Глава 19
Глава 19
...если верно, что красота спасет мир, то того количества красавиц, что собрались ныне во дворце Его императорского Величества, довольно будет, дабы спасти не только Арсийскую империю, но и весь континент, с морями, его окружающими, и тварями предивными, в оных морях обитающими. И остается лишь искренне посочувствовать судьям, которым предстоит выбрать ту единственную, что возложит на голову хрустальный (как говорят слухи) венец.
А возможно, не только его.
Впрочем, нам ли повторять слухи? Мы в скромности своей лишь предлагаем читателям разделить огромную радость и восторг, полюбовавшись найпрекраснейшими созданиями Арсинора и все империи. Не правда ли, всем они удивительны: изысканными манерами, умением принимать позы, радующие взгляд, и главное, одеяниями...
«Сплетникъ»
...темный коридор.
Дворец огромен и все коридоры освещать, этак и разориться можно... даром что батюшка в собственном их доме дюже ругаться изволит, когда кто-то допоздна сидит и свечи жжет. Во дворце давно уж не свечи, и приказчик сам батюшку уговаривал, чтоб тоже электричество провел, мол, так оно выгодней будет. Только батюшка упрямый.
Будь маменька жива, она б сумела достучаться.
И Аленушку свою не стала бы неволить. Сама приговаривала, что в невольном браке счастья не сыскать, а жить несчастливою... зачем?
Вот и Аленушка не знала, зачем.
Спешила.
Бежала.
Как же... она так боялась, так... когда батюшка велел собираться, не посмела перечить. В последний год характер его сделался вовсе невыносим. Прошлого раза, когда лишь сказала она, что есть у нее дружок сердечный, за палку хватился и по плечам... больно было, а целитель после с батюшкой беседовал. Тот и сам каялся, купил шелку на платье, желтого, и еще поплину в полосочку, пообещал, что без Аленушкиного на то согласия замуж ее отдавать не будет... однако раскаяния ненадолго хватило.
Велел собираться.
Мол, конкурс... а Аленушка раскрасавица найпервейшая, и даже если цесаревич остолопом будет и не заметит этакой красоты, то найдутся иные, достойные... очень он мечтал за достойного Аленушку выдать, чтоб при титуле и положении.
Деньги-то у батюшки имелись.
Его отец из простых был, да сумел подняться и даже местечко прикупить в купеческой гильдии, после и женился с прибытком, с титулом... и маменьку любил.
Как умел.
Это он сам так приговаривал, мол, как умел... а от маменьки осталась цельная комната с драгоценностями. Аленушка в нее частенько заглядывала, перебирала каменья, пытаясь в них отыскать частицу тепла, которого ей так не хватала. А тятенька только и повторял, что все богатства мира не способны ему Марфушеньку заменить... сам повторял, а Аленушку...
...она опомниться не успела, как в экипаж запихнули. И батюшка велел строго-настрого: себя блюсть и с неподходящими особами знакомств не заводить, а если выпадет случай, попасться на глаза императрице-матушке и произвести впечатление.
Как?
Аленушка не ведала. Она хотела милому другу письмецо отправить, но забоялась: тятенька с Аленушкой отправил сродственницу свою дальнюю, злую, что собака цепная. Следила за Аленкой в оба глаза и во дворце только отстала, и то, потому как со своим сопровождением не положено.
Тут-то Аленушка письмецо и написала.
И лакею сунула рубля, чтоб отправил. Тот божился, что все исполнил, только же... получил ли милый друг послание? Поверил ли, что вины Аленкиной нет ни в чем? Что будь ее воля, немедля бросила бы и тятеньку, и матушкины каменья драгоценные, как есть, пошла бы за ним, за любовью своею, голой и босой, зато счастливой...
...тут Димитрий едва не выпал из девичьей памяти, до того нелепой показалась она ему. Голой и босой... а дружка этой красавицы проверить стоит.
...она маялась, так маялась ответа ожидая... и боясь, что не получит: все ж царский дворец, а друг ее сердечный, Микитушка, пусть и хорош всем, но беден.
И титула не имеет.
Кто его сюда пропустит?
Однако же, увидав на кровати бумажку, прямо расцвела вся. Запело сердечко, душа задрожала, руки затряслись и колени ослабели...
...неужели...
