Глава 14
Конечно, Чазов окликал меня и пытался догнать, втянуть в разговор, но я захлопнула перед ним дверь. Игнорируя крики и стук, поднялась сразу наверх и пошла в душ. Плевать на Павла, но такой вот уход Руслана… Ну такое себе нечто, что я должна об этом думать? Что послушав мою болтовню в ресторане, мужчина решил – да ну нафиг связываться даже ради короткой интрижки? Или рассмотрел получше и понял, что не нравлюсь? А тут такой повод стремительно свалить в туман, пользуясь в качестве повода местью за полицейский беспредел. Или его Чазов отпугнул? Типа: на черта эти трудности, с бывшим бодаться, не настроенным так просто отстать. А может, Руслан вовсе какой-нибудь уголовник, типа профессиональный альфонс или мошенник, и понял, что с меня нечего брать, кроме анализов, да ещё и бывший имеется, способный обеспечить неприятностями? Или…
– Да пошло оно все! – буркнула, закручивая вентили. – Ещё я себе мозг не сворачивала, гадая что и почему. Ушел и ушел. Как прибился внезапно, так и пропал. Покормил вкусно, вывел в люди, отдохнула чуток, и на том спасибо. А то сейчас додумаюсь запросто до «что же со мной не так», а оно мне надо?
Утром жизнь пошла обычным чередом. Зеркало прямо порадовало, показав, что от фингалов остались лишь бледные желтоватые тени. Да и вообще я почудилась себе какой-то посвежевшей, даже уже наметившиеся морщинки пропали. Вот что значит отдохнуть от рутины в кои-то веки.
Дальше тоже все пошло спокойно. Три плановые вакцинации, кесарево у английской бульдожки, опять же заранее запланированное, позже принесли двух почти одинаковых черных котов на кастрацию и обработку ран – ночью они устроили эпичную драку на кухне с битьем посуды и даже опрокидыванием стульев, не говоря уже о страшных воплях, и терпение хозяйки лопнуло. Владельцы животных все как на подбор, были адекватные, общаться приятно.
А вот ближе к вечеру явилась посетительница из разряда тех, кого терпеть прямо не могу и с кем дел категорически иметь не желаю, ибо стыжусь, что с ними мы единый биологический вид. Нет, не потому, что выглядят такие, как пластиковые куклы с кроенными как по одному лекалу лицами, дутыми губами, скулами и сиськами. И даже не потому, что ведут себя с порога так, словно вокруг одни их холуи, обязанные угождать, кланяться и мухой метаться, исполняя любой каприз.
– Иди давай, скотина! Эй, как вас там… Пофиг, короче, усыпите мне побыстрее его!
Вот за это.
Ярко и дорого, но весьма скудно, для такой сырой погоды, одетая девица процокала по приемной на высоченных каблучищах, волоча на поводке отчаянно упирающегося гладкошерстного щенка. Навскидку – где-то четырехмесячного стафорденка. Головастого и толстолапого, редкого лилового окраса, с забавными складочками-морщинками на выпуклом лбу. Щенок был упитанным, с блестящей шерстью и чистыми, но испуганными глазами, короче, выглядел на первый взгляд абсолютно здоровым, полностью соответствующим стандартам породы, с идеальным поставом ушей и крепким широким костяком и явно однажды должен был вырасти в роскошного и мощного кобеля.
– Добрый вечер, – сухо поздоровалась я с плюхнувшей в кресло девицей. – Что вас привело в клинику?
– Ты тормозишь что ли или глухая? – взмахнула искусственно мохнатыми ресницами посетительница, вскинув глаза от экрана телефона, куда уткнулась, едва успев присесть. – Я сказала – усыпить этого пришла, достал он.
Ах ты ж… дочь самки собаки, значит, мне не послышалось. Так, главное держаться в рамках профессиональной вежливости.
– У щенка имеются проблемы по здоровью? – спросила, присев рядом с псовым ребенком и быстро его поверхностно обследовав.
Щен тут же радостно полез со мной обниматься и целоваться. Запаха из пасти, предупреждающего о том, что болезнь имеется, хоть пока и скрыта, я тоже не ощутила.
– Да какие нахрен проблемы? – хозяйка грубо дернула щенка, чуть оттянув от меня и брезгливо поморщившись. – Он у меня до сих пор в таких клиниках и за такие бабки обслуживался, что тебе в этой дыре и не снилось. Просто эти твари неблагодарные отказались его усыплять. Типа этика им не позволяет здоровое животное усыпить. Этика-херетика, короче хрен им, а не мои деньги больше. Буду теперь в другую клинику ходить, а им негативных отзывов настрочу. Ну, чё стоишь?
