Глава 20

Адриан

Пока Ульяна переваривала свалившуюся на нее информацию, я скользил пальцами по сенсорному пульту, подыскивая какой-нибудь легкий непритязательный фильм. Не мешал все переосмысливать своей предполагаемой предначертанной и во время обеда, позволяя спокойно насладиться блюдами из столичного ресторана. И во время еды тоже раздумывал о нашем разговоре.

Доводилось ли мне жалеть о своем решении отречения? Бывало. Перед глазами промелькнул один фрагмент из прошлого, когда я просил Леонардо отыскать для меня мою беглянку-невесту. В тот день мне впервые довелось настолько тесно познакомиться с работой Стража и ироскандером. Признаться, я был сильно впечатлён тем могуществом, которым обладал Леонардо. Подобные навыки очень пригодились бы и в моей работе, но в то же время я прекрасно осознавал, насколько это тяжелый груз ― быть ответственным за жизни множества оборотней и посвященных людей, как трудно стольких контролировать и держать в строгих рамках, денно и нощно отслеживая деяния подконтрольных роду существ, направляя, а иногда и жестоко карая.

Смог ли я сам уничтожить знакомого или близкого друга, если бы тот вдруг серьезно накосячил? Собственную сестру? Сына? А ведь и такое бывало в нашей истории. Теоретически это возможно, а практически ― вряд ли.

Нет, сейчас я был на своем месте. Да и не было у меня в тот момент особого выбора. Стоило взглянуть в заплаканные полные отчаянья глаза матери, на скорбно поджатые губы всегда веселого, добродушного отца, чьего ребенка должны были отнять на многие годы, и мой выбор стал очевидным. К тому же, и самого главу не слишком устраивала моя кандидатура Стража рода. А вот Шера – весьма. Ко всему прочему, и сам друг жаждал стать Стражем и по всем характеристикам подходил намного больше меня. Так что, жалеть по факту не о чем.

Когда с едой было покончено, повернулся к рыжеволосой малышке, тихо спросил, кивая на монитор:

– Интересно?

Ульяна с недоумением покосилась в мою сторону, по ее стеклянному взору я понял, что фильм по факту она не посмотрела и десяти минут.

– Ты о кино? Прости, я не смотрела, – подтвердила она мою догадку. – Все думала о нашем разговоре. Когда меня причесывала Ариадна, я заметила, что она не очень любит говорить о своей семье, я ваш род имею в виду, и теперь мне понятно, с чем это связано. Твою сестру гнобят?

– Пытались. Но все попытки я пресек на корню.

Мне достался уважительный взгляд.

– Здорово иметь такого брата, я, честно сказать, тоже бы не отказалась, но, увы, не случилось.

Я уже хотел аккуратно спросить о ее семье, как моя ведьмочка задумчиво протянула:

– А знаешь, ведь и в моем мире когда-то давно были двуликие, занимали не последнее место в тогдашнем обществе, точнее сказать, такие, как ты, являлись кем-то вроде элиты, но будто все в один миг исчезли.

Я удивленно поднял брови:

– Давно?

– Очень. Очень давно.

– Любопытная информация, и теперь мне понятно, почему тебя не удивили сведенья в нашей родовой книге. У той расы тоже имелись свои предначертанные? Связанные пары.

– Не знаю. Может быть. На теперешний момент осталось слишком мало информации о двуликих. Практически ничего.

– А как ты относишься к парности? – осторожно задал свой главный вопрос.

– Что я думаю по этому поводу?

Я кивнул.

– Ну… Если честно, мне такая идея не слишком по душе. Я не могу понять отношения, построенные на банальных инстинктах. Ведь по сути у вас, оборотней, нет никакого выбора. Дали небеса некую пару, живи с этим. Это грустно. А если она внешне страшная как смертный грех, пара эта? Или характер дурной? И вообще, а как же любовь?

– Любовь? А что такое любовь в твоем понимании, Ульяна? – с улыбкой спросил у воинственно настроенной рыжей.

– В моем? Не знаю. Если честно, мне кажется, я никогда никого не любила, чтобы судить об этом чувстве. Только родных, но это другая любовь. А настоящая… Наверное, это когда искренне заботишься о ведьмаке, оборотне или человеке, не важно, особенно когда твоей половине скверно, больно или заболел вдруг, разделяешь не только хорошее, но и плохое, вот плохое – в особенности, делишься самым сокровенным и рабочими моментами, а также хобби, и это все твоей половине интересно, даже если он в этом совсем не разбирается. Думаю, любовь ― это нежность, это счастье в моментах, это жизнь.

