Глава 6

Под конец ужина перезвонила Алена и, едва дослушав поздравления младшего брата, велела заехать в ближайшее время.

— Хорошо, — согласился Кирсанов, внутренне улыбаясь. На свете почти не осталось людей, кто бы мог вот так, парой коротких фраз, поменять его планы. Из близких родственников только Алена. Лара не в счет.

Ранним морозным утром он подъехал к белоснежной церкви, построенной в девятнадцатом веке на невысоком холме. Осенил себя знамением перед золотыми крестами и быстро взбежал по каменным ступеням в храм, куда к заутренней собирались монахини и люд, живший по соседству. Сам монастырь располагался чуть дальше, и мужчинам туда вход был заказан.

«Брат, сват — без разницы, — мысленно осклабился Кирсанов. — Есть член? Вход воспрещен. Такая простая арифметика».

Он остановился в притворе со стороны любуясь резным иконостасом, огляделся по сторонам, надеясь увидеть в толпе знакомое лицо. Сестра в храм еще не пришла, это он понял сразу и перевел взгляд на пожилую монахиню с востреньким носиком, в черном клобуке. В небольшой лавке, расположенной в притворе, она продавала свечи прихожанам. Улыбнулась, узнав его. Побежала в глубь лавки и, видимо, позвонила сестре. Затараторила бойко:

— Матушка Пелагея… Да! Здесь…

Потом снова принялась отсчитывать свечки и сдачу. Кирсанов шагнул внутрь. Служба еще не началась, и народ в ожидании переминался с ноги на ногу. Кирсанов долго всматривался в лики святых, призывая их себе в помощь.

Нет, особой набожностью он не страдал. Постов не держал, а из всех культовых сооружений мира захаживал только в эту церковь, повидаться со старшей сестрой. Да и то очень редко. По пальцам одной руки можно пересчитать.

«Помоги, Господи», — мысленно попросил Кирсанов, даже сам не понимая, в чем именно просит помочь. Он собрался уже дополнить список просьб, обращенных к Создателю, когда будто дуновение ветерка, почувствовал прикосновение к руке тонкой ткани. Покосился на стоявшую рядом худую монахиню со строгим волевым лицом и величавой осанкой. Алена. От монашек, толпившихся в храме, сестра отличалась суровым цепким взглядом и шифоновыми черными одеждами, поверх которых на груди сестры возлежал широкий серебряный крест. Настоятельница монастыря матушка Пелагея.

Кирсанов, как и любой другой здравый мужик, такой доли сестре не желал. Но кто бы его спрашивал! Да и так понятно, почему Алена, молодая и красивая, решилась на постриг.

«У каждого свой удел, — поморщился он и вопросительно глянул на сестру. Любые прикосновения не полагались. — Если вдуматься, Ленка тоже генерал, — фыркнул он про себя. — Только, в отличие от моего звания генерал-майора, тут посерьезней будет. Генерал-лейтенант! — улыбнулся он и поспешил вслед за сестрой, исподволь наблюдая, как порхают при ходьбе шифоновые полы Ленкиного одеяния и как по сторонам расступаются люди. Монахини и миряне. — Внушает», — усмехнулся Кирсанов, входя вслед за настоятельницей в маленькую комнатку, заставленную иконами. Плюхнулся в кресло и сразу достал из-за пазухи открытку-конверт, выданный вчера Ларой.

— С днем рождения, Алена, — прошептал еле слышно, будто сидел в засаде.

— На храм пожертвуй, — кротко улыбнулась она, не принимая подарок.

— А от Ларки берешь, — проворчал Кирсанов.

— Мне не нужны деньги, Сереженька, — ласково, как несмышленышу, напомнила сестра. — А Лариса требу мою покупала, только денег не взяла, к дню рождения приурочила.

— Ваши дела, — отмахнулся Кирсанов, насупившись. — Зачем звала?

— Повидаться, — пожала плечами строгая настоятельница и посмотрела на него с теплой улыбкой. Кирсанову вдруг вспомнилась та девчонка лет пятнадцати, что учила его правильно завязывать шнурки на ботинках, приносила гостинцы, а при встречах плача прижимала к себе. Генерал внутренне содрогнулся от тяжких воспоминаний, призывая на помощь всю выдержку, чтобы сестра ничего не заметила. Но глаз-алмаз уже срисовал его эмоции.

