Глава 41

Звук разбившегося зеркала донесся до меня, сквозь вязкий туман собственных переживаний. Я подняла голову, скорей по инерции, чем осознанно. Из появившегося проема полился ослепляющий белый огонь, снесший лича, словно смерч. Королева вскинула руки, пытаясь защититься. Я все так же отстранено наблюдала, как из открывшегося проема появилось несколько мужчин, но из-за яркого свечения, я не могла понять, кто это. Впрочем, нет, его я почувствовала раньше, чем смогла различить черты, и отвернулась, не желая смотреть на того, кем двигали, навязанные магией чувства. Что-то грохотало, трещали, наполненные энергией, молнии, слепило сияние, чьи отсветы я видела, даже не оборачиваясь. Кто-то тряс меня, что-то кричал, потом меня подхватили и понесли. Передо мной мелькнуло лицо Эдамара. Он внимательно смотрел мне в глаза, потом щелкнул пальцами, и мне показалось, что прогремел гром, заставив вздрогнуть, и я, наконец, начала озираться.

Я сидела в покоях королевы все на том же кресле, только подлокотников не было, они осыпались прахом, оставив на моих руках крошки трухи. Сама королева сидела напротив, бледная, с потухшими глазами, но держалась гордо, высоко задрав подбородок и расправив плечи. Ко мне подошел Блай, тревожно вглядываясь в лицо. Потом взял руку и поднес ее к губам. Я мягко освободилась.

— Не надо, ваше величество, — тихо сказала я. — Это насланные королевой чары, это не любовь, даже не страсть, это всего лишь проклятая магия. Надеюсь, Эд сможет освободить вас… Как и вашего брата.

— Я не понимаю, Лили, — он действительно не понимал, а у меня не было сил объяснять. — Вам плохо, вы ранены?

Я подняла на него глаза, попробовала удержать смешок, не вышло, все-таки не удержалась и расхохоталась. Ранена? Да! В самое сердце, у меня в груди дыра размером с арбуз. Смех оборвался, сменяясь рыданиями.

— Что с принцессой? — к нам подошел кто-то из свиты короля.

— Я не знаю, — растерянно ответил король Бланиан. — Похоже, истерика.

Мужчина размахнулся, собираясь дать мне пощечину, но Блай успел перехватить руку и злобно прошипел:

— Только посмей.

Мужчина поспешно отступил, а аминасский самодержец, который, оказывается, узурпатор, присел рядом, привлекая меня к себе. Я не сопротивлялась, да он и не делал ничего, что могло бы вызвать протест. Просто обнимал и гладил по волосам, пока я щедро увлажняла его камзол своими слезами.

— Блай! — гневный вскрик Алекса заставил меня сжаться.

Бланиан не обратил никакого внимания на брата. Я услышала быстрые шаги и стремительно распрямилась, освобождаясь из заботливых рук бывшего жениха. Бросила взгляд на королеву, она ехидно улыбалась. Алекс навис над нами с Блаем, и я встала, стараясь не смотреть на него, не могла.

— Остановитесь, ваше высочество, — сказала я. — Она этого только и ждет.

— Что с тобой? — тихо спросил Алекс, пытаясь поймать мой взгляд. — Лиль, котенок, посмотри на меня.

Послушно посмотрела и чуть не захлебнулась в зелени его глаз, так похожих цветом на изумрудную зелень деревьев Древнего Леса. Я снова всхлипнула и заставила себя отвести взгляд, стараясь не забыть, что это всего лишь… Впрочем, вы уже в курсе, что это. Постаралась взять себя в руки, вроде удалось, и я отошла от обоих братьев. Только сейчас заметила, что Эд снова исчез, нет и Иллиадара.

— А где Эд и король? — спросила я, чтобы заполнить эту неприятную тишину, воцарившуюся в спальне королевы.

— Они преследовали призрак, — ответил Алекс, и мне захотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать его голос.

Даже не думала, что бывает так больно. Я напомнила себе оголенный нерв. Чуть дотронься, и он дергает так, что сердце обрывается. И все же я продолжала стараться забыть о том, что рвало душу в клочья, подменяя личные переживания на переживания за близких мне людей. Брат и архимаг все еще по ту сторону зеркала, значит, они в опасности. Помогло, тревога за них перевесила боль.

— Они одни? — спросила я. — Кто-нибудь помогает им?

— С ними еще два мага, — теперь ответил Блай. — Не стоит беспокоиться, дорогая.

