Глава 23.4

— Но как об этом стало известно? — пролепетала я. — О моем посвящении?

Грэст посмотрел на меня так, словно я только что упала, скажем, с луны.

— Чутье, — небрежно обронил он. Подумал несколько секунд, кивнул своим мыслям, и добавил: — По-хорошему, как стало известно о посвящении, вам непременно нужно было уйти с озера, и двигаться к священным землям, через заброшенный город, в котором остановилось время. Там можно было бы запутать следы. После выхода из проклятого места какое-то время не оставляешь ни следов, ни запаха, поэтому чем быстрей бы вы попали туда, тем было бы лучше.

Его монолог я сопровождала горестными охами и вздохами, которые под непонимающим и досадливым взглядом пришлось прервать, зажал ладонью рот.

Грэст продолжал:

— Я так рассудил, да и думаю, Вирд с Ривом тоже, так-то мы, сама понимаешь, не общались, вроде как каждый поодиночке… что вы на рассвете еще выдвинулись к городу, и сам туда отправился, чтобы хоть посмотреть, с какой стороны зайдете, а если повезет, проследить, откуда выйдете… Собственно, поэтому я и запоздал к схватке. Да и парни тоже. Я уже на подступах был, когда учуял, что вы и думать не думали с озера сойти, если честно, обалдел, непонятно, чем вообще руководствовались…

— Зато мне понятно, — еле слышно пролепетала я.

— Что? — не понял Грэст и уставился на меня, прервавшую его мысли. Такое впечатление, что построение логических цепочек потребовало значительных умственных затрат, и ему пришлось упустить меня из внимания.

— Я виновата, — сообщила я Грэсту убитым голосом. — Это я… заистерила, — это слово далось мне с трудом, но оно и частично не отражало моей глупости. — Да что там, — воскликнула я и махнула рукой, снова покрывая Грэста темными масляными брызгами, — здесь только моя вина. Нервы, видите ли, у меня не выдержали! Надо было наподдать мне, и силой увести, а сопли размазывать попросить потом, как Вилла это умеет делать.

Грэст, уставившись на меня во все глаза, моргнул.

— Просить насчет размазывания соплей, я имею ввиду, — пояснила я, и Грэст как будто выдохнул. — Приказывать даже.

Грэст задумчиво потер лоб.

— Но почему Вилла не сделала это? — горестно воскликнула я. — Ведь она знала, вот, как и ты, что за нами… за мной придут?

Грэст снова потер лоб, затем его могучая ручища переползла на макушку, которую он поскреб.

— У нас принято уважать членов стаи, — наконец, спокойно сказал он. — Видимо, Вилла решила, что ты имеешь право на те эмоции, что испытывала, а может, что имеешь право отдохнуть. Думаю, она решила дать тебе эту возможность, а сама просто готовилась принять бой.

Я вспомнила непроницаемые лица Виллы и Фоссы, сочувствие, сочащееся сквозь такую же маску на лице Лил, и почувствовала, как от стыда мои щеки вспыхнули ярче углей.

— Но кто это был? — через какое-то время спросила я. — Я видела самых разных, — на миг я запнулась, но быстро продолжила: — свободных.

Грэст кивнул.

— Среди нарушивших закон, помимо наших, тилатинов и лирых еще, но там буквально пара отчаянных, были полярные, элсмирцы, красные. Красные, ты наверно, поняла, с рыжими, красными волосами и белой кожей. Элсмирцы и полярные блондины. Только у элсмирцев длинные косы и желтые глаза, а у полярных глаза горят красным, и от волос они избавляются. На голове, — зачем-то добавил он, словно это имело для опознавательности какое-то значение, отчего я часто заморгала.