Глава 41

Слова Виенны напоминали разящие стрелы, и каждое било точно в цель, напоминая о моих собственных тревогах и опасениях.

— Ты ещё сомневаешься? Думаешь, если Себастьян дружен с хальфданским колдуном, то сможет принять и тебя? Смешно. Это мужской мир, девочка. И мужчинам в нём позволено куда больше, чем женщинам. Тема о колдунах мужского пола всегда замалчивалась. Как считаешь, почему?

— Не удавалось поймать? — предположила я.

— Подозреваю, что их всегда было мало, и прежние короли попросту держали тех при себе. Нам очень повезло, что фанатики из культа — всего лишь сборище безумных. Никто из них не умеет колдовать. Они силятся призвать демонов, приносят жертвы, говорят, даже пытаются пить человеческую кровь. Но что за гримаса на твоём милом личике? Тебе неприятно о таком даже слышать? А ведь они, должно быть, признали бы тебя своей королевой или даже богиней.

— Пожалуйста, прекрати! — взмолилась я, едва не зажав уши, чтобы закрыться от яда, который лился с языка баронессы.

— Однако ни один здравомыслящий человек, воспитанный в традициях нашей страны, не пожелает видеть матерью своих детей колдунью. А герцога де Россо вырастила его бабушка, не так ли? Вдова того, кто всю жизнь боролся с колдовством.

Я — не в первый уже раз — представила реакцию Ортензии, и мне показалось, будто в комнате вдруг похолодало.

— Рассчитываешь на благородство Себастьяна? Что ж, допустим, он встанет на твою сторону. Но неужели ты хочешь сделать его изгнанником? Лишить расположения короля, который наверняка обвинит герцога в измене, если тот не отречётся от тебя… Такой участи ты желаешь для своего супруга?

— Ты… думаешь, он вернётся к тебе? — онемевшими губами пробормотала я. — Но его величество! Ведь ты же…

— Не невеста ему, не жена и не мать его детей, — презрительно фыркнула Виенна де Кастеллано. — Всего лишь фаворитка. А он их с момента восхождения на престол уже много сменил, да и ревнивостью никогда не отличался. Женский век недолго. К тому же, при дворе то и дело появляются свеженькие красотки.

— А если бы у тебя родился от него ребёнок?

— Бастарда на трон всё равно не посадят.

На губах собеседницы промелькнула горькая усмешка. Я молчала, снова вспоминая ту девочку из обители, воспитанную лишь книгами и ушедшими от мира женщинами. Девочку, которой жизнь в королевском дворце некогда казалась настоящей сказкой, полной чудес. Но сейчас те воздушные замки исчезли, не выдержав столкновения с действительностью. Рассыпались серым пыльным облаком, разлетелись на мелкие осколки, которые даже с помощью колдовства не получилось бы склеить.

Но в моей жизни случилась другая сказка. Пусть короткая, но только моя. Любовь Себастьяна, мгновения счастья, проведённые с ним, уроки с Луиджи, те знания о колдовстве и собственном даре, что я получила от Яниса.

И этого у меня никто не отнимет.

— Я пришлю к тебе Аларика, — сказала Виенна. — Он как раз сейчас здесь. Выполнял для короля какое-то поручение и явился за деньгами, нахал прожорливый.

— Разве я согласилась?

— Что ж, немного времени на раздумья я тебе дам. Только не надейся, что колдун из Хальфдана поможет тебе. Он здесь никто, даже не посол. Всего лишь чужеземец. И, пока он находится в нашей стране, обязан подчиняться местным законам. Пусть скажет спасибо, что король Арнальдо ещё ничего о нём не знает. А иначе могут и из страны выслать — в лучшем случае.

Баронесса вышла, оставив меня стоять посреди комнаты. К горлу подступил колючий комок, но слёз не было. Лишь давящая на сердце тяжесть, которая сдавливала грудь, не позволяя свободно дышать, стала ещё больше.