Не успел он договорить, как послышались голоса, и в спальню королевы вышли Сказочник, Иллиадар и еще пять человек, двое из которых носили темно-синие балахоны, расшитые по подолам символами. Как только они вошли, на месте разбитого зеркала появилась монолитная стена. Я взглянула на брата, он слабо улыбнулся и постучал себя по руке опаленным, но все же уцелевшим, свитком. Договор был снова у нас, и скоро принцы узнают, что на троне восседал тот, кто не имел на это право, потому что я уже выбрала своего принца. Я горько усмехнулась сама над собой. И отвернулась к окну, чтобы никто не увидел моих слез.

— Мы упустили его, — зло сказал Эдамар. — Лич исчез, принцесса по прежнему в опасности.

— Матушка, почему? — в голосе моего короля была усталость и легкое раздражение, я обернулась к нему. — Это месть отцу за измену?

Королева ничего не ответила, я пока тоже. Иллиадар опустился на кровать матери и потер лицо. Эдамар задумчиво смотрел на королеву.

— Я одного не могу понять, — заговорил он, — как вы, Герата, могли связаться с личем, как вы его нашли и вызвали на контакт. Нужно ведь знать, чей это призрак. Кто он, Герата?

Королева по прежнему молчала, отвернувшись ото всех, а вот я больше молчать не собиралась.

— А ты его не узнал, Эд? — спросила я. — Ведь ты когда-то был рядом, когда он умер.

Все посмотрели на меня, включая ее мстительное величество.

— Я не понимаю, Лили, — растерянно ответил архимаг. — Их было так много, чьи смерти я видел.

— Ну вспомни же, Эд, — я отошла от окна. — Два юных принца и юный маг вступили в схватку с тем, кто был сильней их, всех троих, и все же эта троица победила.

— Донаг Аганский? — Сказочник потрясенно смотрел на меня. — Но как…

— Закрой рот, девка! — крикнула королева и в меня полетело что-то черное.

Эд машинально поймал эту черноту и уничтожил, даже не обратив внимания на собственные действия.

— Матушка, — братан гневно посмотрел на мать, — не знал, что вы знакомы с магией. Эдамар, — он кивнул, и Сказочник, шепнув что-то, накрыл королеву чуть мерцающим колпаком.

— Сын мой! — воскликнула потрясенная королева. — Ведь я твоя мать!

— Вы всегда учили меня, ваше величество, что для короля нет матери, нет отца, нет братьев, сестер и возлюбленных. Есть только государство и долг короля. — спокойно ответил братан, заставив меня поежится. С таким воспитанием он мог продать меня еще быстрей, так что мне еще повезло, что он отвоевал у Бланиана для меня целый день до свадьбы. — Продолжайте, Лилиан.

— Какое отношение королева имеет к кровавому королю? — вернул меня к основной теме беседы Эдамар.

— Она его невеста, Эд, — ответила я, присаживаясь на скамейку, стоявшую возле ночного столика. — Она видела, кто убил короля и поклялась отомстить всем троим. Тебе, принцу Селестину и принцу Ниару. — я мельком взглянула на братьев, они одновременно посмотрели на королеву, потом вернули свое внимание мне. — Когда король Селестин встретил Аэринн, — продолжила я, — тогда ее величество вернулась к своему плану мести, который отложила на время своего счастливого замужества. Хотя нет, Ниару она нанесла удар, прокляв его детей, обрекая быть вечными соперниками. А тебе, Эд, она очень пыталась насолить, разрушив вашу дружбу с отцом, но не вышло.

— А я все думал, за что меня не взлюбила юная Герата, — усмехнулся архимаг. — Думал, просто ревность к Селестину, даже стал реже появляться при дворе.

— За два года до моего рождения она сумела вытащить мертвого жениха из потустороннего мира и наполнить его силой. Так и появился лич, — закончила я.

— За тобой велась охота, чтобы насолить отцу и его дриаде? — спросил мой король.

— Если бы, — усмехнулась я. — Всем нужно мое приданое. А месть уже как приятное дополнение.

— Зачем призраку золото? — полюбопытствовал Бланиан.

Я промолчала, не хотела углубляться дальше, потому что дальше был договор и привязка двух принцев ко мне любимой. Иллиадар продолжал вертеть свиток в руках, потом сломал сургучную печать и развернул его. Сначала он просто пробежал содержимое свитка глазами, которые постепенно начали увеличиваться, и начал читать уже более внимательно, постукивая ногой по полу. Я напряженно следила за ним. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы он озвучил условия договора наших отцов. Блай, все еще ждавший ответа, проследил мой взгляд. Следом за ним Алекс и Эдамар.

— Что там написано? — спросил принц.

