4

Утром встали, едва забрезжил рассвет. После плотного завтрака прикрепили седельные сумки к лошадям из собственных конюшен вожака, обнялись с Алебом и его родными и отправились в путь.

Солнце вставало, и с ним просыпалась земля, трава, усыпанная бриллиантовой росой, насекомые, птицы, животные. Моя душа пела, а сердце радовалось каждой минуте. На лицо то и дело выползала глуповатая улыбка. Глядя на меня,улыбался и Алеб-младший. Спустя часа два спросила:

- Как долго нам ехать до крепости?

- Если будет все благополучно, то доберемся туда завтра вечером, но этой ночью будем спать в лесу.

- А есть и другая дорога?

- Да, по утоптанному тракту, где ездят повозки, это практически вкруговую, и займет не меньше трех с половиной дней.

- А эта вроде тоже хорошая дорога. – Он чуть улыбнулся:

- Да, но скоро выедем на тропинку, ведущую через холмы и лес.

- Ты часто по ней ездил?

- Постоянно, не переживай.

- Не переживаю, я твоему деду верю больше, чем самой себе.

- Я тоже, - мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Потом Алеб стал меня расспрашивать: чем увлекаюсь, что люблю, есть ли у меня семья. Рассказывала все подряд: о родителях, доме, родственниках, друзьях, работе, увлечении. Так проболтали до глубокого обеда. Остановились на удобной лужайке и перекусили положенным нам в дорогу съестным. Потом опять сели и двинулись вперед. Темп лошадям задавал Алеб. До самого вечера двигались, больше не останавливаясь, и уже затемно подъехали к небольшой избе, огороженной хорошим забором, одиноко стоящей лесу. Оборотень спешился, помог мне слезть с лошади, открыл наглухо закрытые ворота. Когда зашли внутрь двора, Алеб запер ворота на огромный засов. Передав поводья своего коня мне, он пошел в небольшой сарайчик, зажег фонарь и спросил:

- Лис, ты сможешь привести лошадей сюда? – Конечно, смогу, а чего здесь уметь?! Молча повела животин к месту их ночлега. Они, кстати, были совсем не против. Закинув им корма и напоив, пока я ждала во дворе, Алеб скорее вышел и отправился к избе.

Пошарив перед входной дверью, он открыл дом и вошел первым, неся впереди себя фонарь. Потом зажег еще один в доме и на небольшом магическом камне разогрел воду для чая. Мы плотно поужинали, болтая о дороге, о делах, и легли спать на удобных нарах.

Утро для меня началось с запаха, такого вкусного, что рот наполнялся слюной даже во сне. Открыла глаза. Рассвет только начинался, и на полянке, где была изба, было еще темно. О рассвете говорили резко побледневшие, как будто вылинявшие, звезды. Алеб жарил яичницу с салом. Я потянула носом:

- Ммм, какая вкуснятина, Алеб! Чуть слюной не захлебнулась! – он с улыбкой повернулся ко мне. – Доброе утро!

- Доброе, Лис. Там, на улице в ведре колодезная вода, умойся, пока я чай заварю.

Меня дважды приглашать не надо. Мухой слетела и привела себя в порядок. Пока ходила, а вроде всего минут десять, Алеб успел и чай заварить, и постель убрать. Мне стало стыдно – припахала мальчишку.

- Алеб, я бы сама убрала. – Он широко улыбался:

- Ты у меня в гостях, а не я у тебя. – Потом улыбнулся еще шире. – Я буду совсем не против, если ты будешь ухаживать за мной и здесь, и в моем доме.

Ооо, тонкий намек понят! Нет, дорогой, я в этот мир не за оборотнем пришла, а за блондинистым ушастым эльфийским чудом с синими глазами. Как только вспомнила о Синьагиле, душа наполнилась нетерпением, а сердце скакнуло с бешенством рвущегося к победе скакуна. Просто промолчала, сделав вид, что не поняла и принялась за предложенную еду. Алеб только тихо вздохнул. Я незаметно от него тоже вздохнула, вот только влюбленных оборотней мне и не хватало.

Завтрак прошел молниеносно. Прибрав за собой, вывели лошадей, тщательно все заперли и поехали вперед. Опять болтали целое утро, а ближе к обеду выехали из леса, а еще через полчаса на оживленный тракт, ведущий к крепости. Здесь все внимание занимали объезды повозок, отрядов, и пришлось торопиться, чтобы попасть к ночи в город, что успеть найти ночлег, иначе все будут гостиницы, а брать дорогие номера - не хотелось. К крепости подъехали, как и говорил Алеб, вечером, перед самым закрытием. Денег с нас не взяли, так как ехали в гарнизон – его узнали солдаты, некогда учившиеся у него, - и как, оказалось, молодой Алеб тоже успел поработать преподавателем, правда, недолго, всего года два.