А в письме-то всего пару слов.
«Сбежим. Жду в полночь, в парке».
И тогда-то Аленушка поняла: все сладится... всенепременно сладится... она выскользнет: за ними, почитай, и не следят, не тятенькин дом, где от прислуги не протолкнуться, и всяк перед барином выслужится норовит. Нет... она будто бы ко сну отойдет, а после уж...
...плохо, что денег у нее нет.
И из драгоценностей лишь жемчуга нитка да серьги. Конкурсанткам они не положены, и те, что есть, Аленушка своевольно прихватила. Но... разве ж в деньгах счастье? Да и после тятенька всенепременно простит их. Погневается слегка, погрозится всеми карами.
Но простит.
Особенно, когда ребеночек появится. Сам, небось, говаривал, что только ради внуков на свете задержался...
Она собрала узелок и с трудом дождалась, когда часы дворцовые сыграют одиннадцать. И тогда встала. Выглянула в пустой коридор.
Она спешила.
И боялась опоздать, а еще тревожилась: отыщет ли Микитушку своего. Дворцовый парк огромен, а еще в нем караулы ходят, с которыми - вот просто сердцем чуяла - не след связываться.
Она свернула в боковой коридорчик.
И еще в один.
И этот был темен-темен. А еще почудилось, что будто бы кто-то следом идет. Аленушка остановилась. Нет, никого... это все сердце тревожное, неспокойное...
...с нею и дома подобное случалось, особенно по ночам. Зашубуршит что, она и готова бежать, кричать, а окажется, что кошка или там мыша какая... позор.
Тятенька смеялся.
Трусихой называл.
Раньше, когда еще матушка жива была... теперь-то ему Аленушка о страхах своих не больно-то рассказывала... и заставила себя успокоиться. Ничего. Уже недолго. Тут в одном месте повернуть, две двери минуть и в саду она окажется. А там... там сердце уже подскажет, где Микитушку искать.
И она решительно ступила в темный коридор.
И заставила себя идти.
И не обернулась, когда почудилось, что кто-то сзади стоит. И... и закричать не успела. Вдруг что-то шею сдавило так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть... она билась, кричала... пыталась кричать, только из горла вырывался лишь сип.
А после свет белый померк.
...до сада она так и не добралась. Дождался ли Микитушка...
...Димитрий потер глаза, которые слезились. Вот уж... свяга погладила его по голове и поинтересовалась тихо:
- Зачем притворяешься?
- Надо, - отговариваться, что, мол, померещилось ей, Димитрий не стал. А она не стала задавать вопросы и лишь заметила.
- Плохо убивать, поманив любовью...
- Думаешь, поманили... хотя... да... определенно...
...кем бы ни был тот самый Микитушка - а личность его установят, это вопрос времени, - вряд ли он сумел бы проникнуть во дворец. Сад охраняют не только патрули.
Заклятья.
Ловушки.
Собаки... да и прибыла девица, если Димитрий не ошибается, всего пару дней как. Если увезли ее неожиданно - с батюшкой тоже побеседовать стоит, что-то подсказывало, что спешный отъезд этот был прямо связан с большой девичьею любовью - то вряд ли бы этот Микитушка знал, куда подевалась.
Проследил?
И... что дальше?
Письмо? И лакея Димитрий найдет, запомнил лицо его. Куда передал? Кому? Да и... пока письмо отправилось, пока бы добралось до адресата... нет, скорее уж кто-то прознал о сердечных метаниях и подкинул записочку, девицу из комнаты выманивая.
А она и рада.
Дура.
Злиться на покойную не получалось.
- Лента ее, - свяга отступила, запахнула полы халата.
Лента?
Нелюдь коснулась шеи.
Стало быть... стало быть ее... оно-то еще проверится, но это несложно. Если так, то... ленту убийца из косы вытащил? То есть, придушил девицу руками или что там у него еще было, а после, ленту вытащивши, додушил... сложно?
И зачем?
...а еще убил в другом месте, свяга о том доложилась, и тело волок через половину дворца...
Надо будет подумать... взгляд Димитрия остановился на рыжей, которая тоже перестала грызть ногти и уставилась куда-то себе под ноги. Взгляд ее стал рассеян, да и сама она производила впечатление слегка блаженной, и почему-то это Димитрию совершенно не понравилось.
