Глава 7

Она была красива. Пожалуй, очень красива. Смуглая кожа, каскад каштановых кудрей, огромные голубые глаза, пухлые искусанные губы. Голос… низкий, грудной, про такие принято говорить обволакивающий.

Пользуясь тем, что меня никто не заметил, я вся обратилась в слух. И зрение.

— Прости меня, Фиар, — плакала женщина. — Я знаю, ты сможешь… Ты сильный! Ты — благородный.

Зверь хранил молчание.

Очевидно, подбодренная тем, что ей не отвечают, женщина продолжила:

— Я не буду оправдываться, искать причины… Я оступилась. Я виновата. Да, меня заставили, да, ты не представляешь, через что мне пришлось пройти… но я виновата, виновата перед тобой…

— Зачем ты пришла, Альбина? — раздался низкий голос Фиара. Отстраненный, безэмоциональный. И мне послышалось, что за этой отстраненностью как будто скрывается что-то… боль? — Прошло много лет.

— Да, прошло много лет! — с жаром поддержала женщина. — Но время, увы, не властно над моими чувствами к тебе! Прости меня, если сможешь…

— А если не смогу? — спросил волк. И в голосе его послышалась угроза. Очевидно, послышалась не только мне, потому что женщина заговорила быстрее, словно опасалась, что перебьют, оборвут на полуслове… а может, и не только это.

— Но ведь… Ты снова… ты, — выдохнула она. — А я оступилась так давно…

— Чего ты хочешь, Альбина? — спросил Зверь, отводя от себя ее руки и делая шаг назад.

Ничуть не смущаясь, женщина двинулась за ним. На коленях.

Зверь стоял спиной, но каким-то образом я знала, что сейчас он брезгливо скривился.

— Я хочу вернуть все как было, — выдохнула женщина и снова предприняла попытку схватиться за одежду Фиара. Ей этого не позволили.

— Ты здесь потому что знаешь, волк никогда не поднимет лапу на самку, — задумчиво проговорил Зверь. — Но я не поручусь за Аделу. И остальных. Уходи, откуда пришла, Альбина.

— Нет, пожалуйста, — зарыдала женщина, — не выгоняй меня, Фиар!

Отчего-то имя Зверя в ее устах отдалось болезненным спазмом в груди.

— Рядом с тобой мне ничего не страшно. Пожалуйста, дай мне хотя бы один шанс! Всего шанс, Фиар…

Зверь снова брезгливо отвел от себя ее руки.

— Какой шанс, Альбина, — устало сказал он. — Я женат.

— Я слышала, — тихо проговорила женщина. — Это большое горе, Фиар.

Я нахмурилась. Ладно, Зверь назвал меня женой… Пусть я не признаю и не собираюсь признавать обычаи свободного народа, но его победа в брачном поединке позволяет ему считать меня женой. Но почему женщина считает женитьбу на мне большим горем?

Я часто моргала, когда Фиар обернулся и сразу встретился взглядом со мной. Я закусила губу и отчаянно покраснела, сообразив, что он знал о том, что стою здесь, подслушиваю и подсматриваю с самого начала.

Зверь сделал приглашающий жест.

— Войди, Эя, — приказал он.

Я не посмела ослушаться.

На негнущихся ногах зашла в комнату и приблизилась к Фиару.

Увидев меня, женщина отпрянула. Сначала в глазах ее отразился страх, даже ужас, потом они полыхнули злобой. Она бросила какой-то затравленный взгляд на Фиара, а потом отчего-то выдохнула с видимым облегчением.

— Это… это, — забормотала она, снова переводя взгляд на меня. — Но она же… Ее здесь быть не должно!

— И тем не менее она здесь, — спокойно сказал Зверь. — И, если бы ее не было, это бы ничего не изменило.

— Но как же, — женщина переводила недоуменный взгляд с меня на Фиара. — Как же мы?!

Зверь пожал плечами, словно не понимал, о чем она говорит.

— Ты забыла, что волк — символ чистоты, Альбина, — сухо сказал он и добавил с нажимом: — Он не подбирает падаль.

Глаза женщины полыхнули гневом. Красивое лицо исказилось от ярости. Наградив меня напоследок уничтожающим взглядом, она обошла меня и выбежала из кабинета, хлопнув дверью.

Какое-то время волк стоял и смотрел перед собой невидящим взглядом. А затем тяжело опустился в кресло у камина. Взгляд волка был пустым. И видеть его каким-то потерянным, словно опустошенным, рядом с пустым проемом камина, было как-то неправильно. Что-то внутри меня дрогнуло.

Не вполне понимая, что делаю, я опустилась рядом. Второго кресла поблизости не оказалось и поэтому я выбрала в качестве сиденья белую шкуру у камина. Учитывая, что кресло было низким, а я села на пятки, после того, как опустилась на колени, а волк еще подпер лоб руками, чьи локти расположил на разведенных коленях, наши головы оказались почти на одной высоте.

