Глава 1

Утро понедельника встретило меня серым небом и противным мокрым снегом, который, казалось, издевался над моими вчерашними весенними настроениями. Я стояла у окна своей квартиры, сжимая в руках чашку кофе, и смотрела, как хлопья падают на ещё не просохший асфальт, тают и превращаются в грязную кашу. Март в этом городе всегда был непредсказуем: вчера светило солнце и пели птицы, сегодня — всё затянуло тучами, будто кто-то нажал кнопку отмены весны.

Букет лилий всё ещё стоял на обеденном столе. За ночь он не завял, даже не примялся — белые бутоны смотрели на меня с той же загадочной настойчивостью, с какой встречали вчера утром. Я уже привыкла к их запаху, он стал частью моей квартиры, как запах кофе или моих духов. Но привычка не убила вопроса, который всю ночь крутился в голове, не давая уснуть.

Кто?

Я легла вчера за полночь, но так и не смогла найти ответ. Ресторан «Весенняя терраса» остался в моей памяти как вспышка: свет, музыка, запах цветов и зелени, и… я не пошла. Нет, я подошла к входу, взялась за ручку двери, но так и не переступила порог. Стояла под козырьком, смотрела на отражение в стеклянных дверях — незнакомку в лавандовом платье, с распущенными волосами и горящими глазами — и чувствовала, как страх перевешивает любопытство. В последний момент я развернулась, поймала такси и уехала домой. Дома сняла платье, аккуратно повесила его в шкаф, спрятала туфли в коробку, а приглашение положила под стопку книг. И всю ночь ворочалась, прокручивая в голове сценарии того, что могло бы случиться, если бы я вошла.

Трусость? Осторожность? Я не знала. Знала только, что сегодня утром смотрю на лилии и чувствую одновременно облегчение и острую, почти физическую жалость к себе. Я упустила что-то. Может быть, важное.

Телефон на столе мигнул напоминанием: «10:00 — встреча с клиентом». Я вздохнула, допила кофе и пошла собираться. Работа, по крайней мере, оставалась надёжным якорем. В мире, где неизвестные поклонники присылают лилии и приглашения в модные рестораны, работа была единственным, что я могла контролировать.

Я надела тёмно-синюю блузу, прямые брюки, туфли на устойчивом каблуке — свою обычную униформу дизайнера, который хочет выглядеть профессионально, но не вызывающе. Волосы собрала в низкий пучок, макияж сделала минимальным. В зеркало смотрела уже знакомая Эмилия: собранная, спокойная, надёжная. Та, что проектирует чужие гостиные и спальни, но свою личную жизнь оставляет пустой, как необжитую квартиру.

Перед выходом я всё-таки остановилась у букета. Протянула руку, коснулась прохладного лепестка.

— Кто ты? — спросила в который раз.

Цветы молчали. Но где-то в глубине моей сумки лежала визитка службы доставки, которую я предусмотрительно взяла вчера, когда расписывалась за цветы. Я решила, что сегодня же позвоню и выясню, кто заказчик. В конце концов, это моё право — знать, кто тратит такие деньги на моё утреннее настроение.

Выходя из подъезда, я попала под мокрый снег. Он таял на лице, забирался за воротник пальто, заставлял щуриться. Я поймала такси и назвала адрес нашей студии. Машина нырнула в утренний поток, а я достала телефон и набрала номер, указанный на визитке.

— Служба доставки «Флора-Люкс», добрый день, — ответил приятный женский голос.

— Здравствуйте, меня зовут Эмилия Соболева. Вчера, восьмого марта, мне доставили букет от вас. Я хотела бы узнать, кто отправитель.

— Одну минуту, я проверю.

Я ждала, слушая, как пальцы оператора стучат по клавиатуре. За окном такси мелькали мокрые улицы, витрины магазинов, люди с зонтами. Обычный понедельник.

— Соболева Эмилия Сергеевна, адрес такой-то, верно?

— Да.

— Букет из одиннадцати белых лилий с аспидистрой и эвкалиптом, стоимость… — она запнулась. — К сожалению, я не могу предоставить информацию об отправителе. Заказ был оформлен как анонимный.

— Но вы же видите, кто оплатил? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мне не нужно имя, просто…

— Понимаю ваше любопытство, — вежливо перебила оператор. — Но политика нашей компании гарантирует анонимность, если клиент этого пожелал. Я не имею права разглашать данные.

— Даже если я получатель?

— Даже в этом случае. Единственное, что я могу сказать — заказ был оформлен заранее, через сайт, оплата банковской картой. Всё, что мне доступно в системе.