- Шли бы вы, - он подошел и коснулся плечика, отчего рыжая вздрогнула и воззарилась на Димитрия с неодобрением. - Шли бы вы, барышня, отдыхать...
Рыжая моргнула.
Кивнула.
И даже зевнула, прикрыв рот ладошкой...
- Конкурс, - спросила она. - Его ведь теперь закроют?
А вот это навряд ли... к превеликому Димитрия сожалению.
Как ни странно, но уснула Лизавета, едва лишь голова ее коснулась подушки. И сон вновь же был спокоен, хоть и короток. Казалось, только-только глаза закрыла, а уже звенит большой колокол, возвещая наступление нового дня.
И Руслана тут как тут.
А с нею еще две девицы, явно из дворцовых, но стоящие повыше в местной иерархии. Эти держатся особнячком, на Руслану поглядывая свысока, а она в присутствии их теряется, мнется, не зная, куда руки деть. К слову, и к самой Лизавете девицы особого почтения не испытывали.
- ...а вот у княжны Лазовской, - заметила она неодобрительно, - ночная рубашка из чистого шелка. И кружевом отделанная...
С собою девицы принесли корзинку с мерными лентами, шнурочками, тесемочками и листочками, которые сворачивали хитрым образом, прикладывая к Лизаветиной коже.
Причем особого дозволения не спрашивали.
Она и опомнилась-то только у зеркала, оказавшись в умелых руках, в которых чувствовала себя куклой. И куклу эту крутили, вертели, заставляли нагибаться и приседать...
- Талия толстовата... - бросила невзначай старшая, делая заметочку.
- Руки длинноваты...
...шея недостаточно изящна, а цвет кожи на два тона отличается от идеального и еще родимое пятнышко имеется. На спине. Но имеется же! А у первой красавицы кожа должна быть без изъяну...
...Лизавета слушала.
Не то, чтобы она не собиралась принимать сказанное близко к сердцу, ясно же, злословили больше для порядка и возможность используя, небось, при той же Таровицкой постеснялись бы и рта открыть. А Лизавета кто?
Вот именно...
- ...и говорят, что у нее ножка такая, что в чашечку вместится...
- Чью? - поинтересовалась Лизавета, нарушив молчание. Нет, и вправду ведь любопытно... хотя за прошедшие четверть часа она успела многое узнать.
- Не важно, - отмахнулась младшенькая из замерщиц. - Вместится... до того тонкая и хрупкая. Все косточки на просвет видать! Вот что значит древняя кровь...
- Какая там древняя, - фыркнула напарница. - Самая обыкновенная... батюшка у нее князь, а вот мать, сказывали, из простых... если вообще человек... зато Вензельская - чистая корова...
...у Белянской веснушки, которые та выводит уксусной водой. И так водой пропахла, что стоять рядом невозможно.
...у Журавской шея чисто журавлиная, а плечи - гусарские, и розовые тона, до которых она так охоча, ей совершенно не идут.
...толстоваты лодыжки.
...задница плоска, она накладку специальную носит, скрывая, потому как всякий знает, что жена с плоской задницей - это признак дурного тона.
Над последним откровением Лизавета крепко задумалась и даже встала к зеркалу бочком, покосилась, пытаясь разглядеть, плоский у нее зад или все же с таким можно замуж выходить?
...у кого-то на руке бородавка.
...кто-то усики выщипывает, но наметанному глазу это заметно.
...бровь редковата, волос блеска должного лишен...
Не было, пожалуй, ни одной невесты, которую парочка замерщиц сочла бы идеальной. И это, как ни странно, успокаивала.
- А Таровицкая? - возразила все ж младшенькая, подбирая ленточки, разложенные по Лизаветиному плечу.
- Что Таровицкая? Она ж нелюдь, а с них... приехала тут... вот увидишь, это из-за нее стрелялись.
- Кто стрелялся? - подобралась Лизавета.
- А... Стрежницкий... едва не до смерти застрелили, - старшая поджала было губы, но блеск глаз ее выдавал: желание сплетничать вновь пересилит осторожность. - Нашлась и на него управа... императрицын любимчик... все-то ему спускали... теперь посмотрим, кому он нужен будет, криворожий...
Сердце предательски ёкнуло.