Я глубоко вдохнула-выдохнула, справляясь с необычайно острым в этот раз желанием схватить эту овцу, прости Господи, за ее нарощенные патлы и выволочь вон из моей клиники, и только после этого поднялась с корточек, спокойно спросив:
– Какие причины вашего решения? Раннее проявление агрессии? В таком возрасте это очень легко поддается корректировке. Могу посове…
– Я тебе что, ещё отчитываться буду? – подалась девица вперёд, оскаливаясь покруче любой зверюги. – Ты кто такая вообще?
– Специалист, к которому вы решили обратиться, – ледяным тоном ответила ей. – И я желаю знать причину.
– Да он нафиг мне не нужен больше, поняла? Мне его бывший подарил, а позавчера кинул. Запросы у меня, видишь ли, скотина жлобская! Я ему дешёвка, что ли, какими-то тремя сотками в месяц обходиться? Я только всего лакшери-люкс достойна, понимать надо, что не лохушка какая-то вставать с утра и завтраки ему готовить, да ещё и посуду мыть потом. На это прислуга есть, а я ресурсная, для вдохновения и статуса! – я с трудом не поморщилась от потока ее эгоцентричного сознания. – И вообще, я хотела булли американского или чихуахуа, в идеале – котенка саванны, они сейчас в тренде, а не этого крокодила! Понимать такие вещи нужно. Даже цвет не такой, как мне нравится! И он мои Баленсиага лимитированные сожрал! Так что, давай, усыпляй его по-быстрому, и я поеду из этого твоего захолустья, пока мне тут зеркала не открутила местная шпана. Район – отстой полный.
– То есть вы решили, что раз моя клиника на окраине и не такая навороченная, то понятия этики и порядочности мне не присущи?
– Чё? Какие сущи ещё? – зависла на секунду посетительница. – Озвучивай давай, сколько стоить будет мне от него избавиться, у меня дел что ли больше нет, тут торчать?!
– Я не буду усыплять ваше животное.
– Чего-о-о?!
– У вас проблемы со слухом или с восприятием? Я сказала: не буду усыплять молодое и абсолютно здоровое животное, только потому, что он вам надоел или породой модной не угодил. Есть приюты, объявление можно подать о пристрое, и уверена, такого замечательного парня с руками оторвут…
– Даром отдать?! – чуть не на визг сорвалась девица, вскакивая и оказываясь гораздо выше меня и от природы, плюс ее ходули. – Ты хоть знаешь, сколько такой щенок стоит? Он у меня из самого крутого питомника… как там его… Кинг чего-то там. Что-то королевское, блин. А сколько бабок в него вкинуто, соображаешь? И я должна взять и подарить кому-то?
Вот, самое главное, что я, трындец как, ненавижу в таких вот людях. Отдать – ни за что, жаба давит, что кто-то получит даром то, на что его кровные потрачены. Лучше уж убить, уничтожить, в землю закопать, сжечь.
– Прошу вас покинуть мою клинику, – отчеканила я, чувствуя прилив злости от собственного бессилия в данной ситуации.
По закону собака – имущество этой тупой жадной курицы, и она вольна делать с щенком что пожелает. И, как ни прискорбно, проявив упорство, найдет того, кто убьет для нее малыша за приличное вознаграждение. А отними я сейчас его силой, и через десять минут под моей дверью будет наряд полиции с заявлением о грабеже. Разве что зоозащитников радикальных на нее натравить, но с такими свяжешься и сто раз пожалеешь, у большинства кукуха в вечной отлучке.
Размышляла под аккомпанемент визгливых воплей о том, что я ещё не знаю, с кем связываюсь, что у нее та-а-акие друзья и связи, что она мне устроит, с грязью смешает, рейтинг уничтожит, завалит дерьмовыми отзывами везде и всюду. Как только губы дутые не лопнули, а то отмывай потом дрянь всякую с мебели.
– Ваше право, – сухо отрезала я. – Как и мое будет потом обратиться в суд с иском о клевете, заодно и привлечь внимание СМИ к тому, в чем изначальная причина нашего конфликта, что не может вас не порадовать. Ведь черный пиар все равно пиар, верно?