Я сжала телефон сильнее.

— А если это не ошибка? Если этот человек ошибся адресом?

— Заказ был оформлен именно на ваше имя и адрес. Ошибка исключена.

Я помолчала, переваривая.

— Спасибо, — сказала наконец и отключилась.

Откинулась на сиденье, глядя в потолок такси. Ничего. Даже намёка. Кто-то, кого я не знаю или не хочу знать, заплатил приличную сумму за то, чтобы я проснулась в женский день с цветами, и при этом сделал всё, чтобы остаться в тени. Зачем? Что это — романтический жест, розыгрыш, проверка? И почему я, человек, который привык всё контролировать и знать наперёд, оказалась в ситуации, где у меня нет ни единой зацепки?

Такси остановилось у сталинского дома с высокими арками, в котором наша студия занимала второй этаж. Я расплатилась, вышла, поправила пальто и поднялась по широкой лестнице, мимо лепнины и тяжёлых дверей. Наша дверь была из тёмного дуба, с латунной табличкой: «Студия дизайна интерьеров Soboleva Partners». Партнёров, правда, у меня не было — название придумала ещё в институте, мечтая о большом бизнесе, а теперь просто не хотелось переделывать вывеску. Я работала одна, но нанимала фрилансеров для крупных проектов, и клиентам нравилась иллюзия солидной компании.

Внутри пахло деревом, кофе и чем-то ещё — возможно, новыми образцами обоев, которые прислали на прошлой неделе. Студия была моей гордостью: просторное помещение с высокими окнами, выходящими во двор, где росли старые липы. Я сделала здесь ремонт сама — конечно, кто же ещё? — выбелила кирпичные стены, положила паркетную доску, расставила мебель из итальянского каталога, который обычно показывала клиентам. В углу стоял мой рабочий стол — огромный, из массива, с настольной лампой с медным абажуром. На стеллажах — папки с проектами, каталоги, образцы тканей и несколько дизайнерских безделушек, которые я коллекционировала. Всё красиво, всё со вкусом, всё на своих местах.

Как и моя жизнь.

Я сняла пальто, повесила его на вешалку, включила свет и музыку — тихий джаз, который обычно создавал нужное настроение. На столе меня ждал ноутбук, стопка эскизов и сообщение от Ленки в мессенджере: «Ну что, героиня? Рассказывай! Ты ходила вчера?»

Я поморщилась. Ленке я не написала, потому что не знала, что сказать. Что я струсила и вернулась домой, просидев весь вечер в одиночестве и пялясь в потолок? Что вместо тайны предпочла безопасность? Что в свои двадцать пять я так и не научилась рисковать даже ради приключения, которое само постучалось в дверь?

Я отложила ответ, решив, что разберусь позже. Сейчас нужно было подготовиться к встрече с клиентом.

Клиентка, Елена Викторовна, должна была прийти в одиннадцать. Мы работали над проектом её загородного дома уже второй месяц, и каждый раз она приносила новые пожелания. Сначала хотела классику, потом — лофт, потом — «что-то эклектичное, но с душой». Я уже набросала три варианта гостиной, и сегодня мы должны были утвердить финальный.

Я разложила на столе образцы, открыла на ноутбуке 3D-визуализацию, поправила свет. Всё должно быть идеально. В работе я позволяла себе только идеал.

Ровно в одиннадцать раздался звонок в дверь. Я открыла — на пороге стояла Елена Викторовна, женщина лет пятидесяти, в дорогом пальто и с неизменной улыбкой человека, который привык, что всё делается по её желанию.

— Эмилия, здравствуйте! — она шагнула внутрь, снимая перчатки. — Извините, что без цветов, утро такое суматошное. С праздником вас, кстати, с прошедшим!

— Спасибо, Елена Викторовна, — я помогла ей снять пальто. — Проходите, я приготовила варианты.

Она прошла в зал, села на диван, который я специально поставила так, чтобы открывался лучший вид на доску с эскизами. Я включила проектор, начала показывать визуализации.

— Вот первый вариант: скандинавский минимализм, светлые тона, акцент на текстиль. Второй: более тёплый, с кирпичной кладкой и деревом. И третий — тот, который я сделала вчера, с керамической плиткой ручной формовки и дубовой полкой. Мне кажется, он лучше всего сочетает…

— Эмилия, — перебила меня Елена Викторовна, — а что это у вас за цветы? — она кивнула на угол, где на тумбочке стояла ваза с небольшим букетом тюльпанов — я купила их по дороге, чтобы скрасить серый понедельник.

