Глава 11.7

Вилла? От меня? Не на шаг? Звучит вообще-то не слишком воодушевляюще.

— Она сказала, что хотела меня убить, — буркнула я.

Дэз, наконец, удалось сунуть каждому из детей по отдельному куску. Она обернулась к нам и пожала плечами.

— Я тоже голосовала за твою смерть. Ты слаба. Но Совет решил иначе. Ты пойдешь к Велесу.

Я захлопала ресницами и возмущенно заявила:

— Я не хочу ни к какому Велесу! Я хочу домой!

Дэз с Изабеллой переглянулись. У Дэз вид сердитый, у Изабеллы скорее сочувственный.

— Да что ты заладила, домой, домой. Куда тебе домой? Подумай-ка хорошо! — сказала Изабелла.

— Дело твое, — сказала Дэз. — Но Изабелла права. Там тебе точно не жить.

Я опешила.

— Почему?

— Тебя убьет ваша же Церковь. Или думаешь, после того, как ты пробыла столько с теми, кого они называют оборотнями, тебя помилуют?

Я заморгала и кивнула.

Изабелла сочувственно улыбнулась, а Дэз продолжила:

— Ты знаешь, скольких ваших женщин сожгли на кострах, только по подозрению, что они были с оборотнями?

Я вспомнила, как священные писания предостерегают женщин от контакта с оборотнями, и как святая Иулия освободила пятьдесят блудных сестер, и как все они проходили ритуал очищения огнем, чтобы выжечь само присутствия духа дьявола…

Старая Пепа рассказывала, что раньше женщины, подвергшиеся насилию оборотнями, сжигались.

— Подозрению? — переспросила я. — То есть, эти женщины… они… Они не были? Ну, с вашими мужчинами?

— В отличие от вас, мы никогда не бросаем своих щенков, — гордо сказала Дэз. — Если человеческая женщина понесет от свободного, закон никогда не отпустит ее на верную погибель.

— Человек может… забеременеть от зверя?

Дэз и Изабелла переглянулись и фыркнули.

Изабелла подмигнула мне.

— Ну я-то смогла. Делов-то!

Обе женщины рассмеялись, а я заморгала.

— Ты человек?!

— Тише!

Блондинка замахала не меня руками.

— Ребенка разбудишь.

Только сейчас я увидела, что в неком подобии свитого из пышной шапки травы гнезда рядом с Изабеллой спит тот самый младенец, что я видела днем. Кроха закряхтел, принялся махать ручками и ножками над макушками травы. Несмотря на то, что на землю опустилась ночь, остался абсолютно голым, даже не накрыли его ничем. Изабелла склонилась к ребенку, что-то ласково зашептала, успокаивая. Через минуту снова воцарилась тишина, лишь стрекочут сверчки, изредка ухнет ночная птица, да вполголоса переговариваются женщины, что укладывают малышей спать.

Изабелла обернулась ко мне.

— Конечно, человек. А кто же еще? Сначала было трудно, а потом привыкла.

— Ты замужем за одним из них?

— Муж погиб, но я осталась в Стае.