Глава 18, где один метод оказывается несостоятельным, но возникает новая надежда

Повариха замка с энтузиазмом отнеслась к задаче «похудить» хозяина, поэтому завтрак Иннокентия теперь состоял из милипусечной порции овсяной каши, яйца со вкусом скисшего молока и ячменного напитка вместо привычного кофе. Любому будет понятна тоска, с которой он разглядывал это «пиршество». Бэзил, заглянувший проведать хозяина, испытал даже что-то вроде сочувствия. В малую обеденную залу вбежала Э-Виллина, уже одетая для похода в учебное заведение. – Папочка, – прошептала она, – сегодня я в первый раз попробую полететь на метле в школу. Вилка меня подстрахует. Пожелай мне удачи. – Удачи, дочка! – обрадовался Иннокентий. – Будь умницей. Не подкачай! Мама твоя была известной гонщицей. – А ты не забудь про гимнастику в одиннадцать ноль-ноль. Мы будем тебя ждать. – Хорошо. Мимоходом заглянула Ирэн, занятая и важная. Опять было маловразумительное колдунство про то, что Кеша является невесомым облачком в синем небе, невидимой взвесью брызг, радугой над камышами. Бэзил, внезапно тоже поддавшийся мелодии звуков, исходящих от миниатюрной ведьмы, вообразил себя невидимой летучей мышкой, спасающейся от злющего леопарда. После окончания иллюзии он долго с удивлением смотрел на окружающий мир. Ирэн ещё раз убедилась в том, что странная драконья методика, именуемая «гипнозз», стирает из памяти Иннокентия события последнего получаса. В частности, он не смог вспомнить – каким завтраком его кормили. Однако его ШИЗ-контур почти стабилизировался. Ирэн бы даже сказала, что с волшебной точки зрения он практически здоров. Ещё сеанс и, пожалуй, всё. Останутся только физические проблемы тела. В половине одиннадцатого Тихон доложил, что кабриолет подан. Школа находилась рядом с замком. Для поездки была выбрана машина именно с открытым верхом – Иннокентий в ней умещался без проблем. Ульянка поехала с ним. Урок физ. культуры проходил на улице. Шумная ватага подростков в спортивной форме, как пушинки одуванчика, сдутые настырным ветром, высыпала из парадного выхода-входа в школу. Ульянка помахала рукой знакомой училке, занимающейся с девочками физической культурой. Э-Виллина сразу побежала к машине. Вскоре появились и старшая дочка. Магические флюиды хищно кружились вокруг её головы. – Я отпросилась ненадолго. Давайте колдовать. – Папа, – торжественно сказала Э-Виллина. – Это потрясающе! Мы для тебя придумали пассивную гимнастику. Мы превратим тебя в мяч. – Зачем? – Иннокентий удивился, но ещё не понял коварного замысла детей. – Тобой будут играть в футбол, – ошарашила его девочка. – Это пассивная гимнастика, я же говорю. Ты вроде как ничего не делаешь, но физические нагрузки испытываешь, энергия организма расходуется, вес уменьшается. – Всё должно получиться, – добавила Виллина. – Э-э-э, – ошалевший от такого предложения Кеша потерял дар речи. – Возможно, девочки правы, – поддержала детей Ульянка. – С физиологической точки зрения всё выглядит логично. – А с Ирэн вы проконсультировались? – Иннокентий предпринял последнюю попытку избежать это странной гимнастики. Очень уж она была похожа на людоедские методы Ларисссы. – Тётя Ирэн в курсе и одобрила предварительно, – соврала Э-Виллина. – Ну, па-а-па, мы же хотим тебе помочь. – Ладно, – сдался Иннокентий, – чего не сделаешь ради детей. Согласен. Ульянка и дочери переглянусь: – Ворожим все вместе? Заклинание превращения человека, то есть, простите, дракона в спортивный инвентарь – короткое. Ра-аз – и готово! Даже слово «пши-и-ить» длится дольше. Из Иннокентия получился замечательный футбольный аксессуар. – Красивый! Кожаный! Круть! – оценил