— Тюльпаны, — растерянно сказала я.

— Нет, вон те, — она указала на мой стол.

Я обернулась. На краю стола, куда я их поставила утром, когда пришла, стояли те самые лилии. Я принесла их с собой? Нет, я их не брала. Я оставила букет дома. Значит, это…

Я подошла к столу. В прозрачной вазе стояли три белых лилии — не одиннадцать, как в том букете, а три. И не мои. Я наклонилась, вдохнула аромат — тот же, тяжёлый, сладкий. Рядом с вазой лежала маленькая карточка, каких я утром не видела. На ней каллиграфическим почерком было выведено: «Вы не пришли. Эти — для смелости».

Моё сердце пропустило удар.

— Эмилия? — голос Елены Викторовны донёсся словно издалека.

— Простите, — я постаралась взять себя в руки. — Это… просто подарок от знакомых. Давайте вернёмся к проекту.

Я силой заставила себя сосредоточиться, но мысли разбегались. Кто-то был здесь. Кто-то зашёл в мою студию, пока меня не было, поставил цветы и оставил записку. Утренняя дверь была заперта, я помню. Значит, у этого человека есть ключ? Или он договорился с администратором здания? Или…

— Эмилия, вы меня слышите? — Елена Викторовна смотрела на меня с лёгким беспокойством.

— Да, простите, я… немного не выспалась. Повторите, пожалуйста, про камин.

Она повторила, я кивала, делала пометки, показывала образцы. Всё автоматически, потому что мозг лихорадочно работал над другой задачей. Кто? Как? Зачем? И главное — откуда этот человек знает, где я работаю? Запись «Соболева Partners» есть в открытых источниках, адрес студии указан на сайте. Но чтобы зайти внутрь, нужно было пройти через дверь с кодовым замком. Код знали только я и уборщица, которая приходила по вечерам. Я давала его нескольким фрилансерам, но они пользовались им редко.

Встреча с Еленой Викторовной закончилась через час. Она выбрала третий вариант, с керамической плиткой, и ушла, оставив меня наедине с тремя лилиями и карточкой.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Потом подошла к столу, взяла карточку. Та же бумага, что и вчера, тот же почерк. Каллиграфический, с лёгким наклоном, мужской — я почему-то была уверена, что это мужчина.

«Вы не пришли. Эти — для смелости».

Я перечитала несколько раз. Значит, он знает, что я вчера не пришла в ресторан. Он ждал. И вместо того чтобы обидеться или исчезнуть, он нашёл меня на работе и оставил ещё цветы. Три лилии. Меньше, чем одиннадцать, но более личные. Без пафоса, без курьера — просто поставлены на стол, пока меня не было.

Это было одновременно пугающим и… трогательным. Кто-то так настойчиво пытается привлечь моё внимание, что готов проникнуть в мою студию, чтобы оставить послание. Настойчивость граничила с одержимостью, но в ней было что-то старорежимное, почти галантное. Не эсэмэска, не звонок — цветы и записка, как в прошлом веке.

Я взяла телефон и наконец ответила Ленке: «Приезжай в студию, если можешь. Расскажу. Нужен совет».

Ленка примчалась через сорок минут, ворвавшись в студию как ураган — в ярко-красном пальто, с мокрыми от снега волосами и огромной кружкой кофе в руках.

— Рассказывай! — потребовала она, плюхаясь на диван. — Я уже с ума сошла! Ты ходила в ресторан? Кто был тайный поклонник? Почему молчала?

Я села напротив, поджав ноги.

— Я не ходила.

— Как это — не ходила? — Ленка вытаращила глаза.

— Так. Подошла к ресторану, постояла, испугалась и уехала.

Ленка смотрела на меня с таким выражением, будто я призналась, что съела котёнка.

— Эмилия! Ты… ты что, с ума сошла? Тебе присылают платье от кутюр, туфли, приглашение в ресторан, а ты… не пошла?

— Испугалась.

— Чего?

— Всего. Что это розыгрыш. Что там окажется бывший, который хочет унизить. Что это вообще какой-то псих.

— И поэтому ты решила остаться дома с лилиями и чувством собственной правоты?

— Я не чувствую правоты, — призналась я. — Я чувствую себя дурой.

— Правильно, — кивнула Ленка. — Потому что это было глупо. Но ладно, — она махнула рукой. — Что случилось потом? Ты же не просто так меня вызвала.

Я показала на цветы на столе.

— Вот.

Ленка посмотрела на три лилии, потом на меня.

