Глава 21. Хочется, но щекочется

Лидия

В самую короткую ночь в году, в аккурат после совершеннолетнего дня рождения Кэт, со мной случилось то, о чём я никому ни полслова.

После примерно двухнедельного перерыва моё подсознание снова перенеслось в сон болезного мужика в маске. Хотя, признаться, таковым он не выглядел, разве только на голову.

Не успела я осознать, что меня опять выбросило в безликой тёмно-серой комнате, как в мои губы вжались мужские, твёрдые и настойчивые.

– Я же просила! – взвизгнула я, безуспешно пытаясь отодвинуть от себя гору мускул.

– Ты-ы-ы! – радостно прорычал дикарь.

– Между прочим, это неприлично! Лезешь ко мне целоваться, а я даже имени твоего не знаю!

– Тебе так важно знать моё имя?

– Да.

Он задумался, видимо, придумывая, как себя обозвать, затем озвучил:

– Зови меня Наир.

– Странное имя. Тебе не подходит, – ответила я после того, как просмаковала звуки на языке. Чую, не его имя. Хотела ещё сказать, что таинственный типчик нагло привирает мне, но вспомнила, что и сама назвалась именем своего котопса.

– Какое есть. Это сокращение от полного. Полное понравится тебе ещё меньше, – пожал плечами он, а его руки по-хозяйски заскользили с талии мне на грудь, а потом ниже, где заканчивалась спина.

– Эй! – я попробовала снять его загребущие лапищи с себя, но куда там! И вдруг меня как током прошибло! Мне, блин, нравится!

И всё бы ничего, но, памятуя о недавнем жарком рандеву родителей, я каждую ночь грезила этим самым. Богиня, меня теперь даже от одного слова «секс» накрывает желанием. Даже не так: ЖЕЛАНИЕМ!

Сложно. Невыносимо этому противостоять. А главное, не хочется.

Жёсткие губы, форму которых я в потёмках всё никак не могла разглядеть, улыбались.

И не успела я принять решения о капитуляции, как меня подхватили под то самое мягкое место и снова требовательно приникли к моим губам.

Мои ноги как-то сами обвили опору, чтобы удобнее было держаться на весу. Опора, судя по томному «ох-х», была только за.

Утром я скажу сама себе, что целовалась от нечего делать и от жалости к великовозрастному девственнику, но сейчас мне просто было по кайфу.

Надо сказать, целуется Наир не как новичок. И про неопытность свою наверняка соврал.

Горяч жеребец!

– Меня к тебе так тянет, что даже больно, – и об меня потёрлись, собственно, тем местом, которому больно.

М-м-м? Мне намекают на виртуальный секс? Вот так сразу?

Так, стоп! Мне хочется, конечно, но... что-то мешает полностью отдаться ситуации и кайфовать. Недостаток информации о потенциальном объекте слияния.

Ух, гормоны, притормозите!

– А что делаю ненастоящая я, когда ты ей-мне это говоришь? – поинтересовалась, отрываясь от таких притягательных губ.

– Ничего. Её я не хочу.

– Да? А зачем тогда целуешься с ней?

Лучшая тактика по отвлечению мужика от интимных тем – это загрузить его мыслительной деятельностью.

Меня аккуратно поставили на пол, всё так же не отпуская из объятий.

– Чтобы понять, ты это или нет. Этот сон смазывает лица и очертания фигуры.

– Что, нет другого способа различить нас?

– Есть, наверное, – я нутром ощутила, что он ответил мне с улыбкой, – но этот мне нравится больше.

– И для чего же ты ждал меня?

– Тянет, – повторил. – Я даже днём чувствую это притяжение. Пробовал нарисовать тебя, но твой образ всё время ускользает. Спать ложусь в одиннадцать, чтобы увеличить шансы, что ты придёшь.

Мда-а-а, тяжёлый случай. Вроде мне только что признались в чувствах, а я в ступоре. Мы же, блин, не знакомы! И не видели лиц друг друга. Вдруг он мне не понравится при встрече? Не то чтобы я западала только на красавчиков, но бывают же те, чья внешность откровенно отталкивает. Даже я гипотетически могу кому-то не понравиться.