– Красиво сказано. И ты думаешь, у предначертанных этого всего нет? Открою тебе секрет – есть, и чаще всего в двукратном размере. Тебе тяжело понять, потому что да, не любила еще.

– Ага, не отдавалась и душой и… телом. Не растворялась в существе полностью.

– Ну, последнее ― это больше смахивает на одержимость, чем на любовь.

– Наверное, ты прав. А ты, Адриан, любил когда-нибудь?

– Честно сказать, нет. Еще пока нет, но мне кажется, я близок к этому, – красноречиво взглянул на Ульяну, и она смущенно улыбнулась, а не дне глаз ― недоверчивость. Но пускай, ее недоверие ― это временно. Осталось только прояснить момент с парностью, в какой-то мере я был уверен, что нашел ее, вот она, рядом, мое рыжее чудо, но запах… Ладно, не важно, Леонардо, может, сможет прояснить этот момент. Я надеюсь.

– Моя внутренняя ведьма в экстазе, – еле слышно проговорила Ульяна, но я услышал и насторожился.

– Внутренняя ведьма ― это как? Ты… Прости за, может, несколько глупый вопрос, но ты, как ты говорила, двуликая? Но, честно сказать, я не ощущаю в тебе зверя.

Льяна весело хохотнула:

– Потому что его и нет. Нет, я не двуликая. Хотя иногда хотелось бы. Внутренняя ведьма ― это как состояние души. Мое второе я. Не смотри на меня так, я не сумасшедшая. Просто это как внутренний голос, что ли, мне сложно объяснить. Просто он есть, и все.

– Понятно, – тяну, улыбаясь. – Ладно, как скажешь.

– А вот это тоже электроника? – кивнула Ульяна на монитор, впервые взглянув на действие на экране с живым интересном.

– Да. Бортовая система мультимедийных развлечений, но имеется и навигационная, хочешь взглянуть на движение нашего самолета?

– Спрашиваешь. Давай!

Хмыкнув, мазнул по пульту вбок, скрывая фильм на экране, и, нажав на несколько значков, открыл систему. Льяна с восторгом уставилась на экран.

– О, так мы уже достаточно близко. Быстро долетели, и хорошо, что не с ветерком. Думается мне, ветерок в нашем случае был бы фатальным. Через сколько примерно эта птичка спустит нас с небес?

– Примерно через сорок минут, – ответил, любуясь своей искренней, смешливой девочкой.

Через буквально минуту после моего ответа, пилот сообщил о снижении и попросил пристегнуть ремни. Помог рыжей подняться, и после посещения уборной мы с ней переместились обратно на кресла. Пристегнув девушку, сел на свое место. На душе после столь откровенных разговоров было легко, немного навевало грусть скорое посещение могилы родителей, но я отметил, что душевная боль рядом с жизнерадостной Ульяной будто притупилась.

* * *

Ульяна

Чудесная летающая железная птичка приземлилась достаточно мягко, а вышли мы… на пустыре. Честное слово. Спустившись по трапу, я озадаченно вертела головой, рассматривая пустынное поле вокруг и только с одной единственной асфальтированной полосой. Один из пилотов спустился вместе с нами и, пожав моему огоньку руку, тихо сообщил, что некая машина подъедет с минуты на минуту, пожелал нам счастливого пути и отдыха, вернулся обратно, в то время как еще несколько мужчин в знакомых кислотных жилетках подвезли на небольшой тележке наши сумки и, аккуратно сгрузив их у наших ног, махнули Адриану и укатили куда-то за самолет.

– Вижу, ты озадачена.

– Еще как, – призналась, неуютно поежившись. – Надеюсь, ты не собираешься прикопать меня где-нибудь в этом симпатичном поле?

– Зачем мне это?

– Не знаю. Но, честно говоря, не ожидала по прилете оказаться в таком месте.

– Это частная посадочная полоса, и поскольку частная, аэропорт не требуется. Сейчас подъедет машина, и мы поедем по своим делам.

– Сама подъедет, что ли?