Я протянула руку и положила ладонь на руку Зверя.

— Расскажи о ней, — попросила я.

Волк замер от моего прикосновения, словно боялся спугнуть. Я не убрала руку, а Фиар заговорил.

— Волк никогда не поднимет лапу на самку, — сказал он. — Даже на такую гиену, как она.

— Гиену? — удивилась я.

Зверь отнял ладони ото лба и посмотрел на меня. Я продолжила хлопать ресницами, ожидая ответа, и Фиар поморщился.

— Она человек, — сказал он и, подумав, добавил: — Оборотень.

Я кивнула. К сожалению, на своей шкуре уже знала, что это значит. Но что могла сделать эта, пусть и до крайности неприятная женщина, ему? Такому огромному и сильному?

Какое-то время Зверь хранил молчание.

— Ты в самом деле хочешь это знать? — наконец, спросил он.

Я кивнула, не задумываясь. У меня появился шанс немного узнать хозяина замка. Того, кто спас мою жизнь и честь… И, кто по законам Луны считался моим мужем…

Того, что случилось сразу же после моего ответа, я точно не ожидала.

Приподнявшись, Зверь подхватил меня на руки, я даже ахнуть не успела. А потом понес куда-то.

— А куда ты меня несешь? — пискнула я, сжавшись в комочек.

Мне показалось, что рука, которой Зверь поддерживал под… ну, скажем, бедро, дрогнула. А еще его прикосновения были горячими. Обжигающими.

— Я обещал тебе ужин, — хрипло сказал он.

И при этом посмотрел такими голодными глазами, что я сама ощутила себя ужином. Или, скажем, десертом.

Несмотря на мои опасения мы и в самом деле вернулись ко столу с остывшими блюдами. Усадив меня в кресло, Зверь, словно с неохотой отнял руки и занял свое место.

Я молчала, не поднимала глаз. Ждала, пока он заговорит.

Потом все-таки, видимо, голод взял свое. Потому что я в два счета расправилась с остывшей отбивной и перетащила на тарелку фаршированную грибами котлету из мяса птицы и немного запеченных овощей.

Утолив голод, взглянула на Фиара.

Зверь ел много, пожалуй, очень много… и жадно. Время от времени бросал на меня такие взгляды, от которых щеки сами собой вспыхивали румянцем.

А еще как-то это все… Показалось милым. Несмотря на какой-то очень, судя по реакции Зверя, неприятный привет из прошлого, это не лишило его аппетита. Ну вот совсем не лишило.

Я с нетерпением ждала, пока он утолит голод и заговорит. Сердце тревожно сжималось от мысли, что эта женщина, которая, должно быть, некогда много значила для Фиара и есть та, кто заманил меня в ловушку… А еще из головы не шло письмо от мамы… Было ли оно поддельным? Мне не верилось, что можно обмануть дочернее чутье и не хотелось верить, что письмо, написанное мамой, могло заманить меня в ловушку. С другой стороны… мама могла просто не знать, что меня ожидает, когда встречу, сбежав, церковников… От одного воспоминания меня передернуло, а в сердце шевельнулась теплая благодарность к Фиару. А еще эта женщина… Альбина… она очень удивилась, увидев меня. Явно не ожидала встретить, и даже сказала, услышав о том, что Зверь женат что-то типа того, мол, какое горе и все такое… То есть, в отличие от мамы (или мага, подделавшего мамочкин почерк), она точно знала, что отправляет меня в ловушку…

— Мой зверь был против, — нарушил тишину Фиар и я вздрогнула. Но Зверь, казалось, не заметил, что я задумалась. Он смотрел в пустоту перед собой, как бывает, когда человек с головой погружается в воспоминания. Голос его был глухим, взгляд затуманенным. — То есть, я имею ввиду, мой волк. Она ему не нравилась. Очень не нравилась. Он рычал внутри, даже пытался щериться и кусаться.

Я попыталась представить, каково это. Твоя ипостась, твоя вторая сущность пытается укусить… Тебя. Это как? Одним словом, ничего такого представить у меня не вышло. Зверь тем временем продолжал.

— А я был очарован. Влюблен. До потери разума, как мальчишка. Волки женятся только раз в жизни. За редким, очень редким исключением.

А я почему-то вспомнила слова… то ли Джейси, то ли Эльзы.

— Однажды Зверя погубила женщина.

И вздохнула. Я заранее знала, что рассказ не будет веселым.

— Наш брак не был благословен Луной, — сказал он. — Из-за того, что ее не принимал мой волк. Он не приходил, когда я звал его в ее присутствии. Он очень ей нравился…

— Он прекрасен, — пробормотала я, вспомнив гигантского черного волка с горящими глазами.