принесённый Э-Виллиной мячик Арктур, оборотень, её одноклассник. – Это умный мяч, – таинственно прошептала Э-Виллина. – В каком смысле умный? – заинтересовался другой её одноклассник, Арктём. – В том, что он может реже залетать в наши ворота и чаще – в ворота противника, – объяснила Э-Виллина. И очень тихо прошептала прямо в мяч: – Правда, папа? Иннокентий что-то промычал. Было ли его слышно в форме кожаного шарика? – То есть мяч будет нам подыгрывать? – Арктур правильно понял сказанное. – Вот за что я тебя ценю, Эвилка, так это за то, что ты всегда придумаешь что-то необычное. – Да, – кокетливо подтвердила Э-Виллина. – А ты только это заметил? – Всегда знал, – ухмыльнулся мальчишка, расправляя плечи. Потом он внимательно посмотрел на Э-Виллину и добавил: – Ты как будто взрослее стала. Или серьёзнее. Э-Виллина улыбнулась и потихоньку потрогала заколку за ухом. – Играем! – заорал Арктём, выхватил из рук одноклассницы мяч, являющийся Иннокентием, и сильным ударом ноги запулил его в воздух. Вверх. Высоко, выше школьной крыши. Слова, которые при этом заорал Кеша, в приличном обществе повторять нельзя. Ибо удар ноги по мячу воспринимался заколдованным, как обычный пинок ногой. Сильный, прямо скажем, пинок. Описывать дальнейший ход игры, наверное, нет никакого смысла. Умный мяч не то, что не подыгрывал какой-либо из сторон, он вообще пытался избежать соприкосновения со спортивной обувью игроков. Он летал немыслимыми траекториями и вертелся волчком. Мальчишкам, в конце концов, даже стало интересно просто ударить по мечу – здорово же попасть по предмету, который от тебя уворачивается. Продолжалось это минут пятнадцать. Разъярённый Иннокентий решил перейти к активному сопротивлению и немного изменил форму спортивного снаряда. Он создал зубастый рот в половину мяча. Конечно, сплести заклинание в заколдованном состоянии невозможно, это мистика, но в особенных случаях… при определённом настроении… видимо… Короче, Иннокентий отрастил зубы и тяпнул одного из игроков. Прокусил кроссовку до самой ноги. А-а-а-а! Это было уже слишком. – Нет, Эвилка, – Арктём снял футболку и нёс опасный мяч в ней, – что-то твой мячик не того. Он кусается. Мы лучше обычным поиграем. Хотя попинать его было здОровско! Виллина к этому времени уже ушла на занятия. Её младшая сестра, немного расстроенная тем, что их замечательная идея оказалась пшиком, поглаживая мяч, сняла заклятье. Иннокентий был весь как один большой синяк. Он стонал. Болело и ныло всё. Ульянка немедленно провела анестезию (зелье она с собой прихватила – как чувствовала) и начала внимательно осматривать Кешу на предмет более существенных повреждений. – Минус три с половиной килограмма, – бесстрастно проинформировал всех амулет, контролирующий калории. – Всё-таки папа не напрасно страдал, – немного успокоилась Э-Виллина. – Кости целы, разрывов внутренних органов нет, – закончила осмотр Ульянка. – Дочь, ты давай в школу, а мы – домой. В это время к машине подбежала красивая черноволосая девочка в пушистом спортивном костюмчике. Волосами – ведьма, хищной стройной фигуркой – оборотень. – Здравствуйте, тётя Ульянка, – сказала она. – Я Кристина, подруга Эвиллы. Помните меня? Ведьма посмотрела на неё косо. – Н-да, – нехотя пробормотала она. – Я хотела вам рассказать, что Э-Виллина сегодня списывала на «Эликсирах». – У кого списывала? – не поняла Ульянка. – У меня, – девочка моргала честными глазами. – Ага, – неопределённо хмыкнула мамаша якобы ленивой дочери. – И ничего я не списывала! Я просто один ингредиент уточнить хотела! – вспыхнула Э-Виллина. Ульянка закопалась в одежде: – Где же у меня был этот кошель для нищих… – Я