В сам гарнизон решили заявиться утром, чтобы наверняка преподаватели были на месте. Поэтому поехали в хороший трактир, взяли две комнаты, поужинали в столовой и разошлись по комнатам. Я попросила принести воды и лохань. Тщательно искупалась, сполоснула нижнее белье и вынесла всю грязную воду коридор, позвав слуг с приказом убрать. Теперь чистая с большим удовольствием легла на кровать отдохнуть. Погрузилась в сон, едва представила себе образ любимого.

Негромкий стук и голос Алеба разбудили утром:

- Лис, завтрак ждет, идем! – Поражаюсь этому парню, всегда собранный, точный, очень спокойный, предупредительный. А я за пять лет совсем расхлябилась и раскисла, рохлей стала. Соскочила. Тело болит. На лошади ездила только здесь да пару раз на манеже бывала в моем бывшем мире, но это было так давно! Несколько гимнастических движений, наклоны, вроде полегчало. Оделась, умылась и почистила зубы – пять минут.

Когда вышла к столу, Алеб сидел и завтракал. Поздоровавшись, тоже принялась за еду, проглотила и вдруг заволновалась. Вот так, на пустом месте. Чего это вдруг? Я посмотрела на Алеба и сказала:

- Мне стало не с того не с сего тревожно на ровном месте. Давай поторопимся в гарнизон. – Он кивнул и встал. Пока он расплачивался, я сходила за вещами и прихватила его вещи из комнаты. Приняв у меня свою седельную сумку, оборотень вышел, помог прицепить сумки к седлу и, вскочив на коня, почти галопом помчался в сторону школы. Я устремилась за ним. Так мчались, что даже по сторонам не глядела, а ведь изменения были, и еще какие! Много новых домов, конечно, богачи построили, изменилась мода, речь. Мне было немного страшно. Естественно, что моих друзей-людей уже нет в живых или совсем пожилые, а кто-то из эльфов, возможно, преподает. Тем более, накануне Алеб сказал, что Алмон и Гэлтирэль часто приезжали по приглашению и комендант их хорошо знает.

При въезде в гарнизон нас досмотрели и доложили, что князь Гэлтирэль сегодня с утра собрался выезжать. Я повернулась к Алебу и внимательно посмотрела на него. Он все понял и потребовал, чтобы страж немедленно доложил, что он приехал и просит аудиенции у князя.

Спустя десять минут мы шли по коридорам гарнизона вслед за сопровождающим. Мое сердце замирало от воспоминаний и встречи с другом. Как он воспримет меня? Помнит ли он обо мне или я уже давно для него призрак прошлого, и только вежливая, отстраненная, холодная улыбка обозначит мое место?

Воин постучал и доложил, что на аудиенцию прибыл Алебастр с сопровождающим. Услышала родной голос, разрешающий войти. Мужчина глянул на меня и вошел первым. Я замешкалась, накинула капюшон плаща на голову и вошла следом. Гэл вежливо сказал:

- Доброе утро, господа! Чем обязан? – У меня замерла душа, и зашлось от волнения сердце. Помолчав пару секунд, Алеб сказал:

- Простите, Светлый князь, за то, что потревожили Вас, но нам нужна помощь в поиске одной личности, которая известна Вам.

- И кто же это?

- Князь Синьагил, младший принц Западного Дома.

Князь вскинул глаза на оборотня и пристально вглядывался, потом перекинул взгляд на меня, только после этого спросил:

- Зачем он вам? – Я не выдержала и скинула капюшон:

- Зачем невесте жених, Гэлтирэль? Зачем телу сердце? Он часть моей души!