Вопреки всему, Зверь нахмурился.

— Она говорила так же, — сказал он. А я прикусила язык.

— Она сама просила позвать его. Говорила… Неважно…

Зверь замолчал и продолжил после паузы.

— Она говорила, что сама ушла от людей. Что не в силах больше терпеть их двуличность, лживость. Сказала, что очарована законом и традициями свободного народа, что еще маленькой девочкой мечтала жить честно. В стае.

— Наш брак не был благословен Луной, — повторил Зверь. — И жениться на ней по человеческим законам… это было невозможно.

Я кивнула.

Стоило только представить, как на пороге Церкви появляется Зверь… и, больше ничего представлять, собственно, уже не нужно. Итак, больше чем достаточно. Да церковники книгу бы написали под названием «Изгнание Зверя». Причем на каждой странице были бы новые пытки. С картинками. Видение было таким неожиданно ярким, что я поморщилась.

— Мы прожили вместе год, — сказал Фиар. — Я — альфа свободной стаи, вожак стаи Семи Лесов и человеческая женщина Альбина.

Казалось, это имя он выплюнул и с трудом сдержался, чтобы не вытереть губы.

Он замолчал и я не посмела нарушить тишину.

— А ей нужно было лишь подобраться поближе к альфе стаи Семи Лесов, — наконец, сказал Фиар и в ответ на недоумение, написанное на моем лице, пояснил: — К волку. На что она только не шла, чтобы попросить меня показать волка. И я был рад исполнить любое ее желание… Я. Но не мой волк.

Я часто заморгала, чувствуя ком в горле. Я внимательно слушала Зверя и прекрасно помнила, что волк не любил избранницу Зверя. А может… остерегался?

Захотелось встать и подойти к Фиару, положить руку на плечо. С самого начала было понятно, что история будет невеселой, но сейчас меня просто затрясло. Я с трудом сдерживала себя, чтобы не попросить волка остановиться, и одновременно понимала, что не отстану от него, если вдруг остановится.

— Я нашел ее умирающей, истекающей кровью, — глухо сказал Зверь. Я не удержалась, вскрикнула, поспешно закрыв рот ладонью. Фиар продолжал: — Это была магия иллюзии. Ментальная магия Церкви, — мое сердце зашлось в бешеной скачке. Я ведь и сама применила магию иллюзии, чтобы сбежать от него, применила прямо в его замке… каково ему было узнать об этом? И все же он нашел в себе силы бежать за мной… и спасти. Голос Зверя стал глухим. — Она едва дышала в моих объятиях… Я ясно видел, что она умирает. У волков есть возможность поделиться силой. Правильнее будет сказать — отдать свою силу, тому, кому она нужнее. Для этого нужно воззвать к Луне… и очень, очень любить того, с кем хочешь поделиться силой волка. Я взывал к Луне, когда она вонзила мне нож в сердце.

Я вскрикнула, тут же закрыв рот ладонью. Глаза защипало, мир отделила пелена.

— Это был не просто нож, — продолжал волк. Голос его из глухого стал бесстрастным, словно хозяин растерял последние остатки эмоций. А я вспомнила Зверя в своих видениях и поняла: в них я видела его после. Неудивительно, что после такого в твоем сердце не остается места для чувств.

Я всхлипнула.

— Это был не просто нож, — повторил Фиар. — Это был осколок Источника. Частица магии в ее истинной форме… И оскверненная силой церкви. То, что назначено богами давать жизнь теперь было предназначено, чтобы забирать ее. Изымать истинную сущность.

— Я, — не скрывая слез, пробормотала я. — Я не понимаю тебя…

Зверь пожал плечами.

— Ей нужно было подобраться к волку, Лирей, — пояснил он. — Ей нужно было убить волка. Лишить силы альфу Стаи Семи Лесов. Такое у нее было задание от Церкви. Зачем им тот, кто объединяет стаи? Кто бьется за Источник… то есть бился за Источник. Тот удар в сердце решил все.

— Что произошло дальше? — плача, спросила я.

— Она убила моего волка, — сказал Зверь. — То есть это тогда я думал, что она убила его. Так думали и остальные.

Слухи о том, что альфа стаи Семи Лесов лишился волка, быстро разлетелись не только по королевству, но и по Заповедным землям. Единая стая распалась. Каждый клан возомнил себя стаей и вместо того, чтобы продолжать бороться с настоящей угрозой — с людьми, стаи начали грызться между собой.

Когда пришли люди, мы были разобщены. Можно сказать, нас истребили поодиночке, как и истинных магов, покровителей стихий.

— Забытый город, — вырвался у меня шепот, а перед глазами стояли руины, через которые мы шли с Виллой, Лил и Фоссой.

Зверь хмуро кивнул.

— И другие наши города. Люди вытеснили нас с плодородных земель, воспользовавшись гостеприимством и наивностью. Но в тот раз они отрезали нас от Источника.