— Лучше бы вы не требовали этот договор, — мрачновато хмыкнул братан. — Лучше бы не требовали. Так что там с твоими землями, сестрица? — Иллиадар поднял на меня взгляд. — Здесь написано, что твой супруг получит тебя вместе с твоим приданым, но распоряжаться им не сможет. И в наследство ты их можешь передать только дочери, которая пройдет огонь Перерождения.

— Там… — начала я.

— Ты уверена, что хочешь рассказать моему сообразительному и алчному сыну про истинное богатство Бернайских земель? — спросила королева, в голосе которой читалась явная насмешка.

Я задумалась. Братан, действительно, был хваткой личностью, да еще со своим воспитанием. Кто его знает, какую выгоду для Радоггая он усмотрит в стране дриад и их источнике. Однако, он ждал ответа, как и все остальные. Я нахмурилась, решая, как избежать объяснений.

— Это я расскажу только своему мужу, — наконец ответила я.

— Которому из них? — добродушно засмеялся Иллиадар.

— Что в договоре? — снова спросил Алекс, и я все-таки взглянула на него. Принц не отрывал взгляда от моего короля, как, впрочем, и его коронованный брат.

— Все присутствующие желают выслушать то, что напридумывали наши отцы? — деловито осведомился братан. Присутствующие кивнули. — Ну, что же, вы сами этого хотели, — вздохнул Иллиадар. — Заберите оружие у принцев, оно может сейчас быть весьма опасно, — приказал своим людям король, единственный король в этой комнате. Кавалеры нерешительно посмотрели на него, и братан сказал, добавив в голос металлические нотки. — Выполняйте. Спокойно, ваши высочества, да- да, Блай, я не ошибаюсь, вы сейчас все поймете. Обезоружили? Отведите их подальше друг от друга. Теперь приступим.

Он читал, а я смотрела за двумя братьями. Бланиан бледнел по мере поступления информации, Алекс слушал совершенно спокойно, ничем не выдавая своих чувств.

— Принцессе Лилиан Радоггайской предоставляется свобода выбора между двумя наследными принцами королевства Аминас. Принуждение к браку с одним или другим принцем делают брак недействительным, и супруг принцессы лишается права на корону, что не дает возможности быть коронованным второму принцу. — читал хорошо поставленным голосом король Радоггая. — Только добровольное согласие Лилиан Радоггайской дарует трон ее избраннику, а до того момента королевством должен управлять назначенный мною, королем Ниаром Пятым, регент, герцог Винорский, мой младший брат и верный соратник, если мне суждено не дожить до момента вступления принцессы Лилиан Радоггайской в период брачного возраста. — далее шли обязанности, которые должны были исполнять принцы до восхождения на престол, потом оговаривалось мое приданое и условия, связанные с ним.

Когда Иллиадар закончил читать, в спальне королевы царило гробовое молчание. Блай и Алекс переглянулись, а потом одновременно посмотрели на меня, я опустила глаза, не зная, что им сказать. Затем все-таки подняла взгляд на Сашу, он мне улыбался. И я разозлилась. Что, решил, что я с приданым уже в руках и трон зад греет? Перевела взгляд на Блая. Он был все еще бледен, но глаза горели странной решимостью, и он смотрел тоже на меня, практически не мигая.

— Ну, кого выбираешь, сестренка? — спросил мой король. — Судьба целого королевства в твоих руках. Хотя постой. Ваши высочества, — с некоторой издевкой произнес вредный братан, — надеюсь, ранее достигнутые договоренности остаются в силе, кого бы не выбрала Лили? — на него сурово посмотрели все, даже королева. — А что? — не смутился король. — Я о благе своего государства радею. Впрочем, думаю, король Алексиан не забудет, кто открыл дверь его камеры и указал, где следует искать принцессу. — я изумленно уставилась на братана, а он продолжал наглеть. — И верю, что король Бланиан вспомнит, что я шел навстречу его желаниям до побега моей шустрой сестрицы.

— В договоре отцов ясно прописано, что перейдет Радоггаю после свадьбы, — глухо отозвался Блай. — Пора умерить аппетиты, ваше… величество.

— Отчего же, у меня душа большая, она и добавку вместит, — засмеялся Иллиадар. — Ладно, шутки в сторону. Лили, слово за тобой.

Я промолчала, не имея желания отвечать. Они все ждали, когда я заговорю, а я думала, как мне выбраться из замка, сесть на Гошу и сбежать в Древний Лес, а лучше домой, но с Гошей. Можно сначала в лес, а потом домой, Сказочник как раз сообразит, как гаэро переправить в мой мир. И гори они тут все синим пламенем… При мысли о синем пламени меня передернуло. Нет уж, пусть живут, но без меня. Двадцать четыре года прожили и еще проживут.

