Глава 11

Берясь за дело, Алекс не думал, что будет легко. У Луки Славинского не бывало лёгких заданий. Каждое из его поручений было вызовом для того, кому оно адресовалось. И даже после смерти старик себе не изменял.

Вводных у Алекса было совсем мало. Можно сказать, их почти не было. Проще найти иголку в стоге сена, чем девчонку в большом городе. Особенно, если девчонка эта не жаждет, чтобы её нашли.

Из вводных у Алекса было лишь фото с камеры наблюдения. Качество этого фото позволяло немногое. Невооруженным взглядом на нем можно было разглядеть лишь мелкую девицу в чёрных джинсах, чёрном худи и с белой косой до задницы. Алекс отдал файл приятелю-айтишнику, чтобы тот вытащил из него всё, что только возможно, чтобы приблизил, улучшил и определил координаты камеры видеонаблюдения. Через день перед ним лежала распечатка фото. Высокие технологии научились творить чудеса, потому что снимок теперь был вполне приемлемого качества. На нём даже было видно лицо девицы. Алекс разглядывал его с большим вниманием. Если девица привлекла интерес самого Луки Славинского, значит, она кой-чего да стоила. Нет, она стоила, как минимум, сто тысяч долларов, которые старик отвалил за её поиски.

На первый взгляд, девица казалась обычной смазливой и безмозглой малолетней дурёхой, но лишь на первый взгляд, потому что в руках она держала увесистого вида талмуд. Название талмуда интересовало Алекса особенно. Он верил, что многое о человеке могут сказать книги, которые тот читает. Девица не производила впечатление большой любительницы книг, но талмуд в её руках давал пищу для размышлений.

Ещё больше пищи для размышлений у Алекса появилось, когда выяснилось, что название книги написано иероглифами. Он показал фрагмент с книгой Клавдии, как единственному знакомому китаисту. Ответ Клавдии ошарашил. Девица таскала с собой не абы что, а трактат Сунь-Цзы «Искусство войны». От той же Клавдии Алекс узнал, что Сунь-Цзы – великий китайский стратег, живший в шестом веке до нашей эры.

Образ смазливой малолетки никак не вязался с полученной информацией. Алекс уже был готов допустить, что книжку ей просто дал подержать кто-то более старший и более опытный, но то, с какой нежностью она прижимала талмуд к груди, наводило на некоторые размышления. И тогда Алекс спросил у Клавдии, кто в современном мире может интересоваться трактатами какого-то китайского полководца. В результате ему пришлось выслушать занимательную и очень обстоятельную лекцию о том, кто такой Сунь-Цзы и насколько глубоки его мысли, и только потом Клавдия перешла к сути.

– Судя по руке, сжимающей эту прекрасную книгу, барышня ещё достаточна юная, – сказала она с усмешкой. – Юная, и не уделяющая должного внимания маникюру.

Алекс всмотрелся в снимок. Спустя мгновение он был вынужден согласиться с Клавдией, ноготки на фото были аккуратненькие, коротко подстриженные и напрочь лишенные какого-либо покрытия. Девственные ногти – это по нынешним временам такая редкость!

– Кстати, где было сделано фото? – Клавдия вернула Алексу снимок. – Где-то поблизости? – Она огляделась, как будто рассчитывала увидеть владелицу талмуда прямо в кофейне, где они пили утренний кофе.

– В городе. – Алекс кивнул.

– Давно?

– Два года назад.

За что он любил Клавдию, так это за то, что та никогда не задавала лишних вопросов. Иногда ему казалось, что ничего, кроме науки, её не интересует. Даже исчезновение праха отца она пережила с равнодушной отстраненностью, не стала делать вид, что страдает и скорбит.

Прах, кстати, до сих пор так и не нашли. Ни прах, ни китайскую вазу династии Минь, в которой он хранился. Ситуация оставалась странной и напряженной. Наследники не спешили разъезжаться по домам и окопались в Логове. Таис отложила поездку в Тибет и занялась подготовкой к очередной бесперспективной выставке. Готовиться она предпочитала, не выбираясь из Логова.

Тихон по утрам мотался в город на работу, но к ночи непременно возвращался.

Демьян взял отпуск, на что злоязыкая Акулина тут же поинтересовалась, с каких пор смена одного безделья на другое стала называться отпуском. Демьян посоветовал ей заняться собственной жизнью и не лезть в чужую.

Кстати, сама Акулина, которая сразу после приезда в Логово, заявляла, что не останется там ни на одну лишнюю минуту, вдруг изменила свои планы и передумала лететь в Москву.

Гера же был просто рад возможности пообщаться с Ретивым. Было похоже, что это единственное, что его по-настоящему занимало.

Мириам ни перед кем не отчитывалась, однако, заявила, что планирует потратить полученное от свёкра наследство на сибаритство и прочие лакшери-утехи, но перед этим ей нужно собраться с мыслями. Собраться с мыслями ей помогал винный погребок Логова.

Элена в принципе не собиралась покидать дом, который, несмотря на условия завещания, продолжала считать своей собственностью. Кажется, она задалась целью присматривать за конкурентами и следить, чтобы под шумок не растащили фамильное серебро. Она же рассказывала всем домочадцам, что Мириам беспросветно бухает, потому что вышла в тираж и не годится даже на второстепенные роли во второсортных сериалах. Вряд ли это было правдой, но Элене нравилось так думать, а Мириам не спешила её разубеждать.