почти никогда не списываю, – оправдывалась маленькая ведьма. Ульянка нашла искомое, вынула мелкую монетку, кинула Кристине: – Вот тебе за труды. Девочка обиделась. – Я же не из-за денег. Училка говорит, что варить зелья – это очень важно для ведьмы. Вы дома своей дочке накрутите хвоста, чтобы она усерднее занималась. – Ага, – зевая, пообещала Ульянка окружающему пространству. – Хорошего вам дня, – попрощалась девочка. – Рада была увидеть. И она убежала, пряча подаренную денежку в карман. Ульянка стала очень строгой. Даже история, случившаяся с мужем, отошла для неё куда-то на второй план. – Это правда, Эвилла? – ледяным тоном спросила она. – Что, мамочка? – заканючила девочка. – Ты же сама рассказывала, что сдирала всё у тёти Ирэн, когда вы учились вместе… – Ведьмы не списывают у зверолюдей! – прошипела Ульянка сквозь стиснутые зубы. – А… – осеклась Э-Виллина. – Но ведь Кристина тоже ведьма. И ритуал к ней уже пришёл. Она почти как я колдует. Вот папа не разделяет твоей неприязни к свободным оборотням. Иннокентий что-то промычал в поддержку дочери, но Ульянка в ярости запечатала его рот жёлтым флюидом. – Не списывают – и всё! Марш в школу, – приказала она дочери. – Вечером поговорим. Э-Виллина поплелась к одноклассницам, которые в данный момент под музыку махали ногами, руками, вертели попами, приседали и прыгали. Урок-то ещё не закончился. А Ульянка что есть силы надавила на газ. – Это ты её распустил! – упрекнула она мужа. Кеша мог только мычать в ответ. Для убедительности Ульянка пихнула его кулаком. – Ты распустил! – повторила она ещё раз. Взревев, кабриолет увёз их со школьного двора. В магическом замке Иннокентия натёрли вонючими мазями, напоили волшебными эликсирами и уложили спать целебным сном. Так он и провалялся практически до самого прихода Ирэн. К вечеру Ульянка немного успокоилась. «Головомойка», устроенная Э-Виллине, была почти нейтральной, но строгой. Бэзил не стал вникать в суету, которую затеяли двуногие. Он заглянул в кухню, проведал подшефных крыс, придушил наглого крысюка, вздумавшего претендовать на лидерство, и, довольный, тоже решил вздремнуть. Ирэн заявилась вечером. Одна. На ней было нежно-розовое платье, не очень подходящее её страстной натуре. Фасон строгий, без выпендрёжа: длинные рукава с фигурными дырками на плечах, глубокие вырезы и сзади, и спереди, разрезы по бокам. Ульянка в своём изумрудном домашнем халатике настолько резко контрастировала с подругой, что Иннокентий, заставший их в малой обеденной зале за ужином, даже высказал комплимент: – Вы как цветочки в теплице! – Главное, что не клуши, – гоготнула миниатюрная ведьма. – Садись, Кеша. Завтра у нас важное мероприятие. Готов? – Не знаю. Ничего хорошего он уже не ожидал. Ни от кого. – Кстати, Ульянка, твоя летающая посудина произвела фурор в обществе. – Неужели? – Все хотят себе такую же. У меня уже два десятка заказов. Неожиданный зигзаг в нашем бизнесе, а? Сделаешь? – Интересно. Постараюсь. – А мне, – Ирэн молитвенно сложила ладони, – до завтра, а? Что-нибудь яркое, изящное, с хищным дизайном. Повезу вас к одной ведьме, пусть нам завидуют. И лишняя реклама будет. – Хорошо. – Сейчас нарисуй. Пожалуйста. Чтобы я была уверена. – Ладно! Ульянка с некоторым вызовом встала и, громко топая, вышла из малой обеденной залы. – Ты её специально отослала? – спросил Иннокентий. – Да. – Соблазнять будешь? – Откуда такие мысли? – удивилась Ирэн. – Просто я помню этот цвет. Редко ты одеваешься в одежду подобных оттенков. Да, в далёком-далёком прошлом, платье именно такого же нелепого розового цвета было на Ирэн, когда она напоила Кешу приворотным зельем. Оно