупой! — выдохнула, закрывая лицо руками. Не от горя, а от полного осознания того, насколько расчётливо меня использовали.

— Вы не были глупой, Элен. Иначе не оказались бы здесь, — с нажимом проговорил Клэрмонт. — Вы были юной, неопытной и доверчивой. Вас обманули те, кто должен был вас оберегать.

Он выразительно постучал пальцем по списку приютов.

— А теперь, вместо того чтобы страдать, давайте займёмся делами.

— Верно, — выдохнула я, внутренне собралась и вернулась на своё место. — Всё верно. Давайте работать.