Вспоминая недавние слова Виенны, я осознавала, что не все они предназначались только для того, чтобы меня запугать. Имелся в них и свой резон. О том, что близких колдуний, не желающих отречься от них, подвергали строгому наказанию, я знала и раньше. И Ортензия, выдавая ту девушку-хальфданку, наверняка прежде всего думала о безопасности своей семьи и репутации герцогского рода, а не о мелкой мести чужестранке, на которую положил глаз отец моего мужа. Так герцогам де Россо удалось сохранить всё то, что веками накапливали их предки, и не упасть в глазах тогдашнего короля.

А сейчас на троне его величество король Арнальдо, и кто знает, не захочется ли ему повторить то, что делали его предки? Показать своим подданным, что он готов защитить их от угрозы колдовства, что старые законы не окончательно ушли в прошлое. Да, возможно, его наречённая будет против, но что она сможет сделать, ещё не став королевой? А, когда они поженятся, Эльсе придётся не только принять здешние устои, но и дать клятву повиновения супругу. Так что мне она не заступница, даже если сама по себе ничего против таких, как я, не имеет.

Стать изгнанником, потерять расположение короля, опозорить имя своего рода… Боги свидетели, такого я не пожелала бы Себастьяну даже тогда, когда мы ещё не познакомились с ним. А теперь и вовсе… Я видела от него и Яниса только добро. Разве могу я ответить им чёрной неблагодарностью, подставив их под удар? И Ортензию, и всех тех людей, которые служат герцогу, зависят от него. Не их вина, что я родилась с особым даром там, где испокон веков на колдуний велась охота, и не им за это расплачиваться.

Когда спустя некоторое время я услышала стук в дверь, всё уже было готово. Даже руки мои почти не дрожали, когда я писала записку. Обручальное кольцо никак не хотело сниматься, я с трудом стянула его, положила на стол возле сложенного в несколько раз листка бумаги.

Аларик почти не изменился с тех пор, что мы не виделись. Небритое смуглое лицо, собранные в короткий хвост волосы, удобная немаркая одежда. Я даже ощутила что-то вроде благодарности к баронессе де Кастеллано за то, что именно он будет моим спутником.

— Вы собрали вещи, ваша милость?

— Только самое необходимое.

— Разумно. Мы постараемся покинуть дворец незаметно. Конечно, лучше всего уезжать под покровом ночи, но сейчас подходящий момент — король собрал своих советников и прочих важных персон у себя. Ваш муж тоже там. Пока он вас не хватится.

Обстоятельства явно благоприятствовали Виенне. Я бросила короткий взгляд в зеркало и накинула на голову и плечи плотный шарф. При необходимости им можно закрыть лицо, да и вместо одеяла он годился тоже.

Из королевской резиденции я уходила, не оглядываясь. Торопливо, точно сбегала. Впрочем, так оно и обстояло, ведь теперь меня ожидала судьба вечно быть беглянкой, отверженной, всюду чужой и навсегда одинокой. Может быть, получится прибиться к какой-нибудь обители? Я бы могла стать в ней наставницей или же, если в том будет отказано, попроситься туда служанкой…

Меня ждала закрытая повозка. Не такая уютная, как карета, однако скрывающая пассажиров от посторонних взглядов. Аларик посмотрел на меня, помогая пристроить узелок с одеждой.

— Куда бы вы хотели отправиться?

Я ни на мгновение не задумалась перед тем, как ответить.

— В Альмарис.

— Что ж… Придётся проделать далёкий путь. Но туда ближе, чем до замка де Россо, так что к завтрашнему утру доберёмся.

Дальнейшее слилось в памяти в одно бесконечное тоскливое переживание. Тряская дорога, пробирающаяся в повозку вечерняя прохлада — вот тут-то и пригодился шарф, слабость во всём теле. На привале, сделанном, чтобы лошади могли немного отдохнуть, а мы размять ноги и сходить по нужде в ближайшие кусты, наёмник предложил мне перекусить, но я отказалась, и он, не став уговаривать, поел без меня.