— Сереж, — окликнула его Алена. — Ты что?

— Вспомнил, как ты меня в детском доме навещала, — честно признался он, прекрасно понимая, что только благодаря сестре умудрился выжить и обрести семью в свои шесть лет. И намного позже узнал, что Ленка тогда металась между районным отделом образования и депутатами, но все-таки добилась опекунства над младшим братом. А когда Кирсанов поступил в Суворовское училище, ушла в монастырь, никого не предупредив заранее.

— А ты всегда один пряник съедал сам, а остальные нес друзьям, — закивала сестра. — Даже не верится, Сережа, что маленький мальчишка превратился во взрослого умного мужчину, да еще и генерала.

— Это… — закашлялся Кирсанов от избытка чувств и счел за благо предупредить: — По телеку сейчас может волна пойти. Обольют меня помоями, сестричка. Только ты ни единому слову не верь, ладно? Я ни в чем не замешан. Ничем ни вас с Ларкой, ни себя не опозорил.

— Все утрясется, Сережа, — кивнула матушка Пелагея. — Никто тебя не обвинит в чужой глупости.

— Думаешь? — изумился он.

— Знаю, — кивнула сестра. — А вот женщина эта… опекунша твоего сына… — Алена замялась. — Ей помощь твоя потребуется.

— Ей от меня ничего не надо, — тяжело вздохнул Кирсанов, понимая, что наконец-то сестрица соизволила перейти к главной теме сегодняшней встречи. — Она зарабатывает прилично, квартира, машина… Самодостаточная леди.

— Нужен ты ей, Сережа. Может, это Господь управил, чтобы ты рядом с ней оказался, — бросила она невзначай и добавила серьезно: — Из нее получится хорошая жена, если только спасти успеешь.

Кирсанов удивленно воззрился на матушку Пелагею, благо вспомнил, что как-то читал статью о сестре, и многие ее называли прозорливой.

— Мы с Ларой вчера обсуждали эту… женщину и племянника. У меня картинка пошла, — объяснила сестра.

— Что увидела? — резко вскинулся Кирсанов, мгновенно превращаясь из младшего братика в сурового генерала.

— Лес, — тяжело вздохнула Алена. — Ночью вы с ней в лесу прячетесь. Холодно, сыро, а у вас даже спичек нет костер развести. Да и гонятся за вами. За ней то есть…

— А из-за чего весь сыр-бор? — как можно небрежнее поинтересовался Кирсанов.

— Пока не знаю, — всплеснула руками сестра и направилась к двери, давая понять, что встреча закончена.

— Лешеньку поцелуй за меня. Молюсь я о нем, — прошептала сестра, помедлив у входа. — И о ней молюсь. Об Александре этой…

Кирсанов кивнул и, не выдержав, сгреб Алену в охапку, чмокнул в щеку.

— Ты что?! — негодующе воззрилась она. — Нельзя!

— Отмолишь и этот мой грех, — фыркнул Кирсанов.

— Я все время за тебя молюсь, — строго заметила сестра и добавила веско, чеканя каждое слово: — До самой смерти о твоем здравии просить стану. — Алена, распахнув дверь, поспешила в молельный зал. А Кирсанов вышел в притвор и, проходя мимо высокой дубовой тумбы с широкой прорезью, бросил внутрь конверт с десятью тысячами рублей.

«Послушный мальчик», — скривился он, сбегая по высоким ступенькам. И уже садясь в машину, вдруг поймал себя на мысли, что ошибается сестра или нет, но подстраховаться все равно не мешает.

— Слава, — поздоровавшись, строго начал он, наскоро ткнув в смартфоне в часто вызываемый контакт. — У меня самолет через три часа. Привези мне в аэропорт два НАЗа, — попросил он, прекрасно понимая, что носимый аварийный запас занимает немного места, а вот жизнь спасти может. Особенно если оказаться в лесу зимней ночью.

По пути он заехал в магазин игрушек и, купив Лешику самую большую железную дорогу, направился в аэропорт.

Теперь, когда он возвращался обратно к Александре, появилось время подумать. Кирсанов всегда старался быть честным с собой. Глупо врать самому себе. И опасно. Девчонка его зацепила. Не великая красавица, но генерал внезапно вспомнил, как подошел в самолете к ее креслу. Александра, закрыв глаза, притворялась спящей.

