Глава 35

Вечер в компании баронессы тянулся бесконечно. Не забывая отдавать должное стряпне Розиты, незваная гостья трещала без умолку. Зато её спутница отмалчивалась и почти ничего не ела — видимо, ей, как и мне, кусок не лез в горло.

Несомненно, Иларию де Коста, как и саму Виенну, назвали бы бесстыдницей. Ведь она состояла в незаконной связи с мужчиной, будь он хоть тысячу раз титулован и коронован. Однако я ей отчего-то сочувствовала. Может быть, потому, что видела, как пренебрежительно относится к ней баронесса де Кастеллано? Если когда-то эти две женщины и были подругами, то сейчас от той дружбы ничего не осталось.

Виенна, не скрывая, упивалась своим новым положением и теми привилегиями, которые оно ей давало. Но, как я заметила, говорить о наречённой короля фаворитка не пожелала, а, когда я упомянула о скорой помолвке, недовольно сморщилась. Видимо, северянка оказалась крепким орешком.

Мне очень хотелось поскорее с ней познакомиться. С девушкой из Хальфдана — страны, куда меня влекло с пугающей силой. С княжной, которая покинула родину и, как и я сама, не имела здесь близких людей. Возможно, мы даже могли бы подружиться? Наверняка она уже успела выучить наш язык на том уровне, чтобы разговаривать с придворными.

Я даже Себастьяну не говорила, что увидеть невесту его высочества мне хочется гораздо больше, чем самого короля Арнальдо.

Когда баронесса и её компаньонка наконец-то покинули особняк, я вздохнула с облегчением. Пожелав всем доброй ночи, вернулась в свою комнату, где стояла благодатная тишина, особенно приятная после ещё звучавшего в ушах голоса баронессы. Убрав со стола, Розита заглянула ко мне узнать, не нужно ли чего, и я попросила её приготовить для меня ванну.

Блаженно вытянувшись в горячей воде, благоухающей ароматными маслами, я едва не задремала. Открыла глаза, когда скрипнула дверь, и в ванную комнату вошёл герцог. Увидев его, я вздрогнула и попыталась прикрыться руками, не сразу осознав, что стесняться мне больше нечего.

Это внезапное появление напомнило мне о нашей первой встрече. О моих волнениях и страхах. О неизвестности, которая ждала меня впереди.

Теперь я знала куда больше, чем та испуганная девочка, однажды переступившая порог замка де Россо. Мой супруг действительно оказался красивым и благородным человеком, как его и описывал поверенный по дороге из обители. Его лучший друг — северный колдун — стал и моим другом, а с причудами Ортензии можно свыкнуться, если принять во внимание её почтенный возраст и выпавшие на долю бабушки Себастьяна невзгоды. Ведь она похоронила не только мужа, но и сына, и невестку! Однако за то, как старая герцогиня поступила с колдуньей из Хальфдана, я её простить не могла.

— Думал, что ты уже спишь, но решил проверить, — вымолвил герцог, когда наше обоюдное молчание слишком уж затянулось. Неспешно приблизился, засучил рукава белой рубашки, взял намыленную губку, про которую я, задремав, совсем забыла. — Позволишь?

Я, чуть помедлив, кивнула и невольно задержала дыхание, когда он провёл губкой по моему плечу. Касание получилось совершенно невинным — так могла бы сделать и я сама, и служанка, если бы я попросила ту о помощи при купании, и всё же, всё же… Вспомнив, как дышать, я подтянула колени к груди и обняла их руками.

От воды поднимался густой пар. Губка в широкой ладони Себастьяна медленно скользила по моим плечам, спине, рукам. Я почти расслабилась, когда вдруг почувствовала, как та спустилась от шеи к груди, дразняще обводя её по кругу, затем ещё раз. Мои вдохи стали прерывистыми, но прекратить мытьё, больше похожее на искушающие ласки, я не пыталась. Просто не нашла в себе на это сил.

— Закрой глаза… — услышала я сказанные хрипловатым голосом мужа слова и покорно сомкнула веки. Так все ощущения усилились в несколько раз, став острее и ярче. Теперь я не знала, где почувствую следующее прикосновение, и эта томительная неизвестность распаляла ещё больше. — Расслабь руки, положи их сюда. Вот так… А ноги выпрями. И не подглядывай!

И снова мягкие касания пахнущей цветочным мылом губки… Грудь, спина — неторопливое движение сверху вниз, колени, которые наверняка бы сейчас дрожали, если бы я не полулежала в ванне, а стояла… Ступни и пальцы на ногах — чтобы провести губкой по ним, герцогу пришлось поочерёдно приподнять мои лодыжки из воды. Стало немного щекотно — совсем чуть-чуть. Но и приятно тоже…

Я, не сдержавшись, громко ахнула и тут же закусила губу, чтобы подавить стон, когда губка, обрисовав впадинку пупка, скользнула ниже.

— Можешь кричать, не сдерживаясь, — шепнул мне Себастьян. — Комната Яниса находится далеко, а прислуги — ещё дальше. Так что никто тебя не услышит.

— Кроме тебя… — выдохнула я.

— Кроме меня, — согласился он, ни на мгновение не останавливая сладкую пытку. — Но меня тебе стыдиться не нужно. Так хорошо?

— Так… ох, да!..

Я распахнула глаза и, встретив устремлённый на меня взгляд, потянулась к герцогу, уже не заботясь о том, что могу намочить его одежду.

— Прости за визит баронессы, — сказал он позже, когда мы лежали в постели. — Я не хотел, чтобы она сюда являлась. Но теперь ей покровительствует король, а он известен тем, что выполняет все капризы своих фавориток, пока те ему не наскучат.