подействовало. Но молодая ведьма не знала, да и никто не знал, что в детстве мама внедрила своему сыну в голову странный артефакт. Он всегда был с ним, он не нуждался в подзарядке, он был пассивен. Включался лишь при использовании магии. Если на Иннокентия было наложено заклятье, артефакт смягчал его действие и возвращал в мир потраченную на колдовство ШИЗ-энергию, поглощая чары. Интенсивность процесса была больше, если Кеша считал воздействие враждебным. Более того, артефакт генерировал головную боль, не позволяя лишить Иннокентия понимания того, что он действует по магическому принуждению. Даже если ты любишь, готовый лишиться дыхания по желанию любимого человека, очень сложно существовать в этом чувстве с дикой головной болью. Поэтому, снимая с Ирэн нелепое розовое платье, и такого же цвета бельё, раздеваясь сам и вытворяя с ней то, что требовала её необузданная фантазия, Иннокентий понимал, что это делает не он. Что Ирэн принуждает его к такому поведению. Принуждает самым бесстыдным образом. Можно ли это простить? Потом, после случившегося, но до встречи с Ульянкой, Иннокентий иногда думал, что Ирэн поторопилась. В сущности, она была ему симпатична, и со временем это могло бы перерасти в более значимое чувство. Он был в этом уверен. Да и маме его Ирэн нравилась. Мать всячески демонстрировала это, как бы намекая сыну, что… Например, она приглашала её ещё в подростковом возрасте для совместного прохождения ритуала и последующей бани. И Кеша должен был лично опускать зелёненькую жабку-Ирэн на песок серпентария, а потом укутывать её в простыню, нести к скамейкам, отпаивать зельем. Словно он, принявший её первый ритуал, обязан это делать до конца жизни. Ирэн была желанной гостьей в замке, частой участницей завтраков, обедов, ужинов, развлечений. А в бане они лупили друг друга вениками, обливали ледяной водой… Да, симпатия вполне могла бы стать чем-то большим. Но того, что сделала с ним его подруга детства, Кеша простить не мог. И этот розовый цвет в сочетании с ней, болью впечатанный в мозг – ненавидел. Впрочем, подобные мысли посещали его до знакомства с Ульянкой. А уж после женитьбы и рождения Виллины, он о произошедшем когда-то между ним и Ирэн почти не вспоминал. – Откуда такие мысли? – удивилась Ирэн. – Мы, Кеша, знаешь ли, уже не в том возрасте. То, что было – было. Когда-то я соблазнила тебя, но ничего хорошего из этого не вышло. И потом, прости за прямоту, при всех своих достоинствах ты – не Козлик. Сейчас у меня есть он, есть ты, Ульянка, ваши девочки, любимая работа. Мне этого достаточно. Давай не будем думать о глупостях. А цвет платья… Ну, извини. Спешила. Напялило первое, что попалось под руку. Я не знала, что нежно-розовый действует на тебя, как дурман на ведьму. Впредь буду учитывать. Капризный ты стал какой-то! Слова Иннокентия смутили Ирэн. Хотела ли она вновь его соблазнить? Ой, какой сложный вопрос. Наверное, если бы она могла обладать и им, и Козликом одновременно, то это и было бы абсолютное счастье. Но, может быть, и нет. Узнать это невозможно. Она хорошо помнила первоначальную враждебность к наглому мальчишке, непонятно как переросшую в восхищение и уважение. Да, когда-то этот очкарик казался ей лучшим. Недосягаемым! Симпатий его мамы она всегда стеснялась. Стыдилась его участия в ритуалах и баловства в бане. Стыдилась своей наготы при нём. Чем они становились старше, тем больше она стыдилась. Хотя одновременно его отсутствие она переживала болезненно. «Всё это странно, но так уж устроена жизнь», – повторяла себе Ирэн в молодости. Хотела ли она близости с ним? Да, хотела. Но идея мамы Иннокентия, что ритуал, возможно, придёт