— Ещё цветы?

— Кто-то зашёл в студию сегодня утром, пока меня не было, и поставил их. С запиской.

Я протянула карточку. Ленка прочитала, присвистнула.

— Ого. Он знает, где ты работаешь. И у него есть доступ.

— Или он договорился с администратором, — сказала я. — Или просто подождал, пока кто-то откроет дверь. Здесь же офисный центр, люди ходят.

— Но он знает, что ты не пришла в ресторан. Он тебя видел? Ждал?

— Не знаю. Возможно.

Ленка откинулась на диван, задумчиво крутя карточку в руках.

— Слушай, это уже не просто романтика. Это… настойчивость. Человек явно настроен серьёзно. Ты совсем не представляешь, кто это может быть?

— Я весь вчерашний день перебирала. Андрей — нет, он сейчас с другой. Кирилл — женат. Игорь — друг, он бы так не стал.

— А клиенты?

— Клиенты все семейные, я проверяла. И потом, зачем клиенту анонимность?

— Может, кто-то тайно влюблён? Может, из тех, кого ты видишь каждый день? Продавец в кофейне, сосед, фитнес-тренер?

— Я хожу в кофейню мимо дома, там девушка работает. Соседи — дядя Витя снизу, ему семьдесят, и девушка из сто пятой, у неё парень. В фитнес я не хожу.

— А из прошлого? Школа, институт?

Я задумалась.

— Из школы… я ни с кем не общаюсь. Из института — мы с тобой, и ещё пара человек, но они все в отношениях. И никто из них не стал бы тратить такие деньги.

— А может, это кто-то, с кем у тебя были сложные отношения? Кто хотел бы извиниться?

В голове мелькнуло что-то, но я отогнала. Нет. Не может быть.

— Не знаю, — сказала я.

Ленка посмотрела на меня с прищуром.

— Ты что-то вспомнила?

— Нет. Ничего.

— Врёшь.

— Лена, оставь. Я правда не знаю. И это меня бесит. Я не привыкла быть в неведении.

— Вот именно, — Ленка подалась вперёд. — Ты не привыкла. Ты всё контролируешь, всё планируешь, всё раскладываешь по полочкам. А тут — ситуация, где у тебя нет рычагов. И это тебя пугает больше, чем сам поклонник. Потому что ты не можешь просчитать исход.

Я промолчала. Она была права.

— Эмилия, — Ленка взяла меня за руку. — Может, это шанс? Перестать всё контролировать хотя бы на время? Посмотреть, что будет? Ты же умная девушка, если что — отобьёшься. Но вдруг это что-то настоящее?

— Или очередной мужчина, который хочет «завоевать» и бросить.

— А ты не думай о конце. Думай о начале. О цветах, о внимании, о том, что кто-то старается ради тебя. Когда в последний раз кто-то ради тебя старался?

Я задумалась. После Андрея — никто. Да и Андрей старался только в первые полгода, пока не понял, что я не собираюсь соответствовать его картинке.

— Давно, — признала я.

— Вот. Поэтому не строй из себя сыщика. Прими цветы, прими внимание. И если будет следующее приглашение — иди. Не будь дурой.

Я посмотрела на три лилии в вазе. Они были меньше вчерашнего букета, но почему-то казались более значимыми. Может, потому, что их оставили лично, без курьеров и накладных. Может, потому, что записка была обращена прямо ко мне.

— А как же работа? — слабо возразила я.

— Работа никуда не денется. А такие приключения — редкость. Тем более весной. Весной вообще положено влюбляться и делать глупости.

Я усмехнулась.

— Ты у нас эксперт по весенним глупостям?

— Ещё какая, — Ленка подмигнула. — И знаешь, ни разу не пожалела. Даже те, что заканчивались плохо, помню с улыбкой. А ты свои «правильные» отношения помнишь с улыбкой?

Я промолчала. Андрея я вспоминала с облегчением, что он ушёл. Кирилла — с сожалением, что вообще связалась. До них — вообще нечего вспоминать.

— Вот видишь, — сказала Ленка. — Рискни. Хотя бы раз.

Она ушла через полчаса, оставив меня с тремя лилиями и кучей мыслей. Я сидела за столом, смотрела на цветы и перебирала в голове мужчин, которые могли бы это сделать. Но список был пуст.

После обеда в студию заглянула Марина — моя фрилансерка-визуализатор, с которой мы работали над несколькими проектами. Она пришла обсудить рендеры для нового заказа и сразу заметила цветы.