Только в доску одинокий человек мог влюбиться в замыленный образ из сна. Увы, это психическое отклонение, а не романтика.

– Прости, – Наир отступил на полшага. – Знаю, всё выглядит так, будто я какой-то помешанный или маньяк. Но это не так.

Правило номер один: никогда не говори маньяку, что он маньяк!

– Ты рисуешь? – зацепилась я за соломинку.

– Да. В детстве меня научили технике «штриховка», и я подсел на это дело. Картинами мои опусы не назовёшь, но я и не рвусь. Мне просто нравится сам процесс.

– Значит, ты творческий человек? – продолжила развивать тему искусства, лишь бы только не о чувствах.

– Нет, увы. У меня почти нет времени на творчество.

«Ага, значит, человек, – отметила про себя. – Эльф бы сразу возопил, что он представитель высокого остроухого народа, и как его можно сравнивать с презренным «людем». Демону тоже вряд ли понравилось бы, что его отнесли к роду человеческому».

– Чем занимаешься по жизни?

– М-м-м... – кончик его носа щекотно проехался по моей щеке. – Хочешь узнать меня поближе?

– Хочу, – ответила без намёка на интим. Намёк был дальше: – Удовлетвори моё... любопытство, – прошептала ему на ухо, почти касаясь его губами.

– А строила из себя скромницу, – ухмыльнулся он, снова прижимая мои бёдра к своим.

– Я лишь сказала, что я приличная девушка. Между «приличная» и «скромная» ощутимая разница, не находишь?

– Сколько тебе лет? Ты замужем?

– А! А! А! – я приложила указательный палец к его губам. – Ты ещё на мой вопрос не ответил.

– Извини. Не могу.

– В таком случае знакомство отменяется, – я резко убрала от него руки, но отойти не смогла, так как за спиной у меня была стена.

– Я, правда, не могу рассказать.

– Ты преступник?

– Нет! – в голове явно слышалась злость.

Ага, значит, не врёт.

– Тот, кто борется с преступниками?

– Дарси...

Ну, а что? Раз он тёмный маг, резко не приемлющий вред людям, значит, он законник или кто-то вроде того.

– Военный? Агент? – слежу за реакцией.

Вздох.

– Просто знай, что я не причиню тебе вреда. Обещаю.

– Хоть что-то можешь о себе рассказать?

– Кроме моей повёрнутости на незнакомке из сна?

– Угу.

– Я маг. Как и ты. Не отпирайся даже.

Кивнула ему. Вроде бы серьёзный момент, но мои пальцы, чтобы не терять времени даром, получали эстетическое удовольствие, изучая накаченные руки и торс собеседника. Обнажённый торс!

– Что ты знаешь о контактах через сон? – спросила в лоб. Подозреваю, что Наир уже озадачился этим вопросом.

– С этим всё запутано. По идее такой контакт бывает только у родственных душ и людей, предназначенных друг другу.

– Откуда инфа?

– У меня достаточно связей, чтобы раздобыть любую информацию.

Так-так-так... А где у нас средоточие всего секретного и запретного? Правильно! В библиосокровищнице дядюшки Арда!

– Ты имеешь доступ к закрытой императорской секции? – ошарашенно спросила я.

– Допустим... – тон его голоса изменился. – Но откуда о ней знаешь ты?

– Да... – нельзя выдавать моё родство с императорской семьёй. – Так все знают о ней...

Вру, конечно. Далеко не все.

– Дарси, ты не перестаёшь меня удивлять, – Наир поцокал языком. – Ты так усердно пытаешься сойти за простушку, но невольно прокалываешься в мелочах.

– Да и ты не рядовой вояка, – не осталась я в долгу. – Значит, у тебя есть доступ к императорской библиотеке?

– Вероятно, как и у тебя, но ты по какой-то причине до сих пор не попала туда, – догадался Наир.

– Увы. Потому и спросила у тебя.

– Кто ты, Дарси? В монаршем семействе нет ни одной девушки с таким именем. И у их приближённых тоже.

Оп... А под меня основательно копают!

– В монаршем семействе и у их приближённых нет никого, чьё имя сокращается до «Наир».

