Глава 17
Глава 17
...Стрежницкий перечитывал информацию. Была у него дурная привычка, донельзя раздражавшая начальство, сперва знакомиться с объектом, а уж после изучать собранное другими. Мол, только так он может составить верное представление.
И в большинстве случаев представление составлялось без особого труда, но тут...
...смерть родителей.
...уход из Университета, где девицу помнили и отзывались о ней весьма тепло.
Умна.
Старательна.
Не лишена таланта... ей бы подучиться еще годик-другой и стало бы на одного приличного артефактора-цветочника больше, а она... почему? Хотя ясно, две сестры... и не ясно. Большинство знакомых Стрежницкому особ о сестрах бы позаботились, передав их на попечение государства, но собственный шанс в жизни упускать...
Чего ради?
- Барин, а барин, - провинившийся Михасик старательно изображал смирение. В деревню ему не больно-то хотелось, ибо у матушки Стрежницкого имелось просто-таки непреодолимое желание женить, если не упрямого сына, то хотя бы верного его помощника. В целом женщина весьма здравомыслящая, Анастасия Егорьевна пребывала в престранном убеждении, что именно женитьба способна изменить мужчину. И мысль эта не давала ей покоя.
- Передашь матушке, что супругу я себе подыщу... - Стрежницкий почесал ухо. - Может, даже скоро...
- Эту, что ль? - Михасик замер, прижавши руки к груди. Весь вид его выражал недоумение этаким престранным выбором. И неодобрение. Пожалуй, лишь он и мог выразить Стрежницкому это самое неодобрение, не боясь получить в ухо.
- Может быть... может быть...
Стрежницкий закрыл глаза.
Рыжая была...
Была и была.
Не сказать, чтобы красавица, встречались на его пути девки куда более яркие. А эта... курносенькая, живенькая...
Миленькая.
Да, пожалуй, что именно так. Миленькая... такая матушке понравится.
Если молчать будет... потому как ее речи совершенно не соответствовали образу. Девицам надлежит быть скромными, слегка манерными и очаровательно-беззащитными.
- Барин... - Михасик вздохнул, и Стрежницкий, отложив бумаги, вздохнул тоже. Жениться не хотелось совершенно, впрочем, как и расстраивать матушку, которая опять сляжет. И пусть знать он будет, что все ее болезни большею частью придумка, бездельем вызванная, но...
- Может, еще какую присмотрю.
- Зачем?
- Матушка не молодеет. Да и я... - Стрежницкий махнул, и Михасик устроился на стуле, вытянул длинные ноги, руки на животе сцепил. - Все равно жениться придется...
- Зачем?
- Это тебе незачем... вот скажи, я тебе мало плачу?
- Не обижаете, барин.
- Или кормлю плохо? На одежу не выдаю?
- Барин!
- Так отчего мне опять сказали, что ты казакам задолжал. Двадцать рублей, Михасик! Двадцать...
- Так... - он слегка смутился, точнее сделал вид, что смущается. - Слаб человек, барин... а уж такой, как я... они предложили картишки раскинуть, я и не устоял... только, барин, вы не серчайте... я тут кой-чего слышал, пока игрались... оно не мне говорили, только... играли-то на царской половине...
- Надеюсь, ты там ничего не спер?
- Обижаете, барин!
Не обижает, скорее несколько сомневается в наличии здравого смысла. Все ж порой Михасик в любви своей ко всему блестящему вовсе терял чувство меры. А на царской половине блестящего было много.
- Так... - Михасик заерзал под холодным взглядом. - Я ж никогда... я ж понимание имею... я бы вас ни за что...
Стрежницкий вздохнул: специально-то Михасик, конечно, не предаст. Вернее человека не сыскать, и тот шрам звездочкой на груди - наилучшее тому доказательство. Ведь мог отойти, мог сделать вид, что вовсе не знаком с барином... а он остался.
И от пули заслонил.
И позже, когда вдвоем в яме лежали, кровью захлебывался, а приговаривал, что, мол, Бог не попустит такого... позже Стрежницкий понял, что бог как раз-то попускает многое.
- Слышал я, как один казак другому кинул, мол, пора пришла выбирать...
Казак?
Плохо... в казаки брали далеко не всех. Самых ярых, самых преданных. И клятва на них лежала оковами, а тут... надо будет доложиться.
