Глава 7

Я почти сожрала собственные ногти.

Пока Лихач не сжал мои руки в собственной ладони. Поцеловал в щеку, потерся бородой. И не сказал как всегда убийственно спокойно:

– Лапуль, отвыкай нервничать. Я же с тобой.

Охренеть!

Вот так просто, да?

Я смотрю, у него вообще вся жизнь простая. Все по щелчку пальцев делается. Проблемы с полицией – не проблемы! Кто-то посмотрел на девчонку – придушим его, да и все.

Делов-то!

Вот только в моей жизни все как-то иначе обычно.

Просто не срабатывает.

Получается только хуже!

Пока нас везли в Покрышку, я сидела на его коленках как на руках у огромного ежа. На здоровенных таких иголках.

И даже постоянно напряженный член под моими ягодицами уже не волновал настолько.

Джип зарулил на пустую парковку.

Я вытянула шею, привстала невольно. Машина Голландца стояла там же, где и всегда. Длинный белый Мерседес. Хищный и респектабельный.

Попасть в его салон – кошмар для меня.

Я нахмурилась.

Девчонки-официантки стояли кучкой возле урны. Кто-то курил, кто-то просто вышел подышать свежим воздухом после насыщенного алкогольными парами зала.

Значит, клуб уже закрылся.

Я не успела.

Полный финиш, твою мать…

– Приехали. Ждать? – водитель припарковался поодаль от входа и глянул в зеркало на Лихача.

– Подожди, да. Потом в гараж нас отвезешь. Лапа, я сказал, тихо!

Он отцепил мои пальцы от ручки на двери и открыл ее сам.

Вынес меня на руках в прохладу утра.

Как пушинку. Даже не позволил самой выпрыгнуть.

– Куда ты торопишься всегда?

Он расслабил чуть руки. Мне оставалось только съехать по его телу вниз. Прочувствовать животом твердый пресс под футболкой.

И внушительный бугор в паху тоже.

– Слушай, что ты делать собрался? – я ощетинилась. Его намерения пообщаться с Голландцем меня порядком пугали.

– Поговорить, – он даже не изменился в лице.

– О чем? Лихач, не надо этого делать!

– Я уже, по-моему, все сказал. Нехер тянуть грабли к моей девочке.

– Да с чего ты взял, что я твоя? – вспылила я. Его спокойствие выводило из себя на раз.

– Я так решил.

Я посмотрела на него снизу вверх.

Нет, до него вообще как-то можно достучаться? Или это в принципе занятие бесполезное?

– А я не соглашалась твоей быть! Понимаешь? Не хочу!

– А я твоего мнения и не спрашивал.

– Да бли-ин, – зарычала я от бешенства. – Зачем я тебе? Чтобы что? Вогнать в долги своей якобы защитой? А что потом? Мне отрабатывать твою типа доброту придется? Собой? Трахаться с тобой по первому зову, пока не надоем? Так давай прямо сейчас! Чего тянуть-то? Авансом возьмешь?

Я почти приплясывала рядом с ним.

От бешенства. От злости.

От топящего мозги отчаяния. Почему мне все пытаются навязать свою волю? Почему, если девчонку некому защитить, то ее сразу же кто-то пытается прибрать в свои лапы?

И использовать только так, как ему хочется.

– Лапа, – Лихач брезгливо поморщился.

– Меня! Зовут! Лада! – почти заорала я.

Уже было плевать на то, что нас видят.

С кем я приехала. На чем. Что такого, уже все все вечером рассмотрели. Косточки перемыты до блеска.

– Лапа, у тебя температуры нет? – широкая ладонь легла мне на лоб. И закрыла почти половину лица сразу. – Может, простудилась?

– Нет!

– Тогда какого хера ты всякую срань несешь?

– Это для тебя срань! А для меня жизнь! Я так живу, понимаешь? Я вот так живу, прикинь?! И не надо ко мне лезть! Я без тебя как-то жила все это время и сейчас проживу! Сама!

Он дернул меня на себя вроде бы легонько.

Двумя пальцами за плечо.

Но я впечаталась в мускулистое тело словно с разбегу.

Лихач обхватил мое лицо ладонью. Запрокинул к себе и склонился.

– Лапуля моя вкусная, я полезу туда, куда я захочу. И буду делать это столько, сколько мне будет нравиться. А ты мне нравишься. У меня на тебя стоит. А значит, ты моя. Так что тебе бы не рыпаться, а кайфовать из всех своих сил. Это понятно?

– Иди к черту!

Я не успела выдохнуть воздух из груди до конца.

Лихач накрыл мой рот своими губами.

Жадно. Требовательно. Бескомпромиссно.

Дергаться было неудобно. Даже одной рукой он вдавливал меня в себя так, что любое движение было неудобным.

Он нажал мне на скулы пальцами.

Больно не было, но челюсти разжались сами собой. И наглый настойчивый язык Лихача проник мне в рот.

Закружил на моем языке.

Придавил его, заставил выгнуться дугой.

Я впервые растерялась от поцелуя. От электричества, которое он запустил по телу. Нервы загудели от напряжения как натянутые до предела канаты.

Две секунды и мужские объятия стали другими.

Бережными.

Он больше не съедал меня. Не грыз губы. Мягко толкался внутри рта. Вызывал на взаимность. Приглашал разделить с ним безумство дурманящей мозг страсти.

– Ну, же, Лада. Ответь мне, девочка.

Его взгляд затуманился желанием.

Ненасытным. Диким как у животного.

Но теперь он не принуждал. Он предлагал присоединиться. Разделить с ним страсть и вожделение тел.

– Не надо, – прошептала я едва слышно.

Прикрыла веки, чтобы не видеть этого огня.

Нам не надо сближаться. Хуже будет. Точно. Я знаю. Уверена в этом.

Не хочу привыкать.

«Пока мне будет нравиться…»

А потом что?

Нет.

Не хочу снова боли и ненужных расставаний. Оно же так обычно происходит?

– Надо. Просто ты не поняла еще этого, – он коснулся поцелуем уголка губ. – Но ты привыкнешь. Сама меня захочешь.

– Русланчик! Ты приехал!

Я отскочила от него под высокий женский возглас.

По парковке к нам шла какая-то девица в вызывающе-коротком мини. К нам?

Я ошарашенно посмотрела на Лихача.

Русланчик?!

– Привет, котик! А мне Голландец сказал, что ты освободился, и я сразу примчалась. Почему ты не приехал ко мне? Я соскучилась!

Она повисла на плече у Лихача. Приобняла его, положила голову на широкую грудь, прижалась.

А я отвернулась.

Сжала зубы и вскинула взгляд на клуб перед собой.

Издевательски ухмыляясь, на пороге стоял и курил Голландец.