к нему во время этого процесса, казалась ей ужасной. И она не знала, что возразить. Она не хотела его принуждать, но авторитет Пожилой Виллины давил на неё. Возможно, если бы приворот вела опытная ведьма – опытная в любви – то всё бы получилось так, как было задумано. А Ирэн знали лишь, что написанное в книгах очень отличается от действительности. Тем не менее, она решилась. В глубине души Ирэн почему-то считала, что её неуклюжесть при близости с Иннокентием навсегда отрезала его от ритуала. Что он лишился его из-за неё. И уж чего она не могла объяснить даже самой себе – это бесстыдство и похоть, которые буквально взорвались в ней, едва она увидела в голубых глазах Иннокентия, что приворот действует, что он послушен её приказам. Что же она творила! И к чему принуждала его! Стыдно вспоминать. Её личная жизнь с Козликом была далека от нормальной в общепринятом смысле. Она выделывала со своим спутником жизни всякое и его принуждает поступать так с собой. Но в это никому не следует лезть! Ульянка с Кешей, по откровениям подруги, тоже не были паиньками. Совокупляются преимущественно в телах животных, что нельзя назвать ни нормальным, ни целомудренным. Но это их дело. За те несколько часов действия приворота, проведённые в божественной адской бане, Ирэн было и сейчас, откровенно сказать, стыдно. Жаль, что приворот получился недолгим. Наверное, она перепутала что-то в рецепте. Если бы действие длилось дольше, возможно, всё было бы по-другому. Возможно, они привыкли бы друг к другу, к той боли, с которой оказалась связана их близость. Но случилось то, что случилось. Действие приворота закончилось, и у Ирэн создалось стойкое убеждение, что Кеша запомнил то, что произошло. Что он не простит. Хотя этого не могло быть. Ведь пока длится любовь – если это истинная любовь – любимому прощаешь любую боль. Слова Иннокентия смутили Ирэн. Но она решила, что нет никакого смысла ворошить прошлое. А вот розовый цвет… Почему для соблазнения Кеши она надела именно это платье, Ирэн уже не помнила. Но причины наверняка были. У него, значит, нежно-розовый ассоциируется с болью и предательством. А для Ирэн теперь это цвет утраты. И совсем неслучайно она нарядилась сегодня именно так. Вчера, договорившись по поводу Иннокентия с одной необычной ведьмой, она вдруг поняла – близится завершение чего-то важного. Так уже случалось! Когда она узнала об измене и смерти Наины, она тоже была в розовом. И… она словно заранее знала о том, что случится. Наставница, конечно, относилась к ней не так тепло, как к Ульянке, но, тем не менее, она была чуть ли не единственным существом, кто воспринимался родным. Ирэн считала, что Наина заменила ей мать, хотя об отцовстве и материнстве маленькая Ира узнала уже после слияния миров. Вот и вчера возникло чувство грядущей утраты. В далёком прошлом ведь не все женщины, попав в изначальный мир, перерождались в ведьм. Ведь в тех, кому повезло, было что-то особенное, какие-то исключительные способности или умения. Интуиция, думала Ирэн, была одной из них. Сегодня утром, просматривая гардероб, она ещё боролась с предчувствиями, но потом – днём – поняла, что просто умрёт, если не наденет это проклятое розовое платье. Так что не всё с ним так просто, Кеша. Извини. – Какой-то ты стал капризный! Иннокентий устыдился. – Извини, Ир. Глупости говорю. – О чём это вы секретничаете? В обеденную залу вломилась Ульянка с мольбертом. – Я подумала, – пояснила она, – что не буду рисовать в одиночестве. И мне интересно, что ты, Ир, придумала для моего мужа. Мы это так и не обсудили. Идея детей оказалась, мягко говоря, несостоятельной. Впрочем, я тебе об этом уже