— Я готов отказаться от короны, — неожиданно произнес Блай. — Мне достаточно Лили.

— Что? — теперь мы все смотрели на него. Я вообще была в шоке. Хотя, какой тут шок, тут ма-а-агия, тьфу.

— Ты забыл спросить у самой Лили, — холодно ответил брату Алекс.

— Стоп! — я подняла руку, глядя на ухмылку королевы. — Ни о какой свадьбе не может идти речи, пока не нашли лича. Я не хочу бояться каждый день, что меня на ремни порежут. — и с облегчением выдохнула, кажется, отмазалась… пока. — Куда же ваш сердечный друг делся? — сразу же начала ковать железо, пока женихи не полезли со своими намагиченными чувствами.

— Донаг всегда со мной, — гордо ответила королева. — Он в моем сердце.

Я уже собиралась съязвить, когда увидела, что карие глаза Гераты блеснули синим. Я даже дар речи потеряла, молча тыкая пальцем в нее. Королева с интересом наблюдала за моей пантомимой.

— В чем дело, Лиля? — Алекс подошел ко мне, я тут же отошла, прячась за Блая. Блай с готовностью протянул руки, и я сбежала к брату.

— Он всегда с ней, — негромко сказала я Иллиадару. — Он в ее сердце.

— Это мы слышали, — немного раздраженно ответил Илюха.

— Да ты не понимаешь что ли? — обиделась я. — Он ВСЕГДА С НЕЙ! Он в ее сердце!

Король посмотрел на меня, как на дуру, я перестала обижаться, потому что сам дурак, а на них не обижаются. Зато Эд пристально взглянул на меня, потом на королеву и направился к ней.

— Вы позволите, ваше величество? — спросил он у братана.

— Что ты собираешься делать? — встревожился король.

— Достать мертвечину из вашей матушки, — спокойно ответил архимаг.

— Это опасно? Эдамар, помни, что это твоя королева и моя мать! — воскликнул Иллиадар. Значит, не так уж он прилежно слушался маму, а то «государство, долг…».

Эдамар не ответил, продолжая смотреть на королеву.

— Эдамар! — крикнул братан, вскакивая с места.

— Простите, ваше величество, но я обещал моему другу и вашему отцу, что буду верной защитой его детям. А то, что творит ваша мать является прямой угрозой для вас и вашей сестры. Я вынужден применить меры, чтобы предотвратить дальнейшие покушения. — ответил Эд, и купол разлетелся, освобождая королеву.

На кончиках его пальцев появилось свечение, которое усиливалось и становилось все ярче с каждым мгновением. А потом мощный световой поток понесся в королеву и… разбился о щит, выставленный Донагом. Призрак, сейчас самый настоящий призрак, только глаза продолжали гореть мертвым огнем, стоял перед своей Гератой, блокируя атаку Эда. Эд не обиделся, даже не расстроился. По его довольной физиономии я поняла, что именно этого он и добивался. Оба мага в синих балахонах метнулись к Сказочнику, а передо мной выросли две спины, в порыве защитить мои женихи оказались едины. Тут же спин прибавилось, люди короля поспешили закрыть своего венценосца. Мы с королем переглянулись, у него было такое же обиженное лицо, как и у меня. Иллиадар подал мне руку, и мы встали на кровати в полный рост. Представшее нам зрелище, вовсе мне не понравилось. Ничего не гремело в этот раз, и даже не сверкало, но маги проигрывали. За их спинами заклубился черный туман, в который их загонял лич, нападая с мечом из мертвого огня. Один из магов откинулся назад, и его втянуло в туман, огласившийся воем и рычанием, а потом до нас донесся человеческий крик. Эд извернулся, отбивая удар синего меча клинком из белого огня, но второй маг оказался в опасной близости к туману. Призрак выкрикнул что-то на непонятном языке, и из тумана высунулась голова эттера. Он ухватил мага и утащил в черноту.

— Твою ж дивизию, — выдохнула я. — Кажется, мы попали.

Алекс стремительно обернулся, посмотрел на меня и быстро перекинул через плечо, отбирая свой лунный клинок у обезоружившего его кавалера. А затем метнулся к выходу, Бланиан последовал за ним, прикрывая наш побег. За нами потянулись люди короля, уводя его под своей защитой. Я смотрела, как отчаянно сопротивляется Эд, а потом услышала забористый русский мат. Вывернулась и ахнула, дверь исчезала на глазах, как и окна. В спальне королевы воцарилась тьма, освещаемая белым пламенем Эдамара и серебристым мерцанием лунного клинка. Алекс скрипнул зубами, вручил меня Блаю, а сам направился на помощь Сказочнику.