В отличие от остальных родственников, Клавдия планировала улететь в Москву, но только после того, как пройдет презентация её новой книги. Презентация и, возможно, несколько лекций в универе, если ректорат успеет подстроиться под её график.

Алекс и дед жили на два дома, мотаясь между Гаванью и городом. Каждый из них решал собственные задачи, но все эти задачи так или иначе были связаны с семейством Славинских.

– Если тебе интересно мое мнение… – Клавдия аккуратно поставила кофейную чашку на блюдечко.

– Интересно, – заверил её Алекс.

– Людей, которые могут увлекаться трудами Сунь-Цзы, можно пересчитать по пальцам. А девушек, которые способны читать его в оригинале, и того меньше.

– И где мне следует искать такую уникальную девушку? – спросил Алекс.

– Она китаянка? – вопросом на вопрос ответила Клавдия, и он почувствовал себя крайне неловко из-за того, что предусмотрительно показал ей только фрагмент фото.

Клавдия была последним человеком в семье, которого Алекс мог бы заподозрить в чем-то дурном, но одним из условий Луки была полная конфиденциальность. Никто из наследников не должен знать, кого и для чего он ищет.

– Нет. – Алекс покачал головой.

В девице не снимке не было ничего от китаянки. Разве что легкая раскосость, но и то не факт, что не искусственная. От нынешних барышень и пластической хирургии ожидать можно было чего угодно.

– Нет? – Клавдия казалась заинтригованной. – В таком случае, ищи свою барышню либо в университете, либо в числе его выпускников.

– А какой факультет? Лингвистический?

Клавдия на секунду задумалась, потом кивнула:

– Как вариант. Но я бы обратила внимание на факультет зарубежного регионоведения. Там готовят востоковедов.

– Почему востоковед, а не лингвист? – спросил Алекс.

– Уж больно специфические у барышни интересы. – Клавдия приподняла брови и добавила: – Если, конечно, это её книга.

– Сие нам не ведомо. А ты же знаешь тамошнюю власть? – Алекс улыбнулся.

– Ну разумеется! – Клавдия улыбнулась в ответ.

– И можешь составить мне протекцию? – Это было уже форменной наглостью, но, если существовал короткий путь к цели, зачем же брести по долгому?!

Клавдия молча достала из сумочки ручку, взяла со стола салфетку.

– Позвонишь по вот этому номеру, скажешь, что от Клавдии Славинской. – Она придвинула салфетку к Алексу.

– И передо мной откроются все двери? – Он сложил салфетку и сунул в карман.

– Насчет всех не могу обещать, а двери кафедры востоковедения откроются точно. – Клавдия бросила ручку обратно в сумочку, посмотрела на Алекса в упор, спросила: – Это как-то связано с завещанием моего отца? – На её лице не отразилось никаких эмоций, лишь черные глаза чуть сузились.

– К сожалению, я не могу тебе сказать. – Алекс виновато пожал плечами.

– Не беда! – Клавдия успокаивающе погладила его по руке, её ладонь была миниатюрной, почти детской. – Просто будь осторожен, Саша. Мой отец – очень опасный человек. Он никогда и ничего не делает из гуманистических побуждений.

Клавдия до сих пор говорила о Луке Славинском в настоящем времени, словно отказывалась признавать его смерть. Или боялась признавать…

– Спасибо за предупреждение! – Алекс постарался, чтобы его улыбка казалась максимально беззаботной. – Но я уже большой мальчик, Клавдия!

– Я знаю. – Она улыбнулась ему в ответ. – Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься?

Улыбка исчезла, превращая лицо Клавдии в бесстрастную маску. Алекс так и не понял, были ли её слова предупреждением или угрозой. Как ни крути, а Клавдия, при всей образованности, оставалась дочерью своего отца. С волками жить – по волчьи выть…

Возможно, он допустил непростительную ошибку, попросив её о помощи. Возможно, уже завтра он об этом пожалеет, но сделанного не воротишь.

– А у меня завтра презентация! – Лицо Клавдии снова сделалось живым и подвижным. – В городском музее. Придешь?

– Разумеется!

От сердца чуть отлегло. Ему было привычнее и приятнее считать Клавдию союзником, а не противником. Прийти на презентацию книги – это самое малое, что он мог для неё сделать.

– Замечательно! – Клавдия встала из-за стола, лёгким движением взъерошила его волосы, сказала: – Ещё немного, Саша, и из твоих волос получится прекрасная бянь-фа.

Он расхохотался, представив себя с китайской косичкой и отрицательно покачал головой. Дед время от времени ворчал, что Алекс выглядит как «чертов хиппи» и его стыдно брать с собой на серьезные переговоры. Предложения привести себя в порядок поступали от деда, примерно, раз в квартал. Алекс обещал подумать, а через три месяца всё повторялось сначала. Такой уж у них выработался ритуал.

Клавдия никаких советов по стилю не давала, и уже только за это он был ей благодарен. А ещё за номер телефона, который лежал у него в кармане и ждал своего часа.