«Кого ты хочешь обдурить, девочка? — подумалось тогда, и в груди защемило от острого приступа нежности. Кирсанов вспомнил то свое состояние, когда хочется оберегать и заботиться о совершенно посторонней женщине. — Лелеять, твою мать! — мысленно рыкнул он, понимая, что попал по самое здрасьте. — К Санькиной чести, — отметил Кирсанов про себя, — она не стала глупо кокетничать. А сразу попыталась отстраниться. Выставить твердые границы и ни за что не пустить вражину Кирсанова на свою территорию».

Генерал мысленно отмахнулся от душевных мук.

«Посмотрим, кисонька, — пробурчал про себя и попытался наметить хотя бы направления поиска Санькиных настоящих врагов. — Жених? — мысленно скривился он и тут же отбросил эту версию. — Нет, подлый хлюпик на хладнокровное убийство не способен. Может грохнуть кого-нибудь, но только в состоянии аффекта. А тормоза и мальчик с арматурой — это из другой оперы. Тут режиссер требуется и автор сценария. А главное, продюсер! Никто по доброте душевной не станет рисковать жизнью и свободой. Понять бы, кто стоит за этим заказом… Отвергнутый любовник? Ревнивая баба или бандит, желающий прибрать к себе Санькино имущество? А может, тут замешано наследство? — устало вздохнул он, понимая, что имущество и наследство, скорее всего, отпадают. — В роду у Александры олигархов нет, да и сама она на дом на озере Комо еще не заработала. На булку с маслом хватает, и ладно. Остаются любовники и их жены. Но Санька вроде на идиотку не похожа и вряд ли решит крутить роман с женатым мужчиной! Значит, под подозрением только дурацкий инстаграм», — устало хмыкнул Кирсанов и, достав с неохотой телефон, принялся листать эсэмэски от Димы. За этим нудным и непонятным занятием Сергей Юрьевич сам не заметил, как задремал. Ему даже привиделся сон. Кирсанов догонял Саньку, она убегала, а когда он настигал, она неуловимым образом выскальзывала из его рук. Сон, тревожный и короткий, вместо отдыха принес беспокойство и раздражение. Но Кирсанов давно научился держать эмоции под контролем.

— Пристегните ремни, — проворковал кто-то над ухом. Кирсанов разлепил веки и тупо воззрился на шикарный бюст размера так шестого или седьмого. Грудь, оправленная в трикотажную блузку с глубоким декольте, колыхнулась зазывно, и Кирсанов с удивлением уставился на ее обладательницу в пилотке «Аэрофлота» и с мудрено завязанным платочком на шее.

— Ремни, — вкрадчиво повторила стюардесса, будто имела дело с умственно отсталым.

— Спасибо, — сдержанно кивнул генерал и, пристегнувшись, уставился в иллюминатор.

«Странно, — мысленно удивился Кирсанов. — Сиськи большие, девушка красивая намекает, а я к окну отвернулся, — усмехнулся он, изумившись странной реакции. Даже нигде не екнуло. Интересно, — пронеслось в голове, — а у Санечки соски какого цвета? Розовые или темные? — Кирсанов чуть по лбу себе не заехал от таких крамольных размышлений. — Нашел о чем подумать, твою мать!» — мысленно ругнулся он, наблюдая, как шасси соприкасаются с асфальтом.

Около выхода из аэропорта его встречал Дима на черном Рэндж Ровере.

— Павлов дал поездить, — радостно заметил он, махнув рукой в сторону машины.

— Наш человек, — кивнул Кирсанов, садясь на пассажирское сиденье рядом с водителем. — Где он сейчас?

— Да руководит службой безопасности в какой-то коммерческой структуре. Все в шоколаде, говорит. Вот как попрут нас со службы, тоже куда-нибудь устроимся, — хмыкнул он невесело и с надеждой в голосе осведомился: — Ну что там? Подстава или как?

— Или как, — недовольно пробурчал Кирсанов. — Наши дурни сами в это гуано вляпались.

— Зачем? — изумился Дима.

— Хороший вопрос, — рыкнул генерал. — Хотел бы я сам знать на него ответ. — И заметив, что помощник собирается выехать с парковки, добавил глухо:

— Подожди, Дим. Мне тут Славка аккаунт завел в инстаграме. На Санечку подписался, а я войти не могу. Помоги, а?