рассказала. Скрип дверей разбудил Бэзила. Он дремал под столом. Тихон, сервируя ужин, не забыл о своём любимце и уложил на блюдце для Бэзила пару речных рыбок. Есть их, правда, было пока нельзя – они ещё шевелились. Бэзил считал, что нельзя есть живую рыбу. Это же не мышь! Поэтому он и задремал, ожидая, когда рыбины прекратят бесноваться. – Да-а, – спохватилась Ирэн. – завтра мы посетим городской серпентарий. Я вроде как с проверкой. А ты… Кеша, сядь и слушай внимательно. Ты – для превращения в жабу и излечения тебя ритуалом. Попробуем, по крайней мере. Иннокентий вспыхнул. – Опять ты, Ир… Любому малышу с детского сада известно, что ведьма может превратить кого-то или превратится сама в любое живое существо, реальное или мифическое. Но не в жабу! В жаб ведьм превращает ритуал. Для остальных существ эта метаморфоза запрещена. Лишь головастики, понятное дело, вырастают со временем в таких земноводных, но это – закон природы. Поэтому слова Ирэн были или жестокой шуткой, или оскорблением. Тем более для Иннокентия, который в душе страдал от собственной неполноценности, от невозможности для себя ритуала. – Сядь, Кеша, – повторила Ирэн. – Я серьёзно. Поверь мне, это возможно. И её вдруг пронзила мысль, что чувство утраты может быть связано с ним, с Кешей. Из ритуала ведь иногда не возвращаются. Хотя Флора говорила, что это безопасно на сто процентов. Что это не совсем ритуал. – Хищный дизайн… Изящный… Стремительный… – бормотала Ульянка. Карандаш зашуршал по листу бумаги. Ирэн отбросила сомнения. Огромная интим-сфера окутала её, Ульянку и Иннокентия. – Это от прослушки, – пояснила Ирэн. – На всякий случай. Если я вдруг выдам чужую тайну, то лишние уши нам не нужны. Бэзил тоже попал в интим-сферу миниатюрной ведьмы. Он открыл один глаз. Рыбы продолжали дрыгаться. Сколько же можно? Когда они угомонятся уже? Разговоры и присутствие двуногих он игнорировал. Поэтому его уши, конечно же, лишними не считались. – Ты знаешь заведующую серпентарием? – спросила Ирэн. – Флору? – отреагировал Иннокентий. – Знаком, разговаривали. Достойная ведьма. Серьёзная. Интеллектуальная. – Ей известно заклинание, способное превратить ведьму в жабу. – Этого не может быть! Ни в одной книге нет ничего похожего. Мы с Ульянкой специально искали. – Вам знакома лишь университетская библиотека, – с пренебрежением заметила Ирэн. – Хотя, должна признать, что в собрании книг конклава тоже нет фолиантов с подобным заклятьем. Но Флора утверждает, что оно ей известно. – Откуда?! Пауза. Лишь со стороны Ульянки слышал торопливый шорох карандашей. – Я знаю ответ на этот вопрос, – смутилась Ирэн. – Но пусть она сама расскажет, если сочтёт нужным. – И всё равно я не верю, – упрямился Иннокентий. Но по блеску голубых глаз миниатюрная ведьма поняла, что сердечко друга детства – забилось, огонёк безумной надежды – запылал. «Если всё получится, – решила она, – то, даже если Кеша не потеряет ни одного грамма, оно того стоит». -– АД. Академия демургов. – О-ох! – устало вздохнула эМ. – Уморилась строить умозаключения. – Н-ну? – хитрым голосом спросил СУЩЬ. – Может быть, смена кандидата в подозреваемые? Или перерыв для подумать, а? – Нет. Кандидатка моя – Лариссса. А зачем нам перерыв? Мы же не устаём. – Всем существам, которые трудятся мозгом, иногда необходима пауза, – назидательно сказал СУЩЬ и издевательски зевнул. – А кто у нас иногда трудится мозгом? – в тон ему полюбопытствовала эМ. «Малыши» заинтересовано затихли, внимая наставникам. – Сейчас в изучаемом пространстве наступит ночь, – примирительно произнёс СУЩЬ. – Событий не ожидается. Можно сделать перерыв. – А кто же ваш кандидат? – прищурилась