Никогда не видела эльфа более пораженным. Все твердили о невозмутимости эльфов, об их выдержке и хладнокровности. Гэлтирэль полностью опроверг эти замечания. Он открыл и закрыл рот, потом тихо выдавил:

- Ли-ис? Лис, это ты? – я утвердительно кивнула головой и вышла вперед, чтобы он меня рассмотрел. Менее секунды, и Гэл стискивает меня в своих объятиях, молча. Оборотню это очень не нравиться, но он молчал. Эльф спрятал лицо в моих волосах, как когда-то давно. Только спустя минут пять, когда раздается стук в дверь и голос сообщает:

- Ваше Сиятельство, лошадь подана. – Он отмер и приказал:

- Поеду позже, у меня посетители. – Потом отпустил меня и, пригласив нас присесть, сел рядом со мной, держа меня за руку. Глаза и улыбка были настолько неопределенны по эмоциям, что уж там у него бушевало внутри, сказать трудно. Он смотрел на меня и держал за руку, точно боялся, что исчезну и молчал, будто в душе вновь переживал что-то.

Я давала возможность ему осмыслить и привыкнуть, что я здесь и я жива, только спустя минут пятнадцать сказала:

- Гэл, я так рада тебя видеть живым и здоровым, ты даже представить себе не можешь. – Он опять схватил меня в охапку и прижал к себе, потом вдруг перешел на эльфийский:

- Я каждый день сходил с ума. Вновь и вновь перечитывал твою записку, которую спрятал ото всех. Оракул сказал, что ты выбрала этот путь из предложенных дорог сама. – Потом резко отодвинув, взял за плечи и гневно закричал по-человечески. – Почему решила сама? Кто тебе разрешил?

Я подняла руку и провела ею по лицу Гэла и, печально усмехнувшись, ответила:

- Выбор был у меня небольшой – ты, я да Синьагил. Неужели ты мог подумать, что я позволю погибнуть тебе или Синьагилу, Гэл? Я же там бы и умерла, там же! Вы для меня дороги, в вас я жила частью своей души, вас я любила и люблю больше самой себя! Вас! Гэл, вас! Ни кем не могла я жертвовать, только собой!

- Дура! – просто и уже спокойно сказал эльф и опять прижал к себе.

Я спрятала лицо на его груди, согласно качнула головой и подтвердила:

- Да, дура, но, заметь, любящая дура! – По телу почувствовала, что он расслабляется и улыбается:

- В следующий раз сниму штаны и розгами выпорю, чтобы неповадно было! – В ответ дождался только моего «угу».

Алеб заерзал на своем стуле, и мы, наконец, обратили на него внимание. Я отстранилась от Гэла, хотя он нехотя размыкал руки.

- Гэл, я хочу найти Синьагила. Некоторые сведения мне сообщил наш Алеб, дед молодого Алеба, - кивнула я на оборотня, - но они скудны и очень давние. Что тебе сейчас известно о нем? Где он?

- Я о нем не слышал очень давно. Мне было отказано в доме, его родня объявила меня нежелательной персоной. Через десятых людей слышал, что он отправился в Северный Дом в качестве посла, это было, примерно, лет пятьдесят назад. Больше ничего сообщить тебе не могу, к сожалению. Но, если ты позволишь, попробую помочь тебе. Давай сделаем так, здесь у меня есть свой дом, хотя я предпочитаю жить здесь. Мы сейчас переместимся туда, вы отдохнете с Алебастром, а я поручу своим людям узнать все, что известно о Синьагиле. Если этого будет мало, пошлю запрос Владыке Араниону, пусть и он заставит поработать своих людей.

Оглянулась на Алеба, он согласно качнул головой. Я твердо сказала:

- Поднимай людей, пусть ищут все сведения о Синьагиле, даже старые, вплоть с кем и где общался. – Потом смущенно спросила. – Гэл, а дом, который строил для нас Синьагил, что с ним?

- Он давно готов, но стоит закрытый, без мебели, украшений. Все твои камни и деньги так и остались лежать в комнате, где вы жили. Князь забрал только родовое кольцо и твой комплект без перстня. – Я улыбнулась, достала перстень и надела на руку:

- Он всегда был со мной, никогда не оставляла его, нигде! Он символ нашей любви, Гэл. – Гэлтирэль чуть нахмурился, но взглянув на меня, вновь стал улыбаться. Потом тепло сказал:

- Я так рад, что ты жива и здесь, со мной. – Поправила его:

- С вами, со всеми вами. – Он согласно кивнул и вышел. Я же повернулась к Алебу:

- Приключения начинаются, мой юный друг. Не жалеешь?

- Нет, я рад быть рядом. – Положила ему руку на плечо:

- Спасибо тебе. Ты действительно Алеб. – Улыбка скользнула по его губам, он хотел что-то сказать, но зашел Гэл и объявил:

- Выезжаем в мой дом. Я отдал распоряжения, нас там будут ждать. Идемте.

Мы собрались и отправились в гости к князю.