Стрежницкий... он ведь... он ничего про дуэль не говорил. Впрочем, и не обязан был. Он вообще случайное знакомство, если разобраться и...
- Что произошло? - когда было нужно, Лизавета вспоминала матушкину науку. Она задала вопрос так, что обе замерщицы замерли, и заговорили.
Дуэль была.
На рассвете, как водится... все дуэли на рассвете проводят, обычай такой, потому что если на закате, то уже не дуэль благородная, а пьяная драка с мордобитием. Вот... из-за чего? Кто знает. То ли молодой Боровецкий Стрежницкому ногу отдавил, то ли Стрежницкий у него невесту увел, обесчестил и бросил одинокую с дитем... не так важно.
Главное, что впервые он проиграл.
То есть, не совсем, чтобы проиграл, поскольку молодой Боровецкий, как сказали, вовсе не жилец, однако и самого Стрежницкого унесли с поля...
...что произошло?
Да поговаривают, что на саблях дрались, Боровецкий упал и, когда соперник склонился над ним, прямо в лицо ему из пистоля выстрелил... или саблей ткнул. Или плюнул ядом, но в это уже и сами замерщицы не верили, но сочли, что это весьма романтично.
Плеваться ядом?
Нет, умирая, захватить с собой врага... отдать жизнь во имя справедливости.
Какой?
Не так важно. Какой-нибудь...
...и вообще, у них дел еще много, не хватало тут время тратить. Мерки сняты, о фасонах Лизавете потом скажут. Радоваться должна, что Ее императорское Величество так о конкурсантках заботится, иначе бы и дальше ходила в нарядах убогих...
В другой раз слова их, может, и задели бы, но сейчас мысли Лизаветы всецело были заняты Стрежницким. Нет, она не переживала... разве что самую малость, как любой человек будет переживать за знакомого, который вдруг оказался в неприятной ситуации.
И...
И навестить его, будет, пожалуй, уместно... или нет? Если она не одна пойдет, а с Русланой, то никто ничего дурного не подумает. А если и подумает, мысли свои при себе оставит.
Лизавета кивнула.
И бросила взгляд на часы. Завтрак она пропустит... нехорошо, но с другой стороны как-нибудь переживет...
Руслана не обрадовалась.
Нахмурилась.
Губу закусила и сказала:
- Дядюшка велел держаться от него подальше. Сказал, что он... без чести и совести человек.
Даже так?
- А адъютант его так и вовсе...
- Такой темненький? - наугад спросила Лизавета. - В красной рубахе?
- Он самый... на кухне вечно крутится... наши его привечают, ласковый... в прошлом году две кухарки подрались из-за него, так обеим расчет дали. Вот.
Лизавета покачала головой, выражая то ли сочувствие пострадавшим, то ли недоумение: было бы из-за кого драться.
- Только он еще вчерась отбыл... - Руслана помогла одеться и волосы заплела в пышную легкую косу. - Сама видела, как он коня седлал...
И разом спохватилась.
Покраснела.
Верно, вспомнила, что на конюшнях здешних ей делать было совершенно нечего.
- Я... мне... там один... очень хороший... только дядюшке не говорите!
- Я-то не скажу, - Лизавета была честна, поскольку, во-первых, не имела привычки к доносительству, а во-вторых, знать не знала, где Русланиного дядюшку искать. - Только... ты осторожней, а то ведь мужчины всякие бывают...
Руслана покраснела сильнее, гуще и тихо сказала:
- Тошенька хороший... он за царевым жеребцом ходит...
Это, несомненно, было отменнейшей рекомендацией. Вот только... Лизавета глянула на девушку, упрямо поджавшую губы: без толку. Что бы ни было сказано, не поймет.
Не услышит.
А ведь и Марьяшка ее же лет и ума у нее, тут обманываться не стоит, не больше. Даже не в уме дело, а в опыте жизненном, который самой Лизавете достался - к счастью, не той ценой, которая привела бы ее в неприличный дом, но лишь слезами горькими.
Слезы что, пролились и забылись.
А честь она сберегла...
...знать бы еще, зачем. Может, позже, ставши старой девой, она еще пожалеет о том своем благоразумии, но...
- Веди уже, горе... и... будь осторожна, - Лизавета коснулась атласной ленты и вздрогнула. - Во дворце неспокойно...