— Саша! — крикнула я, сразу забывая о всех переживаниях о вреде магии в жизни отдельно взятых принцев и дриад.

— Блай, держи ее крепче, — сказал Алекс, игнорируя меня.

Бывший жених и бывший король итак держал меня, заключив в железный капкан рук. Но после слов брата, развернул к себе лицом, не давая смотреть на происходящее. Я попробовала вырваться, но у меня ничего не вышло. Блай гладил меня по спине, пытаясь успокоить, а я не хотела успокаиваться, потому что он был там, потому что ему угрожала опасность, потому что он мог погибнуть сейчас из-за меня, пытаясь защитить.

— Пусти! — потребовала я.

— Не надо смотреть, — ответил Бланиан и прижал мою голову к своей груди.

Я извивалась змеей и, наконец, сумела вывернуться, чтобы замереть от ужаса. В кромешной тьме светились несколько пар синих глаз. Лунный клинок, привычно раздвоенный Алексом, разрезал со свистом воздух, отбиваясь от молчаливого нападения потусторонней нечисти. Одна из тварей приблизилась к нам, и кто-то рядом попробовал отбиться. Но раздался вскрик, потом еще и еще один, и во тьме разнесся крик королевы:

— Донаг, там мой сын!

— Отродье Селестина, — ответил призрак.

— Мой сын, это мой сын, Донаг! — в голосе королевы послышался страх. — Ты не тронешь его!

— Когда я обрету тело, у нас будут наши дети, Герата, семя Селестина должно исчезнуть так же, как и ниаровы щенки, — спокойно ответил мертвый король.

— Нет, возлюбленный, нет, умоляю! — она плакала. — Пощади моего сына, прошу тебя.

— Плод твоей измены? Нет. — лич был непреклонен.

В темноте слышались рыдания. Я тоже готова была зарыдать, потому что вокруг лунных клинков собиралось все больше синих глаз, они окружали Алекса, и он еле успевал отбиваться. Вдруг клинки переместились куда-то вниз, и я поняла, что Саша упал.

— Серебряков! — заорала я. — Ты еще живой?

— Иванова, — донесся ответ, — ты не могла бы пока заткнуться, я немного занят.

— Если еще раз умрешь, я за Блая замуж выйду, понял? — истерично выкрикнула я.

— Даже не надейся, — последовал ответ, прерываемый тяжелым дыханием.

— Меня это устраивает, — усмехнулся Бланиан.

— Братец, только через мой труп, — весело откликнулся Серебряков.

— Я же сказал, что меня это устраивает, — засмеялся Блай, а я захотела убить их обоих. Язык они общий нашли, посмотри на них, и, главное, время самое подходящее.

Рядом снова зарычали, кто-то закричал, а следом закричала королева.

— Сынок!

Иллиадар почему-то не ответил. Теперь и я начала нервничать.

— Илюшенька, — позвала я. — Братишка, ответь, пожалуйста.

— Я тоже немного занят, — отозвался братан, явно борясь с кем-то. — Дайте мне уже меч! — крикнул он.

Рыдание королевы оборвалось на высокой ноте.

— Отзови своих тварей, — неожиданно спокойно сказала она. — Отзови своих тварей или огради моего сына.

— Нет, — последовал ответ.

— У меня нет другого выхода, возлюбленный, — все так же спокойно продолжала Герата. — Сына я люблю больше, чем тебя.

И что-то случилось. Сначала раздался душераздирающий вой, потом задрожала спальня, а потом вернулись окна, и свет солнца озарил покои. Эттеры метнулись обратно в черный туман, который сворачивался на глазах, Алекс упал на колени, потом растянулся на полу, выронив мечи. Его грудь высоко вздымалась, лицо раскраснелось. Он закрыл глаза, но только я собралась кинуться к нему, как несносное чудовище сообщило:

— Я живой, Блай, обломайся.

— Что? — не понял бывший король.

Я вырвалась из его рук, спеша к Эду, который тоже лежал на полу, только он был весь в крови. Сзади раздались торопливые шаги.

— Матушка, — воскликнул Иллиадар.

На мгновение я оторвалась от Сказочника и обернулась туда, где была королева. Она лежала на полу, ее рука покоилась рядом с рукоятью ножа, торчавшим из ее груди. И почему-то только сейчас я поняла, что лич исчез. «Он всегда со мной. Он в моем сердце». Сердце Гераты больше не билось, Донагу больше не за что было задержаться. Как же все это грустно и страшно…