— Значит, Илария де Коста — не первая…

— И не последняя. Увы. Едва ли женитьба его исправит, а Виенна поторопилась, считая, будто сейчас всё в её руках.

— Не хочу больше ни слышать о ней, ни говорить, — сонно пробормотала я, устраиваясь поудобнее. — Пусть живёт как знает. Лишь бы нас не трогала.

Ночью пошёл дождь. Я проснулась от негромкого шороха, прислушалась, натягивая на плечи соскользнувшее одеяло. Огонь в камине погас, и в комнате стало прохладно. Сон не торопился возвращаться, и я повернулась на бок, разглядывая в предрассветном сумраке мирно спящего мужа. Во сне он казался моложе и совсем не хмурился, словно все тревоги разом оставили его, позволив немного отдохнуть.

Я вздохнула, невольно вспомнив вчерашнее появление баронессы в особняке. Не предполагала, что захочу этого так скоро, однако мне подумалось, что, пожалуй, я буду рада возвращению в замок де Россо. Едва ли Виенна решится отправиться туда снова, а здесь ей ничего не мешает повторить недавний визит.

В своих полных смятения мыслях я снова вернулась к тайне, которую до сих пор не осмелилась поведать супругу. Я не обманывала и не предавала его в том смысле, который в эти слова вкладывала Ортензия, но умолчала о том важном, что являлось неотъемлемой частью меня самой. Потому что страшилась его реакции. Да, Себастьян дружил с Янисом, но быть женатым на колдунье — совсем другое дело. В нашей стране оказаться женщиной, наделённой таким даром, опасно не только для неё самой, но и для её близких. Прежний герцог, едва не женившийся на хальфданке, не пострадал, должно быть, потому, что слава его отца шла впереди него. Но, будь на месте того мужчины обычный человек, он бы не отделался так просто и непременно был бы наказан за связь с обвинённой в колдовстве девушкой.

Лёжа и слушая дождь, я призналась себе в том, что меня пугает не только то, что могу быть разоблачена. Я боялась также увидеть разочарование в глазах Себастьяна. Осознать, что он думает, будто совершил большую ошибку, взяв меня в жёны. Что жалеет о времени, проведённом со мной. О прошедшем дне, когда мы беззаботно гуляли по Лиарнессу, о сегодняшней ночи…

Смогу ли я такое вынести?..

На глаза набежали слёзы. Я не вытирала их, позволяя впитываться в подушку, в которую уткнулась лицом, чтобы не потревожить сон герцога. Если б я его разбудила, то едва ли сумела бы объяснить, почему плачу.

А ведь мой муж ещё ни разу не сказал, что любит меня…

На этой неутешительной мысли я заснула, а проснулась, когда за окном уже окончательно рассвело, и дождливая ночь сменилась погожим днём. Себастьян ушёл, в кровати я оказалась одна. Спустя некоторое время, будто почуяв, что я уже не сплю, в дверь постучала Розита с вопросом, чего бы мне хотелось на завтрак, а затем сообщила, что герцог и его друг отправились кого-то навестить.

Наскоро перекусив, я занялась тем, что давно планировала. Отыскала всё необходимое и написала письма в обитель, одно адресовав Аньелле, а второе сестре Николине. Существовала вероятность, что они попадут в руки настоятельницы, а ей я не доверяла, так что все сведения, касавшиеся моего колдовского дара, о котором догадалась целительница, изложила завуалировано в надежде, что та поймёт, о чём речь.

Когда я закончила, вернулись Себастьян и Янис. Наступило время обеда. После него мой супруг предложил нам пойти на прогулку втроём, а заодно отправить письма.

Мы частично повторили вчерашний маршрут, но и новое по дороге попадалось тоже. Заметив немолодого уличного художника, продающего уже готовые работы, я, попросив своих спутников немного подождать, приблизилась и, точно споткнувшись от неожиданности, замерла на месте перед одной из картин. Она оказалась меньше и выглядела немного иначе, нежели та, что висела в библиотеке замка де Россо, но не было никаких сомнений в том, что на ней изображено тоже самое место.

— Где оно находится? — спросила я, заворожено разглядывая море и возвышающуюся над ним белую башню маяка.

— Альмарис, — отозвался художник.

Альмарис… От этого слова будто повеяло ароматом свежего ветра, южных цветов и диковинных пряностей. А ещё морской воды, горьковато-солёной, как слёзы.

— Я бы хотела когда-нибудь там побывать, — произнесла я негромко, но мужчина меня услышал.

— Не переставайте мечтать, и — кто знает? — может быть, отправитесь туда уже скоро.

— Могу я её купить? — сама удивившись своему вопросу, осведомилась я и нерешительно взглянула на герцога. Я никогда прежде не просила у него денег, попросту не нуждаясь в них, ведь в замке негде было делать покупки, а мой новый гардероб Ортензия де Россо оплачивала сама. Но сейчас почему-то мысль о том, что картина окажется в чужих руках, показалась крайне досадной.

— Конечно! Я вам её аккуратно заверну, чтоб сподручней нести. И чтобы дождик не замочил, если вдруг снова зарядит.

Себастьян подошёл ближе и услышал обрывок разговора.

— Я ведь могу… — запнулась я, глядя на художника, который ловкими движениями оборачивал картину в плотную ткань.

— Можешь даже не спрашивать, — ответил герцог ещё до того, как я осознала, что даже цену запамятовала спросить.

Он заплатил, а хальфданец вызвался нести покупку, так что дальше мы шагали с приобретением. Я ещё не знала, где повешу картину и повешу ли вообще, но радость от того, что теперь она принадлежала мне, согревала сердце. Я с благодарностью посмотрела на мужа и, поймав его ответный взгляд, улыбнулась.