– Нет, конечно. Автономные машины существуют, но таковые редкость, да и не слишком удобны в использовании, мало ли, система даст сбой, бегай потом, ищи транспорт, ближайший отсюда город в сорока километрах.

Рассеянно кивнула, давая понять, что приняла информацию к сведению, и повернулась к самолету, с удивлением уточняя:

– А почему они не улетают?

Адриан сообщил, что самолет ожидает нашего отъезда, и только он сказал, как я услышала шум колес и, повернувшись на звук, заметила стремительно приближающуюся темно-серую машину, похожую на белоснежную красавицу Риана, только чуть больше. Машина затормозила недалеко от нас, из нее вышел крупный мужчина в солнцезащитных очках, в белоснежной форме и с фуражкой на голове. Оправив китель, кинул Адриану ключи и, отсалютовав двумя пальцами, быстро забрался по ступеням трапа, за ним захлопнулась монолитная дверь. Риан подхватил сумки и поманил меня за собой.

Устроившись на переднем сиденье машины, восхищенно оглядела салон с разными штучками на панели, рядом приземлился Адриан, заботливо пристегнул меня ремнем и, бросив короткое: держись, круто вывернул руль, дал по газам, лихо сдавая назад. Я от неожиданности пискнула и, схватившись за поручень, весело захохотала, когда машина с визгом покрышек рванула по дороге. Пока мы стремительно удалялись от самолета, настолько стремительно, что захватывало дух, я молчала, смотрела в окно, пытаясь углядеть хоть что-нибудь за мелькающими пейзажами, но удавалось это сложно, и только мы выехали на трассу, Адриан сбавил скорость.

– Не испугалась? Прости, нужно было как можно скорей покинуть зону взлета.

– Нет, что ты. Мне понравилось.

– Да? Это хорошо. Я рад.

– А куда мы сейчас? К твоему другу?

– Нет, сначала заедем в одно место. Увидишь. Можешь пока поспать, но ехать недолго.

– Не, я лучше в окно посмотрю, интересно же.

– Как скажешь, мисс Интересненько. Могу включить музыку.

– Давай.

Адриан потыкал в панель пальцами, после чего раздалась необычная для моего слуха, но очень красивая песня на незнакомом мне языке. То ли иномирный переводчик дал сбой, то ли знание языка ограничивалось конкретными территориями, например, я могла знать только палонеский язык. О чем и сообщила Риану.

[Demons ― Imagine Dragons]

– Все может быть. Да уж, любопытно. Но ничего страшного, главное, что ты меня понимаешь.

– Скорее я понимаю тех, кто говорит на языке твоей страны.

– Возможно. Надо бы этот момент протестировать.

– Ага, как-нибудь протестируем. А о чем поется в этой песне, ты знаешь? Уж очень красивая на слух.

– Знаю. Грубо говоря, о демонах в наших душах, это не дословно, а как бы метафора. Глаза – зеркало наших душ, и мы видим сквозь эти зеркала внутренних демонов. О людских пороках, что-то вроде того.

– Красиво, – тихо сказала, отворачиваясь к окну. – И как точно. Мудрая песня.

– Все в этом мире относительно, и суть этой песни тоже. Но мне она нравится.

Мысленно с ним согласилась.

За окном красивые, ухоженные земли сменяли сады с яблонями и вишнями, хвойные лесополосы ― на небольшие деревни, городки с пятиэтажками, магазинами и прочей инфраструктурой, еще мелькнула парочка придорожных кафе с множеством машин. Даже одну агроусадьбу проехали. И здесь воздух начал меняться, появились нотки морского бриза. Я и по прилете заметила что-то подобное в воздухе, но сейчас запах стал особенно насыщенным, легким, летним, ярким, его хотелось вдыхать и вдыхать, а через еще минут пятнадцать мы въехали в город.

Адриан тихо пояснил, что этот город находится на южном берегу Рис-Аудаунериса, того самого штата Мавридонии, где мне при изучении карты очень хотелось побывать. А вот то, что в этом чудесном местечке обитает еще и тот самый друг, не то начальник огонька, немного расстраивало. Однако о звере я думала немного, меня начало беспокоить мрачное настроение Адриана. То, что его настроение сильно испортилось при въезде в этот солнечный курортный город, я почувствовала кожей, и такой Адриан меня, честно признаться, пугал: серьезный, мрачный, строгий и жутко опасный, со стиснутыми челюстями, так что черты его лица стали резкими, и сомкнутые руки до побелевших костяшек на оплетке руля. Неуютно поежившись, осторожно спросила:

– Риан, все нормально?