— Ой, какие красивые! — воскликнула она, подходя к столу. — Лилии? Это тебе?

— Да, — сказала я, не вдаваясь в подробности.

— От кого?

— Не знаю. Анонимно.

Марина, девушка лет двадцати трёх, с короткой стрижкой и вечной улыбкой, тут же оживилась.

— Анонимный поклонник? Это же так романтично! А ты что, совсем не представляешь?

— Никак, — я пожала плечами, стараясь говорить равнодушно.

— Ой, а у меня подруге тоже анонимно цветы присылали, потом оказалось — её начальник, у которого жена беременна, — Марина хихикнула. — Но твои, наверное, от кого-то приличного. Смотри, какие дорогие.

— Откуда знаешь, что дорогие? — спросила я.

— Ну, я во флористике немного разбираюсь. Лилии эти — сорт «Касабланка», очень дорогой. И аспидистра вон какая. Такой букет в тридцатку точно встанет.

Я присвистнула про себя. Тридцать тысяч за цветы? Это уже не просто жест, это заявка.

— И записка есть? — Марина заглядывала на стол.

— Была, — я убрала карточку в ящик, не желая показывать.

— А ты что, не ответила? — удивилась Марина.

— Не на что отвечать. Я не знаю, кто это.

— Ну, если он так настойчив, даст знать. Может, пригласит куда-то?

Я вспомнила вчерашнее приглашение в ресторан, которое проигнорировала, и почувствовала укол совести.

— Может быть, — сказала я.

Марина ещё немного посплетничала, но я перевела разговор на работу. Мы отсмотрели рендеры, внесли правки, и она ушла.

Я осталась одна. Студия постепенно погружалась в сумерки, за окнами зажглись фонари, мокрый снег сменился дождём. Я сидела за столом, смотрела на три лилии и думала.

Кто этот человек? Зачем он это делает? Чего он ждёт?

И главное — почему я, вместо того чтобы радоваться, испытываю такой дискомфорт? Любая другая девушка на моём месте была бы в восторге: тайный поклонник, дорогие цветы, приглашения. А я сижу и анализирую, ищу подвох, перебираю бывших, которые ни один не подходит.

Может, Ленка права? Может, я настолько привыкла всё контролировать, что не могу принять подарок судьбы, не попытавшись его просчитать? Может, в этом и есть моя проблема — я боюсь неизвестности, боюсь потерять контроль, боюсь, что если пустить что-то в свою жизнь без предварительного анализа, это разрушит ту хрупкую гармонию, которую я выстроила.

Я взяла телефон, открыла галерею и нашла вчерашнее фото — я сделала селфи в лавандовом платье перед зеркалом, когда собиралась в ресторан. Посмотрела на себя: глаза горят, губы тронуты улыбкой, волосы распущены. Та Эмилия, которая была готова на авантюру. Которая почти решилась.

Куда она делась сегодня? Зарылась в рабочие эскизы и образцы, спряталась за списки бывших и сомнения?

Я убрала телефон, встала, подошла к окну. Дождь барабанил по стеклу, заливал двор, превращая его в зеркальную гладь с отражениями фонарей. Весна в этом городе была капризной, но именно за это её любили — она никогда не была предсказуемой.

Может, и мне стоит быть чуть менее предсказуемой?

Я вернулась к столу, взяла карточку с надписью «Эти — для смелости» и перечитала её в десятый раз. Потом открыла ноутбук, нашла в закладках сайт ресторана «Весенняя терраса» и посмотрела меню, фото залов, отзывы. Красиво. Дорого. Романтично.

Я представила, что было бы, если бы я вчера вошла. Свет, музыка, запах цветов. За столиком — мужчина, который встаёт при моём появлении. Кто он? Я не знаю. Но в этом «не знаю» было что-то освобождающее. Не нужно готовиться, не нужно играть роль, не нужно быть идеальной. Можно просто быть собой.

Может, он даст мне ещё один шанс.

Я закрыла ноутбук, собрала вещи, выключила свет. На прощание посмотрела на лилии. Завтра они, возможно, начнут вянуть, но сегодня они были прекрасны.

Выходя из студии, я заметила, что на коврике у двери лежит маленький конверт. Я нагнулась, подняла. Внутри оказалась карточка, такая же, как вчера, с тем же почерком:

«Завтра. 19:00. Тот же ресторан. Не заставляйте меня ждать снова».

Я прижала карточку к груди и, кажется, улыбнулась. Впервые за весь этот долгий, серый, полный сомнений день.

Не заставлю, подумала я. Завтра я приду.