Затем наступила ночь, и я забылась недолгим беспокойным сном. Когда открыла глаза, первая моя мысль была о Себастьяне. Поверил ли он тому, что я написала в записке? Конечно, имени другого мужчины я там не указывала, однако он ведь знал, что я почти ни с кем и не общалась. Или баронесса действительно постаралась отыскать лжесвидетелей, которые охотно подтвердили бы, что видели меня с любовником?..

Странный шум донёсся до моих ушей, когда я снова свернулась клубом, укутавшись в шарф. Казалось, будто огромный зверь ворочался во сне. Я прислушалась и сама не заметила, как опять задремала. А проснулась, когда уже рассвело. Повозка стояла на месте.

— Мы прибыли, ваша милость! — услышала я.

— Не называйте меня так больше, — попросила я Аларика, когда он помог мне выбраться из повозки. Наёмник не спал всю ночь, однако держался вполне бодро. Должно быть, привык подолгу обходиться без сна.

— А как же вас называть?

— Просто Лили, — сократила я своё имя. — Мы уже в Альмарисе? Правда?

— Разве вы не чувствуете?

Я сделала глубокий вдох, ощущая непривычный запах. Солёный, насыщенный. Так пахло море.

Ещё не до конца осознав, что оказалась в незнакомом месте, которое прежде видела только на запавших мне в душу картинах, я растерянно взглянула на мужчину рядом. Его очередное задание выполнено, скоро он вернётся обратно в столицу, а я? Что будет со мной?..

— Вы не знаете, есть тут где-нибудь поблизости обитель? — спросила я.

— Для начала нанесём визит моему старому знакомому, — отозвался мой спутник. — Вот его дом. Не королевские хоромы, конечно, но место для такой пичужки, как вы, найдётся.

— Вы уверены, что ваш знакомый согласится меня приютить? — засомневалась я.

— Он мой должник, — сказал Аларик, и прозвучало это так, что дополнительных вопросов я задавать не стала.

Дом действительно производил впечатление добротного жилища, где не знали роскоши, но и не бедствовали. Его окружал не слишком большой, но ухоженный сад, а дверь, которую нам открыла средних лет женщина в простом сером платье и длинном фартуке, производила вполне солидное впечатление. Не обшарпанная и покосившаяся, а довольно крепкая и надёжная. Внутри тоже было неплохо — скромно, но опрятно и даже уютно. Видно, что хозяева относились к дому с любовью и заботой.

Оказалось, что приехали мы вовремя. Знакомый моего провожатого — коренастый мужчина с залихватски подкрученными усами — служил боцманом на судне и как раз сегодня собирался уходить в море. Легенду обо мне наёмник сочинил правдоподобную, представив меня как вдову своего знакомого, которой некуда идти, потому что, воспользовавшись её бездетностью, родственники покойного мужа выставили её вон. Рассказывал он столь красноречиво, что жена моряка даже поднесла к глазам край фартука, вытирая выступившие слёзы. Я бы и сама расчувствовалась, если б не знала, что слушаю всего-навсего изворотливую выдумку.

Перед тем, как уехать, Аларик, отказавшись от предложения задержаться на обед, ненадолго остался со мной наедине и протянул мне увесистый кошель, в котором громко звенели монеты.

— Он ведь не от баронессы? — подняв глаза, спросила я.

— Какая разница? — ответил наёмник, который когда-то попросил меня однажды простить его. Но за что? Это по-прежнему являлось для меня загадкой.

Стоя на крыльце, я наблюдала за тем, как человек, фамилию которого я даже не узнала, покидал дом, насвистывая какую-то мелодию, запрягал лошадей, которых собирался поменять на ближайшей почтовой станции. Вскоре он уехал. А я осталась.