Адриан меня будто и не услышал: погрязший в своих каких-то нерадужных мыслях, он неотрывно смотрел на дорогу, с каждой секундой каменея телом все больше, и минут через десять больше напоминал бесчувственного робота, чем огненного оборотня. Больше трогать я мужчину благоразумно не стала, отвернулась к окну. Если захочет – расскажет, что с ним произошло и происходит. А он и рассказал.

Мы вот уже с полчаса сидели прямо на песке на огороженной части пляжа у самого моря. Поначалу Риан порывался меня усадить на притащенный откуда-то незнакомыми местными, весело переговаривающимися между собой на незнакомом языке мужиками маленький и чистый на вид пуфик, однако пуфик притащили один, а сам Адриан, не дожидаясь меня, прошел к почти самой воде и плюхнулся пятой точкой на мокрый песок.

Покосившись на пуфик, мысленно плюнула на него, протопала к огоньку и плюхнулась рядом. И вот мы сидим. Адриан в состоянии глубокого роботизма смотрел на мирно плещущие волны, а я украдкой крутила головой. Правда, что там было рассматривать. Каменный мешок-крепость, огороженный ярко-красной лентой, небольшой гранитный постамент без надписей, к удивлению, со свежими красивыми белоснежными цветами, сиротливый пуфик чуть в стороне, песок, море, и все.

– В этом заливе в километре отсюда погибли наши с Рией родители, – безжизненным тоном вдруг поделился Адриан, я повернулась к нему, не зная, что сказать на эту откровенность. Правда, что-то такое я и подозревала еще у огонька дома. И потому только вздохнула, прошептав:

– Сочувствую.

Адриан качнул головой, принимая мои соболезнования. А затем все тем же самым ровным, без единой эмоции тоном рассказал о падении родительского частного самолета, принадлежащего его роду, в котором в тот злополучный день они летели на один из приемов по делам рода, а тел родителей до сих пор не нашли. С тяжелым сердцем выслушав Риана, положила на его плечо руку в знак поддержки, Адриан, все так же не поворачиваясь в мою сторону, положил на мою руку сверху свою ладонь и, погладив, сжал.

– Именно с их смерти Рия боится авиаперелетов.

С пониманием кивнула и, недолго подумав, тихо рассказала свою историю о смерти мамы, чувствуя всем своим существом, что после этой непростой откровенности мы с огоньком на несколько шагов стали ближе друг другу. Приятное чувство, несмотря на не очень приятные обстоятельства.

Прикусила губу, вскинула голову на горизонт, ладони сжали влажный песок. Я могла бы обратиться к миру и магией попробовать понять, есть ли в этом мире родители огонька или они давно ушли на перерождение, но для этого требовалось несколько факторов. Фрагмент чего-то, на чем мог остаться отпечаток жизненной энергии обоих родителей Риана. Скажем, волосы, кожа, хоть что-то, и моя инициация, а у меня не имелось ни одного, ни второго, может, у Адриана и могло найтись хоть что-то, но инициация ― нет.

– Здесь достаточно тепло для поздней осени, – заметила, с наслаждением вдыхая запах моря.

– Осени? – с удивлением повернулся ко мне Адриан. – Ульяна, сейчас зима. Начало декабря.

Неуютно поежилась от такой новости.

– Это что же получается, что наши миры отстают друг от друга на несколько месяцев?

Адриан хмуро пожал плечами.

– Похоже на то. Тебя это напрягает?

– Не знаю. Наверное, немного да, как, собственно, и все, что со мной приключилось, но только если немного. А так, мне даже нравится. Честно, – сжала напряженные мужские пальцы и беспечно дополнила: – Тогда для зимы вообще очень тепло.

– В Рисе действительно в эту пору года теплее на градусов семь-девять, в отличие от Столицы. Южный город. Ладно, на сегодня достаточно рефлексировать, – поцеловав меня в висок, мужчина помог мне встать и очистить одежду от песка, затем, отряхнув джинсы, первым пошел в сторону выхода из мешка. Уходя, с почтением поклонилась ритуальному камню родных Адриана и, мельком обернувшись на коварное море, догнала ожидающего за ограждением огонька и вложила свою ладошку в его ладонь.