- И сказал навроде как в шутку... что, мол, промедлишь, и все золото медью обернется... я ж тихонечко сидел... а этот как вышел, прямо зыркнул...
- Когда это было?
- Так... сенни и было, - Михасик поскреб темные патлы. - Вы б, может, тоже... матушку проведали, а барин?
Голос его звучал жалобно, надтреснуто. И он, любивший показать прочим свою лихость, живо помнил, как оно было...
...звон битого стекла. Камни в гостиной. Матушка растерянная... отец держит щит... требует уходить, а матушка стоит и плачет.
Уводили ее за руки.
И устроили в охотничьем отцовском домике, посчитав, что до него мятежники не доберутся. Что тогда Стрежницкий о мятежах знал? Только что случаются они.
Как гроза.
Или засуха там... он, мальчишка, был беспечен, и чудо, что матушка сумела взять себя в руки, вспомнить, что она не просто урожденная княжна, а и магичка не из слабых.
...в той яме, куда их кинули живыми, было холодно.
Почему-то именно холод Стрежницкий запомнил.
Не землю, которую кидали на плечи, не камни... камень рассадил кожу на голове и мир потемнел. А когда сознание вернулось, то было холодно. И Михасик еще шептал, что выберутся... непременно выберутся...
...им тогда повезло несказанно.
И пуля, застрявшая в Михасиковой груди, не добралась до сердца его. И камень голову не проломил. И те, кто поймал их, глупых подростков, решивших заглянуть в деревню, где они бывали частенько, не стали добивать сразу.
Кинули в ямину.
Землей присыпали... собакам собачья смерть, так сказали...
...а матушка взяла себя в руки. Опомнилась. Вышла и...
- Нет, - он покачал головой. - Если и вправду смута затевается, отсидеться не позволят. Найдут... а тут...
Стрежницкий нехорошо так усмехнулся.
- За батюшку я еще не рассчитался...
- Эх, барин...
- А ты не вздыхай. Опишешь мне подробно этого казака... и чтоб я тебя тут не видел.
...ибо если Михасик казака видел, то и тот наверняка Михасика заприметил. Может, конечно, и не рискнет руки марать, решит, что не будет беды: репутация у Михасика определенная имеется. Дурачком его полагают, балаболом никчемным, да и он сам порой заигрывается.
Не сегодня.
И посерьезнев, Михасик головой покачал:
- Вы уж тут поаккуратней... не лезьте на рожон. И про Боровецкого я порасспрашивал... что интересно, никто его прежде не видел. Одни говорят, будто бы он затворником жил... другие, что в Европах учился... но это неправда.
- Почему?
Стрежницкий слушал, но и про бумаги не забывал. А вот это уже интересно... девица работала в газетке, да не где-нибудь... интересно, сам Навойский дело ее читал? Или так, не глядючи, передал? Ага... служила... обзоры... колонка дамских советов... все довольно невинно, хотя какая в «Сплетнике» колонка дамских советов? Надо будет глянуть. Что-то сомнительно, чтобы там советовали, чем столовое серебро чистить... пара заметок...
...скандал на выставке цветов.
Сомнительный фасон нового платья некой...
- Потому что ни бриттского, ни австрийского он не знает...
- Франки?
- Может, но сомнительно... он вовсе не похож на человека, который будет над книгами чахнуть. Слуга у него свой, доверенный, я не стал лезть, а вот с кучером побеседовал... говорит, что жестокий человек, лошадей загоняет...
...и еще одна несуразица. Не так давно младшая сестрица рыжей подала заявку в Университет... и была принята... оплата внесена... интересно, откуда деньги?
Хотя...
Стрежницкий бумаги перелистал.
Титул...
Наследный... а вот все, что кроме титула, отошло по завещанию... стало быть, денег у рыжей не было... если бы были, небось, сама в университет вернулась бы... значит, не было.
И вдруг появились.
Это нехорошо.
Что успел усвоить Стрежницкий, так факт, что взявшееся из ниоткуда богатство в девяти случаях из десяти ни к чему хорошему не приводит. Кто их дал девице? И за какие такие услуги?
...ага, вот, договор с купцом Панчохиным на рекламу его нового мыла. Составлен честь по чести, не подкопаешься, да только... дороговато как-то выходит. Или этот самый Панчохит после планирует деньги вернуть, скажем, через замужество удачное? А что, человек он состоятельный, девица же, хоть и старовата, но с даром... и сестер опять же, договорочком связать можно на десяток-другой лет.
