Глава 24.4

Грэст что-то прорычал, глядя сквозь, должно быть, это означало, что его тоже заботит мое самочувствие.

Тело начало понемногу выходить из оцепенения, но на смену ему пришла слабость, я поняла, что могу двигаться, но каждое движение дается каторжным трудом.

Вирд понял. Легким рывком он оказался на ногах, отошел на пару шагов, сопровождаемый ревнивым взглядом Грэста.

Быстро нагнулся, подхватил что-то легкое, и приблизившись, положил рядом со мной какую-то тряпку, по-прежнему избегая смотреть на меня.

— Вот, Эя, — сказал он мягко, настолько, насколько гортань волка вообще на это способна. — Человеческие женщины стесняются своего тела и прячут его под одеждой. Так они чувствуют себя более защищенными.

Я удивленно взглянула на него снизу-вверх.

— Я принес тунику, — добавил он, и чуть уловимо потянул носом. — Фоссы, — сказал он, — я успел схватить то, что было, когда отправился за вами.

Я села, обхватив рукой колени, а второй попыталась воздвигнуть между нами преграду в виде пыльного серого куска ткани.

— Ты специально притащил ей одежду! Специально, чтобы она выбрала тебя! — взревел Грэст, и Вирд победно улыбнулся, сверкнув полоской зубов на загорелом лице.

— Но ее отнимут для боев, — мрачно пророкотал Грэст.

Я наконец, попала руками в дырки, обозначающие рукава и натянула тунику, изо всех сил пытаясь натянуть ее на колени, до самой земли. Выходило не очень.

— Если так уверен в себе, участвуй в боях на равных, — рыкнул в ответ Вирд. — Если тебя допустят, — добавил он. — После того, что ты с ней чуть не сделал.

Я вспыхнула, если честно, покоробленная словом «чуть».

Это у них тут так называется?!

Да я чуть Богине душу не отдала от страха, стыда и осознания собственной беспомощности!

Статную фигуру Фоссы туника облегала, на мне же висит мешком, но все же не настолько, чтобы обтянуть подтянутые колени, пока сижу на земле, самое главное остается на всеобщем обозрении…

— Мне плевать, допустят, или нет! Она моя! Она будет моей! — поправился Грэст, встретившись с широкой улыбкой, более подобной оскалу, на лице Вирда.

— Я буду биться за нее. И одержу победу, — добавил он твердо.

— Посмотрим, — не стал спорить Вирд. — Я тоже уверен в своей победе.

Я, наконец, справилась с проклятой туникой, привстав на колени и обтянув то, о чем леди не будут говорить вслух, а я вот… да и какая после всего этого из меня леди? Я уселась на пятки, положив кисти на голые колени, как статуэтка, изображающая языческое божество с головой кошки, как я встречала на картинках в книгах.

На этот раз Грэст не стал спорить. Он хмуро кивнул своим мыслям, а затем сообщил Вирду голосом заботливой тетки-дуэньи, в том случае, если тетка-дуэнья всю жизнь курит моряцкую трубку, чего, конечно, с дуэньями в жизни нечасто случается:

— Девочка проголодалась.

— Да что ты? — восхитился его заботой Вирд.

Я тоже восхитилась, но все же оставила восторги при себе. Сердце все еще колотилось, как бешенное, но услышав о еде, желудок жалобно сжался и робко поскреб изнутри.

— Проголодалась, — упрямо сообщил Грэст, по-прежнему не глядя на меня. — Иди на охоту.

Глаза мои расширились, и я икнула, тут же зажав ладонью рот.

Вирд, очевидно, поняв мои мысли, для этого быть оракулом не надо, скрестил на широкой, покрытой шрамами груди руки, и поинтересовался:

— И оставить тебя с ней наедине?

Грэст только ручищей махнул.

— Какое там, — посетовал он. — Мы же договорились.

Вирд кивнул, соглашаясь.