Вернувшись к машине, я с тоской покосилась на отдыхающих, на резвившихся у берега детей, на таскающихся по пляжу с котомками мужчин и женщин, громко и весело выкрикивающих странные слова, явно предлагая некие яства, на множество маленьких кафе вдоль линии пляжа. И музыка ― она лилась отовсюду рекой, громкая, веселая, зажигающая.

– Если хочешь, мы заглянем сюда на обратном пути или за день перед отъездом.

– Очень хочу, – радостно покивала, с куда большим оживлением грузясь в машину. Настроение приобрело новые краски легкости, счастья и беззаботности… до приезда к зверю.

Дорога на этот раз заняла достаточно времени, чтобы я успела слегла вздремнуть, несмотря на то что Адриан вел на приличной скорости. Проснувшись, с удивлением отметила, что на обочинах лежал толстый слой снега. Теперь мне было понятно, для чего мы прикупили столько теплых вещей. На языке вертелось сразу несколько вопросов, но спрашивать у Риана ничего не стала, потому как вдалеке показались огромные кованые ворота с пиками, а за ними ― красивый величественный особняк. Села ровнее, внезапно ощущая накатывающую волнами панику и робость. Мое состояние не осталось без внимания огонька. Подбадривающе мне подмигнув, оборотень бросил:

– Не переживай. Леонардо не ест на завтрак маленьких ведьмочек, к тому же у него есть предначертанная и по совместительству горячо любимая жена.

Веселый тон огонька меня не убедил, но дышать значительно стало легче. Когда перед нашей машиной монументальные ворота распахнулись, давая нам путь, я успела даже полюбоваться замечательными видами, лиственными деревьями, парком. Однако в тот момент, когда мы подъехали к самому особняку и припарковались на небольшом асфальтированном кусочке с пятью разметками, мне вновь стало не по себе, и не зря, между прочим.

Риан выскочил наружу первым, помог выбраться мне, и мы побрели к ожидающему нас мужчине с длинными, по плечо, распушенными необычными белоснежными волосами, цветом похожими на шевелюру Ариадны, только еще белее, как самый чистый снег. Несколько прядей были собраны ото лба и завязаны сзади в небольшой пучок. Одет мужчина был дорого и со вкусом, а еще очень легко: в белоснежную рубаху, свободно расстегнутую у горла, заправленную в черные брюки, серый жилет на костяных пуговицах и черные ботинки на шнурке. Необычный мужчина. Энергетика непоколебимой властности, исходящая от него, немного сбивала с ног, но я, опираясь на руку Риана, спокойно дошла и даже не запнулась. Собственно, на лицо я старалась пока не смотреть, чтобы точно не упасть.

– Адриан, – оборотень приветственно кивнул, а то, что перед нами оборотень, было ясно сразу. Его ледяной режущий голос и на этот раз произвел на меня неизгладимое впечатление, но все же с учетом того, что мне раньше довелось его слышать, не такое разрушительное. – Рад встрече. Мисс…

– Ульяна Лисова, – тихо представилась и все-таки вскинула голову, прямо взглянув в лицо Риановскому начальнику, и очень быстро поняла, что вот зря. – Рада… – остальные слова застряли в горле неприятным колким комком, потому что меня пронзил, будто бабочку иголками, оценивающий и настолько ледяной бездушный взгляд, что сердце обмерло и рухнуло куда-то в живот, кажется, я даже побледнела. Святые зелья, да таким взглядом можно убивать, даже у нашего королевского палача он не был настолько жутким, пронизывающим, жестоким. Будто глядящий в самую душу и выворачивающий наизнанку все нутро.

Я вздрогнула, услышав тихий всхлип, и не сразу поняла, что этот задушенный мышиный писк принадлежит мне, а после и вовсе сделала безрассудную даже по моим меркам вещь: спряталась за широкой спиной огонька и прижалась к его спине лбом, где было безопасно и хорошо.

Блин, в тот момент я была не против, чтобы земля передо мной разверзлась, и я провалилась в какое-нибудь другое место, где спокойно и нету таких мужиков с глазами убийцы, а лучше домой. К папе. И побоку, что мне очень нравилось в этом мире, побоку угроза принудительной инициации. Там, дома, зло понятное и даже безобидное, а здесь… Здесь звездец!