– Я не в родстве с императорским родом, – ответил чётко и сразу понятно, что правдиво.

Ага, значит, мы не родственники. Это уже хорошо.

– И у меня нет кровного родства с императором, – ответила честностью на честность, слишком поздно поняв, что дала кое-кому зацепку.

***

Наир улыбнулся, и я почувствовала, что его глаза, укрытые дымкой, смотрят на меня.

– Так, значит, мы можем оказаться предназначенными друг другу? – спросила у него, так как он молчал, а мне хотелось узнать больше, чтобы поутру обмозговать информацию.

– Уверен, так и есть.

– Тогда почему ты не откроешь мне себя?

Наир помрачнел.

– Потому что мы всё равно не сможем быть вместе. Встречи с тобой во снах – это единственное, на что я могу рассчитывать.

Божечки, от этой горечи в его словах захотелось расплакаться.

Но я-то знаю, что он имеет в виду. Поэтому нет, лить слёзы сострадания не буду.

– Значит, та заразная штука, которой ты болен, исключает возможность быть с женщиной? – грубо прозвучало, знаю, но как иначе сказать?

Он опустил голову и повернулся ко мне боком. Ничего не ответил.

– Зелье не помогает? – спросила снова.

– Помогает, но лишь снимает симптомы, – наконец, признался он. – Я даже умереть не могу, потому что от меня... А, неважно! – махнул кулаком по воздуху и снова повернулся ко мне.

– Уверена, есть способ избавиться от твоего недуга. Есть же зельевары-экспериментаторы, – это я про себя, да. – Знаю, это дорого и долго, но не смей сдаваться!

Меня поцеловали. С безнадёжной нежностью, уже без былой страсти, готовой разорвать мою одежду в клочья.

– Всё больше понимаю, что именно ты предназначена мне, – прошептал Наир мне прямо в губы, и я, кажется, испытала что-то сродни оргазму, хотя меня там никто не трогал.

В этот раз я поцеловала его сама. Ибо и меня тоже тянет к нему.

О, Лорена, это всё так странно... и загадочно... И я понимаю, что влипаю. То есть не успокоюсь, пока не найду ответы на свои вопросы.

Да, заинтриговал меня этот болезный. Мне не жить не быть хочется на него посмотреть. Ну, и зелье ему сварить исцеляющее, само собой. Точнее, если он будет лапушкой.

Наир такой притягательный, что было бы упущением не познакомиться с ним вживую.

– Я всего лишь хотел узнать, какая девушка предназначена мне, чтобы посмотреть, насколько жестоко судьба посмеялась надо мной.

– Судьба? Её не существует, – убеждённо сказала я, у которой в семье у большинства мужчин любовь-судьба. Но это же эльфы, а мы люди. Так что не считается. Судьбу строим мы сами. И точка.

– Возможно, ты ещё слишком юна, – покачал головой Наир.

– Возможно, ты махровый пессимист, – ввернула я ответочку.

– Точно юна...

– Точно пессимист!

Мы рассмеялись.

– И точно моя, – загребущие лапищи снова обняли меня, но бережно, как хрупкое сокровище.

– Наир? – я замерла в его объятиях. – Обратись к зельевару.

– Мне не на что жаловаться, – вздохнул он. – Я принимаю экспериментальное зелье по рецепту, составленному специально для меня, и оно словно подарило мне новую жизнь. Я уже и не надеялся. И надеяться на нечто большее, чем сейчас, глупо.

– А ради меня?

– Я реалист, Дарси.

– Пессимист, – поправила его я. – Я. Прошу. Просто. Попытаться, – с чувством, с толком, с расстановкой заявила ему.

– Ладно, – сказал он, скорее, чтобы я отстала, а не потому, что решил внять моим словам.

– Интересно, ты на самом деле такой высокий? – сменила тему, плюс добычу информации никто не отменял.

– У меня высокий рост. И судя по тебе, ты тоже далеко не коротышка.

– Есть такое.

– Много бы сейчас отдал, чтобы просто посмотреть на тебя... – о мою щёку потёрлись носом. – Богиня, как же я тебя хочу...

– И я... Хотела бы тебя увидеть... – ну, очень провокационно отозвалась.