эМ. – Иннокентий? Тихон? Аморфный красавчик преподаватель? Хозяин ресторана? Козлик? Может быть, биоробот эскулапихи? Женщин, как понимаю, вы из подозреваемых вычеркнули? – Если бы всё было так просто, цыплёнок, – философски отреагировал СУЩЬ на вопросы. – Я всё ещё пытаюсь понять, постичь. Узнавания пока нет. Я всё ещё размышляю. Девушка-малыш выплыла чуть вперёд и отчётливо произнесла: – Кто. – Думаешь «кот», а говоришь «кто», – отругал её СУЩЬ. – Выражай свои мысли чётче! Но за то, что ты вспомнила про кота, хвалю. – Я согласна на перерыв, – решила эМ. – Мне нужна помощь. Женских подозреваемых слишком много. Мне не с кем их обсудить. – Только не говори, что пригласишь ту, чьё имя ИТЕРА, – взвился СУЩЬ. – Нам её визгов и цветной кожи, конечно же, очень не хватает! – А кого ещё? – парировала эМ. – Если она не занята, конечно. Где все демурги-девушки?! Куда вы их деваете? В моей группе нас было трое, где ещё две? – Я думаю, что для демуржества нужно призвание, – заявил СУЩЬ. – Кандидаты ленивы. Пассивны. Неуклюжи. Сделают пару мирков, выберут поуютней и сидят в нём, как клопы. Они не понимают, что сотни вселенных ещё не придуманы! Миллионы неизвестных существ ждут своего шанса! Пусть придёт ИТЕРА. Зови! Она хоть и дева, но делом занимается. Они с моим учеником из одного выводка, кстати. Должна его узнать, у них шуры-муры даже намечались. Глядишь, и подскажет что-нибудь. Я согласен. – Шуры-муры? – заинтересовалась эМ. – Серьёзно? – А вы, – СУЩЬ зыркнул на «малышей», – во время перерыва зря по коридорам не шляйтесь. Прислушайтесь к тишине. Постигайте смыслы и истины. Бездна измерима. Невозможного не существует. Зов вечности опасен. – Верно, – поддакнула наставнику эМ. – Женщины правят миром, а демуржью сычь не понять! «Малыши» послушно гудели, обещая, видимо, в точности выполнить все указания. -– – Посмотри, – робко произнесла Ульянка. – Нравится такой летучий катамаран? На её рисунке искрился средних размеров воздушный катер в красных тонах, вполне в стиле Ирэн. – Он как рыбка, – решила пояснить ведьма. – Пассажиры усаживаются в нижней части, а ты поднимаешься выше, на мостик. Это как управляющий плавник. И все приборы сосредоточены там. – А нельзя ли, – прищурилась Ирэн, – заострить нос у этой штуковины? Приделай туда какой-нибудь штырь метра на полтора. Чтобы не раздвигать воздух, а как бы протыкать его. – Вот так? – Ульянка быстро внесла изменения. – Прелесть! – задохнулась Ирэн. – Я уже влюбилась в эту машинищу. Уля, после Козлика, это лучшее твоё произведение! – Да ладно, – застеснялась Ульянка. – Нет, в самом деле очень здОрово, – присоединился Иннокентий. – И нашей Ирэн подходит. Представляю, как она стоит на этом мостике. Алое платье трепыхается на ней, как пламя. И длинные волосы… Прости, Ир, что говорю о них. Длинные волосы вьются по ветру. Настоящая амазонка по легендам драконов. – Да! – подтвердила Ирэн. – А топливо? На чём эта штука работает? – Я не знаю, – совсем смутилась Ульянка. – Я об этом не думала. Тихон разбирался с нашей платформой. Он говорит, что топливо само появляется в баках. – Это ничего, – ни капельки не удивилась Ирэн. – Это даже неплохо. Хлопот меньше. Восторги двуногих разбудили Бэзила. Вовремя. Рыбины, наконец, успокоились. Самое время для десерта. Он захрустел нежными косточками. – Итак, – подвела итог миниатюрная ведьма, – план на завтра прост и очевиден. Всем быть готовыми. Ульянка и Иннокентий кивнули. Уже перед порталом, прощаясь и обнимаясь, Ирэн шепнула подруге: – Ты замечательная. Убей меня, если я когда-нибудь тебя предам! – Убью, – не то шутя, не то серьёзно пообещала Ульянка. Конец первой части