Глава 9.1

ЧАСТЬ II

ЗАПОВЕДНЫЕ ЗЕМЛИ

Глава 9

— Не бояться смерти! Не бояться боли! Не бояться жизни!

Стройный гул голосов, соперемежаемый звериным рыком, раздается откуда-то снизу, словно я снова в башне, а во дворе замка орут сотни людей. Но какая-то эта башня слишком высокая… судя по крикам…

— Не бояться смерти! Не бояться боли! Не бояться жизни!

В такт каждому призыву раздается глухой удар, и башня покачивается.

— Смерти!

— Боли!

— Жизни!

Удар. Удар. Удар.

В ответ каждому удару и покачиванию башни пульсирует в ребрах, в пояснице, бегут полчища мурашек по ногам, пальцам рук, словно каждая мурашка вооружена острой иглой, что вспарывают кожу.

Ощущение, что я отсидела, отлежала все тело, и чувствительность возвращается с водопадом боли.

Кровь шумно пульсирует в висках, заглушая даже рев толпы внизу.

Я поняла, что руки и ноги подрагивают, но мысли слишком вязкие, и не могут удержаться на одном месте, как мартышки, скачут с ветки на ветку, и поэтому я не могу испугаться.

Чувствительность возвращается медленно, вместе с ломотой костей и шумом в голове.

В горле пересохло, язык распух и занимает весь рот. Я открыла глаза и свет неприятно резанул их, под веками защипало. Смутные пятна, прыгающие перед глазами, постепенно слились в очертания, и я увидела над собой странный потолок, словно переплетенный из множества ветвей. Потолок в форме купола, высокий, я лежу под самой серединой, то есть под самой высокой его точкой. Свет сочится из боковых просветов.

Наверно, я еще сплю, и мне это снится, подумала я. Этот потолок из ветвей, крики, покачивание кровати. А если не сплю, дело совсем плохо. Должно быть, галлюцинации от боли.

Что-то пощекотало щеку, и я медленно, превозмогая боль в шее, повернула голову. Сквозь щели, заменяющие здесь окна дует легкий ветерок, и сейчас он качнул тонкую ветку, всю в мелких листочках, что спускается с потолка.

Я захлопала глазами, картинка стала четче, и свисающие с потолка лианы прорисовываются все более отчетливее.

Раздался стон, и я поморщилась от того, как больно он впился в голову, с запозданием осознав, что это мой.

Осторожно, опираясь ладонями о что-то мягкое, я села и зажмурилась, от того, что голова закружилась. Открыла глаза, и, отведя в стороны рыжие спутанные пряди, осмотрелась.

Я сижу на овальном холме с ровными краями, на грубой зеленой подстилке. Запах сена и листвы подсказывает, что мое ложе сделано из веток и травы. С груди соскочило мягкое покрывало, то самое, из кареты, к нему прилипли сухие травинки… и… я обнаружила, что на мне лишь нательная рубаха. Правый рукав разорван, на локте дыра.

Я оглянулась — комната небольшая, меньше моих покоев, не больше комнатушки в башне. Круглая. Пол коричневый, шероховатый, точно покрытый корой дерева, и даже, кое-где, густым зеленым мхом.