– Зачем? Зачем ты дразнишь меня? – прозвучал уже не просто голос, а утробный рык.

Он крутанулся вокруг своей оси и сел на пол возле меня, уперевшись спиной о стену.

А я? Я стеснительностью никогда не страдала, поэтому устроилась лицом к нему на его вытянутых ногах.

– Создаю тебе стимул, – надеюсь, он уловил мою очаровательнейшую одуряющую улыбку.

– Иди ко мне. Не хочу терять ни секунды рядом с тобой... – меня подтянули ближе к эротически обнажённому торсу, и я вдруг поняла, что сижу уже не на ногах Наира, а на его бёдрах.

Ещё поцелуй, на этот раз отправивший все мои стоп-сигналы к чертям.

Мы целовались, как сумасшедшие, как безумные любовники, которых десять лет держали порознь и вот, наконец, дали встретиться.

Наир стянул с меня сорочку, и я осталась в одних трусах. Кружевных, естественно.

Вообще нижнее бельё – это самооценка женщины. Я всегда готова к тому, что порывом «ветра» с меня сдует платье (это я так образно выражаюсь), и я предстану перед этим «ветром» в величественно полуобнажённом виде.

Вдруг... Я вспомнила, что сегодня на мне кружевные трусы «макси», то есть тоже красивые, но для красных дней. То есть да. У меня снова регулы. Облом.

Чё-о-орт!

Это ж получается, последний раз мы общались во сне месяц назад? Ого...

Если учитывать, что этот сон – не совсем сон, то наш виртуальный секс будет выглядеть не очень-то эстетично. А сказать: «Извини, сегодня у меня месячные», – ну, такое себе объяснение. Тем более если Наир никогда не знал женщины, эта сторона нашей жизни вообще может оказаться неизвестна ему.

Поэтому я быстренько вернула на место предмет нижнего белья, которое Наир уже начал стягивать с меня, и заявила:

– Не сегодня.

Он застонал, но внял моим словам и остановился. Радует, что он всё же не маньяк.

– Почему? – спросил, судя по положению головы, разглядывая мою грудь.

– Я должна знать, что ты хотя бы попытаешься исцелиться. Обратись к своему зельевару.

– Дарси... – раздражённо прошипел.

Знаю-знаю, смешивать секс, исцеление и шантаж – не лучший вариант, но, по сути, всё взаимосвязано. Так что пусть агрится.

Встаю, одним ловким движением подхватываю ночную сорочку и заныриваю в неё. Хоп! – и я одета.

– Ты мне обещаешь? – настойчиво спросила, ни капли не испугавшись ответного рычания.

– Это невозможно, Дарси! – зло выкрикнул он.

– А ты узнавал?

– ДА!

– У кого?

– У своего зельевара! – Наир тоже вскочил на ноги и отошёл к дальней стене.

Врун. Ничего такого ты, голубчик, у меня не спрашивал.

– Значит, спросишь ещё раз. Даже не так: дашь ему задание избавить тебя от ть... – вовремя осеклась, – твоего недуга раз и навсегда. И не смей отлынивать. Я проверю.

– Да кто ты такая вообще? – оп, а теперь в голосе уже послышалось пренебрежение.

– Та, кто нужна тебе больше всех в мире, – правдиво и без преувеличения ответила ему.

– А не много ли ты о себе мнишь, девочка?

– Девочка? – усмехнулась. – Девочками шлюх в борделе будешь называть. Впрочем, о чём это я? Раз ты отказываешься дать мне обещание, я больше не стану тратить на тебя своё время. Прощай!

То ли моё сознание словило сигнал подсознания о пробуждении, то ли просто время пришло, серая комната поплыла.

– Дарси, стой! – отчаянный крик и, буквально перед тем, как я открыла глаза у себя в спальне, услышала: – Обещаю!

Я улыбнулась, глядя на мерцающие на ночном небе звёзды. Это потолок моего балдахина из зачарованной ткани был выполнен в виде звёздного небосвода. И вроде бы я уже давно не ребёнок, а картинка мне всё ещё не надоела.

Да уж... Не ребёнок. Почти женщина. И почему-то точно уверена, что следующая наша встреча во сне не ограничится поцелуями.