Глава 17.1

К моей вящей радости, Вилла сообщила, что идти больше никуда не надо, потому как мы уже пришли, а на мой резонный вопрос, зачем же было так спешить, если Велес этот все равно пока не готов нас принять, она, пожав плечами, ответила:

— Здесь небезопасно, сама видела. Чем опаснее местность, тем быстрее стоит ее миновать.

— Это еще поспали по дороге, — поддакнула Лил. — В прошлый раз, помнишь, проклятые пиренейцы словно взбесились. Ни минуты отдыха не дали, так и шли, точнее, бежали непрерывно двое суток… Я даже ноги стерла, пока сюда добежала, — сказала она уже мне.

— Ага. Охраняли новое потомство, злые, как сволочи, — меланхолично протянула Вилла.

Я захлопала ресницами. Бегом? Двое суток?! Это вообще, возможно? Нет, ну они дикие люди, то есть, не совсем, конечно, люди, но все же… Что-то мне подсказывает, что даже для их звериных сущностей бежать двое суток — это слишком.

Вилла словно прочитала мои мысли:

— В зверей не перекидывались, — сказала она. — Таково условие Велеса.

— Почему?

— Ему виднее, — серьезно ответила Вилла. — Велес мудр, как Вселенная, и могуч, как жизнь и смерть, вместе взятые. Издревле он покровительствует свободному народу.

— Если он так всемогущ, почему же не помог вам навсегда извести людей? Уничтожить нас? — возразила я.

Вилла посмотрела на меня с сожалением. Я хорошо знаю этот взгляд. Так смотрит на самую глупую собаку нашей псарни Леди, когда та промахивается носом, не попадая в плошку с водой.

— Ты глупа, — сказала Фосса.

Лил только головой покачала, поджимая губы. Она была солидарна с подругами.

— Для нас никогда не было целью уничтожить людей, — сухо сказала Вилла. — Мы не начинали с вами ни одного сражения. И не мы пришли на ваши земли, вытесняя вас с плодородной почвы.

— Вот я и говорю, — согласилась я. — Если мы такие плохие, почему было не истребить нас? Окончательно и бесповоротно?

— Ты рассуждаешь, как человек, — с отвращением сказала Фосса. — А я-то уже начала думать, что ты другая.

Мне стало совестно, хотя и говорила я разумные и логичные вещи, непонятно, чего они так оскорбились. Ну не верю я, что оборотни эти сплошь все белые и пушистые, какими они себя пытаются представить! И, между прочим, имею на это право! Даже если все святые писания, вместе взятые, все предания о святых праведницах, врут, ладно, с этим, как-никак, но я еще как-то могла бы… не то, что согласиться, но, по крайней мере, не спорить… Но.

Но кто, как не оборотни, убили моего отца? Маму? Пусть тело не нашли, но ведь, если бы была жива, вернулась бы домой! И Андре… Его-то они убили на моих глазах!

С этим ведь не поспоришь!

Так что пусть не прикидываются хорошенькими, и считают меня глупой, и человеком, все равно. Я им не верю, и точка.

Лил, стараясь избегать контакта глазами, притихшая и какая-то поникшая, хоть и лицо осталось неподвижным, как мрамор, но я уже научилась определять их настроение и без явного проявления эмоций на лице, быстро собрала кости и остатки ужина, завернула их в уложенные в ряд, один край на один, листья, и скрылась за деревьями.