- ...девок любит... согласия не спрашивает, но его братец всегда платит... охотник изрядный... сказывали, даже на медведя ходил. С рогатиной.
Медведю, стало быть, не повезло. А завтрашний противник Стрежницкого риск любит... это хорошо. Самоуверен... отпора никогда не получал.
...а рыжую он навестит.
И Навойскому записочку передаст, пусть проверят этого самого Панчохина, который в мыловары полезть вздумал. С соседями побеседуют, но осторожно... очень осторожно... хорошо бы и сестер порасспросить, но рискованно... как знать, не передадут ли рыжей о внезапном этом интересе... хотя...
Сколько там средней?
Самое оно женихов искать...
- Стрелок отменный... как-то на спор комара на лету сбил.
Стрелок? Это кое-что объясняет... видать, рассчитывал, что Стрежницкий, хамства не выдержав, сам его вызовет, и тогда за Боровецким сохранится право оружие выбирать. А все знали, что пистоли Стрежницкий не жалует. Причем почему-то полагали, будто исключительно от неумения ими пользоваться.
Впрочем, он никогда не пытался общество переубедить.
- И хвалиться изволил, что покажет всем, как надо наглецов осаживать... так что, вы, барин, там не спешите... темная лошадка, - Михасик вытащил флягу и потряс. - И будь я проклят, если они только на умение этого... надеются. Тут иное что-то, грязное...
...к слову, а почему рыжая сама до сих пор замуж не вышла.
Бесприданница?
И что с того? Зато при титуле и силе магической, обучена более-менее... пусть не дворянство, но купеческий люд такая невеста заинтересовала бы. Там цену хорошей крови знают, да и жену к делу приставить можно, сплошная выгода... ага, ухажер имеется, тоже, к слову, мыловар, и предложение делал, но всякий раз неудачно.
Любопытно.
- Не убивайте его, барин... - Михасик скинул маску, разом постарев. А он ведь и вправду немолод. Ладно, Стрежницкий, его сила держит, а вот Михасик - человек обыкновенный, ко всему пережитое не добавило ему здоровья.
Вон, морщины какие.
И за бок вновь держится, сам того не замечая: болят старые раны. И не только та, которая от пули, пометившей, связавшей их двоих. Сколько он после, выкарабкавшись на одном, почитай, упрямстве, по лесам лазил? Спали за земле. Ели... если везло, что-то да ели... и та павшая кобыла зимой восемнадцатого за счастье была. Стрежницкого держала ненависть, лютая, дикая, изуродовавшая - это он понимал распрекрасно - его, но все же дававшая силу. А Михасик... никогда-то ненавидеть не умел.
...и порой уходил в лес, плакал, жалеючи и барина своего, и бунтовщиков, и...
- Не буду, - пообещал Стрежницкий.
...может, едино благодаря Михасику, он сохранил хоть какое-то подобие человеческого обличья. Да и здравый смысл подсказывал: прав Михасик. Уж больно нелепа эта дуэль... и может статься, не так уж важно, кто в ней победит...
- А ты бы, - он папочку отложил, - и вправду женился, Михасик.
- За что, барин?! - притворно возопил он. - Пощадите! Я с долгами рассчитаюсь, вот вам крест...
- Я вам именьице отпишу... заживешь... детки народятся... детей ты любишь...
- Барин...
- Неужто никто не по нраву?
- Так, - Михасик руками развел. - Второй такой, как ваша матушка, не сыскать...
- Вот на ней и женись, - Стрежницкий усмехнулся.
- Барин!
- Брось. Я не слепой, вижу, как ты на нее смотришь. И она... старше тебя, но для магички - это не возраст... хватит ей во вдовах ходить...
Вздохнул Михасик.
Отвернулся.
- Кто я...
- Мой кровник... и любить ее будешь. И беречь, как никто другой. Поверь, она это знает. А так... глядишь, и вправду детей заведете. Матушка и оттает... а то ж я неудачным получился, - настроение было погано-меланхоличным, вот и позволил себе Стрежницкий предаться мечтам пустым.
- Ваша правда, барин, неудачный... видать, крепко вас тогда камнем приложило, - ответил Михасик. - Спать уже идите, а то ж вставать раненько...
...и в этом имелась толика здравого смысла.