— Готово, Сергей Юрьевич, — радостно фыркнул он, нажав на какие-то кнопки.

И вернув смартфон шефу Дима лихо вырулил к шлагбауму.

— Одна минута промедления, и с нас пятьсот рублей, — скривился он, отдавая талончик мужику в будке. И выехав на трассу, добавил: — Я от нечего делать анализировал ее аккаунт и подписчиков. Есть странный народец.

— Что ты сделал? — не понял Кирсанов.

— Ну она же пост накатала о большой любви и подлости. Со всех сторон налетели хомячки. Срач в теме поднялся. Александра Андреевна еще с левого аккаунта масла в огонь подливала. Как итог, подружку-разлучницу подписчики разодрали на части, а особо рьяные бывшему женишку устроили флешмоб. Ходили вокруг его дома с транспарантами. «Валера Мухин — п. дорас, Он поимеет и предаст!»

— Что? — рассмеялся Кирсанов. — Кто же такое сочинил?

— Ну кто? — весело повторил Дима, да еще по рулю стукнул. — Александра придумала и с другого аккаунта написала в теме. А потом кто-то из ее фанатов организовал флешмоб.

— Вот же дурища! — раздраженно буркнул Кирсанов. — Ее убить хотят, так она еще народ драконит.

— Ну да, — кивнул Дима. — Получилось прикольно. На этого козла теперь все соседи косятся, а на работе возбудили проверку по его деятельности. Могут уволить.

— Хороший ход, — усмехнулся Кирсанов. — Так и надо с предателем. Хотя Александре сейчас нужно тихо сидеть, пока мы не разберемся, кто желает ей смерти. — Он сумрачно глянул в окно. Машина плавно поворачивала на кольце около клумбы, куда сутки назад Кирсанов направил несчастный Хундай без тормозов.

«Хорошо, что клумба и кусты, а не памятник вождю пролетариата, — мысленно хмыкнул он. — Тогда бы точно костей не собрали. А цветы весной новые посадят», — подумал Кирсанов, вскользь наблюдая, как люди в оранжевых жилетах разравнивают покореженную землю и складывают на тележку поломанные ветки.

— Сейчас заедем к Александре, — заметил Кирсанов, — а потом устроим меня на квартиру. Мне придется отпустить тебя, Дим, — бросил он мимоходом. — Чтобы ты рядом с токсичным шефом не отирался.

— Нет, Сергей Юрьевич, — мотнул головой помощник. — Это вы в отпуске, а я на работе. А уйдете в отставку, и мы со Славкой за вами подтянемся.

— Мы с Тамарой ходим парой, — скупо улыбнулся Кирсанов.

— Ага, мы эти… санитары, — рассмеялся Дима.

— Санитары леса, — сумрачно бросил генерал. — Всякую падаль выводим.

— Классно сказано, шеф, — восторженно заявил Дима. — Александра Андреевна тоже любит такую игру слов. Целый день свои посты строчит. Ну и с Лешей занимается.

— А стирать и готовить когда успевает?

— Так к ней женщина приходит. Помогает по хозяйству. Иногда даже Саня ей ключи оставляет, а сама с Лешей в парк уходит. Или в бассейн.

— Проверил?

— Что? — не понял Дима.

— По домработнице этой информация есть?

— Есть, — кивнул помощник. — Имя, фамилия, данные паспорта.

— Ай молоток, — довольно обронил Кирсанов. — Только сутки прошли, а ты уже вон сколько накопал.

— Да у нее внезапно масло закончилось. Пока она бегала, я с ее сумкой в туалет заперся. Все, что надо, сфотографировал. Скан паспорта хотел Павлову отправить, а потом решил вас дождаться.

— По своим каналам пробьем, — согласился генерал. — Не хочу местных привлекать. — Он огляделся по сторонам и задумчиво протянул: — Дим, а ты машину на прослушку проверил?

— Да, Сергей Юрьевич, — кивнул тот. — Обязательно.

— Где мы живем? — поинтересовался генерал. — Там чисто?

— Тоже все проверили, — доложил Дима. — Дом напротив Саниного. Точно такой же коттедж. Прямо на воротах висела растяжка «сдается», я и позвонил сразу.

— Угу, — пробурчал Кирсанов и, когда машина остановилась, уставился на Санькины окна, будто пытаясь понять, как его встретит хозяйка квартиры.