Прошипев нечто на змеином, мерзкая баба все же убралась из моей клиники, а я только и могла, что проводить печальным взглядом то и дело оглядывающегося щенка, которого она уволокла за собой.
Села в кресло в приемной, вытянула гудящие ноги и опустила плечи, ощущая навалившуюся на них тяжесть. Но не прошло и двух минут, как от дверей звякнуло, и послышались опять шаги. А мои брови поползли вверх.
– Можно войти? – спросила негромко та самая блондинка, подружка психованного дылды, из которой я всего пару дней назад пули извлекала. – Вы не заняты? А то мы подождем, если очередь.
Для человека, получившего несколько пулевых ранений совсем недавно, девушка выглядела слишком уж бодрой, даже не хромала. И пришла она не одна. Рядом с ней стоял мрачный крепыш, выше нее едва ли на полголовы, но очень широкий и мощный, державший в руке прозрачную упаковку с каким-то тортом. А за их спинами маячил угрожающей башней сам Лихо.
Я так опешила, увидев девушку, которая, по моим подсчетам, должна в постели ещё долго поваляться, в своей приемной, что таращилась молча на это пришествие.
– Лихо, ты чего натворил с ней? – тихим шепотом произнесла визитерка, покосившись через плечо на дылду.
– А чего я-то? – так же шепотом возмущённо ответил он, и тут меня отморозило.
– Вы… вы что тут делаете? То есть… почему?.. В смысле, какого черта вообще?!
Все трое переглянулись.
– Мы реально подождем, если у вас очередь, София, – сказала блондинка. – Нам бы поговорить. Приватно. И очень серьезно.
– Какая очередь? – я все ещё ощущала себя реально пристукнутой. Она даже бледной не выглядела после такой кровопотери. И это при том, что к врачам, по словам Макса, никто не обращался. Как так-то?
– Ну там снаружи щенок такой симпатичный привязан к перилам, и мы подумали… – начала моя, пипец какая странная, пациентка, и до меня мгновенно дошло.
– Ах тварь конченная! – закричала я и сорвалась с места, ломанувшись прямо сквозь них, в надежде ещё успеть хоть номера увидеть бессовестной поганки.
Но прежде чем сделала три шага, крепыш отпихнул плечом блондинку в сторону, отшвырнул упаковку с тортом, которую держал, молниеносно выкинул вперед свою руку, схватил меня за шею, дернул к себе и зарычал в лицо. Зарычал, реально, а не образно выражаясь, вообще не по-человечески. А еще оскалился, отчего его лицо исказилось и будто поплыло что ли, теряя людские черты. Длилось это буквально долю секунды, придушенный крик боли только успел зародиться в моих легких, а в моего захватчика неуловимым смазанным движением врезался дылда, вынуждая отпустить меня. Я от неожиданности упала на пол у стены, хрипя и схватившись за горло, а сразу два уже психа покатились в приемную, сцепившись, как дерущиеся коты, сметая и переворачивая мебель.
– Стоп! Какого вы творите, придурки! – заорала блондинка поразительно зычным голосом, и мужчины замерли, как к месту примороженные.
Но сразу не поднялись, с минуту не двигались, громко сопя. Потом дылда, что был как раз сверху, вскочил бодренько и протянул руку своему дружку-оппоненту. Тот помощь принял, тоже поднялся, утер кровь, текущую из носа, и оба уставились на нас с блондинкой, как ни в чем не бывало. Лихо еще ко мне шагнул и тоже руку протянул, в улыбочке своей жутковатой оскалившись.
– София, простите за это тоже, – сказала девушка, выставляя перед собой руку. – Они сейчас все вернут, как было. И мы все объясним.
– Да не надо мне ничего объяснять! – зло ответила я, поднялась, не воспользовавшись помощью дылды. – Просто уходите, и все. У меня только фингалы сходить начали, а вы уже меня новыми синяками обеспечили.
И вышла сама на крыльцо, давая понять, что говорить ни о чем не собираюсь. Щенок, и правда, был там, привязанный к перилам поводком, он дрожал под порывами вечернего сырого ветра и уставился на меня несчастно-виновато, неуверенно повиливая хвостом.
– Ну что за дрянь твоя бывшая хозяйка, – со вздохом сказал ему, отвязывая от перил.
Подхватила увесистое тельце на руки и, вздохнув еще раз, пошла обратно в клинику, покидать которую мои незваные гости явно пока не собирались.