Глава 22
Я в бешенстве бросила ложку в кастрюлю.
Твою мать!
Все из рук валится. Это же надо настолько задуматься, чтобы макароны пригорели!
Повариха из меня сейчас так себе точно.
Я села на табуретку у плиты. Повернула выключатель старенькой конфорки. И опять задумалась.
Его целый день нет.
Я же посмотрела утром, когда на работу шла. И обратно тоже. Света нет. Машины нет. Дом пустой.
Куда он подевался?
Из-за вчерашнего что ли? Мне опять захотелось зареветь. Я не чувствовала себя виноватой. Это случилось само собой. Наоборот, мне было хорошо с Русланом.
Но прикосновение к груди…
Меня просто перемкнуло.
И я видела, что он все понял. Разозлился. Не на меня, но… Быстро оттаять и хотя бы что-то ему сказать, объяснить – я не смогла.
Хотелось спрятаться ото всех.
И от себя в том числе.
Я вздохнула. Хрень, конечно. Все через задницу получается. Постоянно что-то случается. Словно наверху кто-то против нас.
Может, и правильно?
Но он же не отстанет, я уверена. Он же сказал. А я ему верю.
А что, если он уехал к той телке, с которой разговаривал по телефону?
Мысль была как иголка под ногтями. Расколола меня надвое. До крови на зубах.
Он что, вчера не получил то, что хотел от меня и поехал сбрасывать стресс в другое место?
Желудок замерз ледяным комом. Стало холодно.
Больно.
Если он у нее…
Я горько улыбнулась себе. Даже если он у нее, Ладка, ты об этом не узнаешь. Так что стоит ли мучиться?
Стоит ли надеяться?
Я швырнула кастрюлю с прилипшими рожками в мойку. Залила водой. И пошла за малиной во двор.
Сладкого хочу.
И молока я сегодня как раз купила пачку. Мне будет вкусно. Главное, слез в тарелку не налить.
А может, позвонить ему?
Я укололась об шип на ветке. Запихнула палец в рот. А что я ему скажу? Где ты, милый?
Пхах…
Глупо.
И нет смысла.
Мне показалось, что в доме Руслана хлопнула дверь. Я непроизвольно вытянула шею, чтобы выглянуть из-за полуодичавших зарослей малины.
И тут же обругала себя.
Ну, балбеска.
Может, еще на крылечко к нему пойдешь сядешь? Или у окна?
Я набрала полную тарелку ягод и пошла в дом. Думай, не думай, а поесть надо. Надежда на эклеры провалилась. Я не только не толстела от сладостей в кондитерской. Я еще и худела.
Уже зайдя в дом, я поняла, что звук двери мне не послышался.
На тахте сидел гость.
И улыбался самой широкой улыбкой, которую был способен изобразить, наверное.
– В-вы кто? – я прижалась спиной к двери.
– Привет, Лада! Не узнала?
С трудом, но я узнала.
Охранник. Один их охранников Покрышки. Из тех, что работали на Голландца.
Сердце ухнуло в пятки.
– Не рада мне? А жаль, – он встал и пошел на меня. – А меня за тобой как раз прислали, потаскушка.
– Не подходи!
Я рванулась в сторону.
Выпустила тарелку из рук. Под громкий звон стекла по комнатке разлетелись крупные спелые ягоды.
– Стой, сучка!
Я подхватила из мойки кастрюльку со своим несостоявшимся ужином и швырнула в этого урода.
Вода выплеснулась, забарабанила крупными каплями по полу, по столу.
Промахнулась, черт!
Паника рвала мозг на кусочки.
Что делать-то? Я против него как моль! Он же меня убьет просто!
– Хочешь в догонялки поиграть, шлюшка? – ощерился в зверской ухмылке бывший охранник. Расставил руки, как будто хотел меня поймать в капкан. – Давай! Я не против. Голландцу ты все равно уже без надобности, он без яиц. А вот мне как раз сгодишься поразвлечься, перед тем, как отдам тебя.
Голландец?!
Он жив?
Я смотрела на этого бугая с ужасом. Противоестественным ужасом.
Как так? Почему он жив?
Его же Руслан…
Я точно слышала выстрел. И Герда. Мы обе слышали!
У меня одновременно и камень с души упал, и в то же время поднял голову животный ужас. Руслан – не убийца. Ему не пришлось лишать человека жизни из-за меня.
А второе…
Вот она, месть Голландца. Пришла. Он тоже меня каким-то образом нашел.
– Убери руки, тварь!
Он радостно заржал.
– Иди ко мне! Голландец же не зря тебя хотел. Значит, ты горячая штучка!
Я рванула на себя ящик с вилками. Выхватила оттуда столовый нож. Но промедлила всего секунду.
Потеряла ее.
Бывший охранник бросился ко мне с ревом. Вокруг запястья сжались железные мужские пальцы.
От боли я завыла.
Разжала руку. Единственное оружие против ублюдка упало на пол.
– Ах ты, тварь! Решила меня порезать?
Он размахнулся.
В голове словно бомба взорвалась.
Оглушила. Заставила потеряться в пространстве. Во времени. Я отлетела в сторону. На ногах кое-как удержалась, через силу. Но ничего не видела и не слышала.
Неужели…
Неужели, опять?
Сколько можно?
Садист схватил меня за волосы, запрокинул голову кверху. Зашипел как гадюка:
– А ты строптивая, да? Любишь, когда пожестче? С этим у меня проблем нет! Сначала отсосешь как положено, а потом я тебя в задницу трахну! На зоне именно в таком порядке все происходит, ты знала? Только без таких сладких девок!
Он обслюнявил мою скулу.
Сжал зубами щеку и больно-больно укусил.
Слезы потекли непроизвольно. Я знала, что его это только обрадует, поэтому держалась изо всех сил. Но на боль организм среагировал все-таки.
В голове билась одна только мысль: не показывай.
Не показывай как тебе больно и страшно.
Хватит бояться всего на свете! Удавят. И Лихач на помощь не придет. Он уехал.
И последнюю надежду забрал с собой.
– Я скорее хер тебе отгрызу, чем сосать буду!
– Значит, вначале я тебе зубы выбью, сучка! Будешь только причмокивать!
Он швырнул меня вперед, к входной двери домика.
Выставив руки вперед, я упала. Крупный осколок разбитой тарелки впился в мякоть ладони. Располосовал кожу. Ярко-алыми каплями брызнула кровь.
Но я обрадовалась.
Сжала немеющими пальцами острый кусок бывшей посудины.
– Встала, шлюха!
Он рывком поднял меня с пола.
И я замахнулась.