— Источника? — переспросила я.

Зверь кивнул.

— Источника истинной магии, которую Церковь обратила во зло.

Я кивнула, словно поняла. Но меня волновало другое.

— А что было дальше?

— Дальше? — Зверь пожал плечами. — Люди нападали, волки отбивались. Не очень успешно. Трудно действовать не сообща. А люди… церковники. В своей ненависти к нам они были едины.

— Нет, — вытирая слезы, покачала я головой. — Что было с тобой?

— Со мной? — казалось, волка удивил мой вопрос. — Со мной все было кончено.

Его слова резанули сердце. Но он не заметил. Продолжал.

— Утратив свою силу, я не мог стоять на страже Заповедных земель. Не мог вразумить сородичей и даже убедить их не затевать грызню между собой, в то время. Как наш главный и единственный враг не дремлет. Потеряв волка, я потерял все.

— Ты ушел, — прошептала я. — Из стаи?

Зверь кивнул.

— Будучи всего лишь человеком, я не мог оставаться среди своих. Обычно, когда убиваешь волка, погибает и человек. Но я, проклятье Луны, я оказался слишком силен и выжил. Хоть и не хотел этого.

Я долго скитался в лесах, но меня выследили церковники.

Он замолчал, а у меня сердце сдавило, когда только попыталась представить, каким пыткам аббаты подвергли его, когда выследили. Своего главного врага… который утратил свою силу.

— Они ушли, думая, что добили меня, — сказал Зверь, защитив меня от подробностей, и, слыша это, захотелось не заплакать, захотелось прямо завыть в голос!

Но следующая фраза Зверя послужила ушатом холодной воды.

— А кто такой Андре? — спросил он.

Какое-то время я хлопала ресницами, пытаясь прийти в себя. Впервые я вспомнила о потерянном женихе без… саможаления, что ли. Я казалась себе такой несчастной, когда думала, что злая судьба лишила меня любимого. Но услышав историю Зверя устыдилась собственных мыслей. Он тоже утратил возлюбленную. Но если у меня осталась светлая память об Андре… У него не осталось даже этого… И неважно, что Альбина жива, а Андре…

— Андре, — задумчиво проговорила я, не зная, с чего начать.

— Ты повторяла его имя в бреду, — сказал Зверь.

Я закусила губу, а потом просто сказала:

— У меня был жених. Он погиб. Когда на нас напали волки, чтобы… отбить меня.

Зверь нахмурился. Казалось, он крепко призадумался над моими словами. Но у меня было, что еще сказать ему.

— Я не все рассказала тебе. Я узнала ее голос. Это она передала мне заклинание невидимости. И карту, которая привела меня к тем…

Язык не поворачивался назвать тех оборотней священниками.

И Зверь зарычал. Я думала, уже привыкла к чрезмерному выражению эмоций свободного народа… Но сейчас отшатнулась, зажмурилась… Таким страшным, леденящим душу было это рычание. Я неловко взмахнула рукой и бокал с вином, к которому я так и не притронулась за вечер, жалобно звякнул, разлетаясь на осколки. Мозаичная плитка пола окрасилась в багровый.

— Эя, — раздалось совсем рядом и я обернулась.

Оказалось, что Зверь успел встать из-за стола и каким-то образом преодолеть расстояние в несколько шагов, что разделяло нас.

— Эя, — хрипло проговорил он и я зажмурилась, больше по привычке, чем от страха.

— Я напугал тебя, — сказал Зверь. — Он не спрашивал. Утверждал.

Я помотала головой и на лице волка проступило облегчение.

— Я не хотел пугать тебя, — сказал он и от этого внутри каким-то странным и приятным образом потеплело.

— Я понимаю, — пролепетала я.

Твердые пальцы взяли меня за подбородок, поднимая лицо. Фиар склонился надо мной. Так низко, что я затаила дыхание, а еще побоялась, что сердце вот-вот проломит грудную клетку и выскочит из груди.

— Волк никогда не поднимет руку на самку, — сказал Зверь. Я сглотнула. — Я мог бы простить ей за то, что чуть не убила меня. Пусть и не простить… но это было давно, и я успел забыть об… Но она чуть было не лишила меня тебя, Лирей. За это…

Не говоря больше ни слова, Зверь склонился еще ниже и прижался губами к моим губам.

Это произошло так внезапно, что я поначалу даже не поняла, что произошло. А когда поняла, отказалась верить в происходящее.

А когда поверила, и, задыхаясь, открыла глаза, Фиар покидал обеденный зал.

За ним захлопнулась дверь, и я осталась одна.

Положив руку на грудь, какое-то время приходила в себя.

А потом коснулась губ. На них еще горел поцелуй волка. И вместе с тем произошедшее было слишком невероятным, чтобы поверить.