5

Ева

Хуже грязевого чудовища могут быть только обманчивые лица тех, кто по приказу неизвестного, заведомо нелюбимого мной врага приказал нас остановить. Подумать только, с каждой секундой я свою жизнь теряю, а они молча тыкают своими копьями. Надо и себе такое же отыскать. Потом. Если выживу.

— В чем дело? — к Веронике вернулось ее самообладание, она пальчиком отклонила нацеленное на нее оружие, а стражник вдруг смущенно отвернулся, хотя копье вернулось на прежнее место — просто напротив сердца женщины.

Все молча косились друг на друга, но отвечать никто не спешил.

— Ну? Кто из вас самый смелый? — с вызовом спросила Вероника, снова убирая копье. Один их стражников дернулся, но его сосед тут же наступил ему на ногу, отчего у бедняги набежали на глаза слезы.

— Вероника, дорогая! — прогремело позади, и мужчины расступились, явив всем красивого мужчину с короной на голове. В коридоре стало тесно. И так был нешироким, а теперь я и вовсе уперлась в закрытую дверь спиной, примяв несчастного Ганелона.

— Альберт, — Вероника, снова отодвинув копье, присела в поклоне, и нам с Ганелоном пришлось совсем туго. Несчастный икнул, а я простонала.

Король, а это был именно он, взмахнул рукой, нечаянно хлестнув стражника, стоящего позади, и оружие опустили вниз.

Все хором вздохнули, а Вероника и вовсе осмелела и подошла ближе, в отместку потоптавшись несчастным воинам по ногам острыми каблучками, что методично зацокали по мраморному полу.

— Альберт, родной, — произнесла она, а стражники вновь сжали копья. Видимо, панибратское обращение к королю не позволялось даже родственникам. А Вероника, как я поняла, была сестрой венценосного, — что за шутки? К чему все это оружие, — она указала на копье ближайшего воина, — что-то случилось?

Король внимательно посмотрел на меня. А мне резко захотелось поменяться местами с Ганелоном.

— Почему я узнаю о новой претендентке не от тебя, не от сына, а от…

— Я понимаю, мой повелитель, — ко всеобщему удивлению, Вероника опустила взгляд в пол, — но мне пришлось скрыть факт появления двадцать первой претендентки из-за веских опасений за ее жизнь. — Сами понимаете, отбор начнется уже завтра, а некоторые призванные… — она сделала паузу, что послужило верным намеком, — они могли сделать то, что потом не исправишь.

У короля сверкнули глаза, и огонь едва не опалил женщину.

— Ты осмеливаешься ставить под сомнения мои решения? — его голос раздался со всей мощью, укатившись эхом под высоченный потолок.

Вероника вздрогнула.

— Что вы, мой повелитель, — жалобно произнесла она, — Я бы никогда…

Вероника так и не закончила свою фразу, потому что справа послышался шум и грохот, а потом я услышала знакомый голос.

— Отец! — В коридор ввалился уже знакомый дракон, и Веронике пришлось слегка отступить назад, закрыв меня с Ганелоном. В этом ей помогло пышное, но порядком измятое платье да высокая аристократическая прическа.

— Сын мой, — без тени радости произнес король, и стража пропустила принца вперед. Следом за ним в центр событий пробрались какой-то парень с куропаткой в руках да миловидная темноволосая девушка. Но стоило взглянуть ей в глаза, как все умиление проходило — она обладала цепким, колючим взглядом, так и сочившимся ехидством.

А я впервые смогла увидеть чистого дракона, бороду которого я так самозабвенно дергала совсем недавно. Для этого пришлось постараться, конечно, потому что Вероника постоянно крутилась на месте.

Принц, пожалуй, был красивым. Вот только его сильно портила та самая борода. Из-за нее я не могла рассмотреть его губы, да портилось общее впечатление.

Между тем, король, завидев сына, посуровел.

— И ты ничего не сказал! А должен был первым делом ко мне прийти. Да рассказать, почему это, отбор, еще не начавшись, грозит завершиться сегодня же.

Я внимательнее присмотрелась к королю.

«А вот откуда он вообще знает обо мне?»

— Мой дорогой отец, — принц сделал паузу, которой тут же воспользовалась девушка, что пришла вместе с ним. Она, лучезарно улыбаясь, скользнула к королю, а тот, немало не стесняясь, приобнял ее за талию и улыбнулся ей в ответ.

Воцарилась такая тишина, что я услышала, как у принца хрустнули костяшки пальцев, так сильно он сжимал кулаки. Король в ответ лишь смерил сына презрительным взглядом.

— Если бы не моя дорогая Динара, все вы, — он обвел окружающих суровым взглядом, — дальше бы делали из меня дурака. Хорошо, что она меня вовремя предупредила обо всем. Поэтому я принял решение — двадцать первая будет жить с Динарой.

Принца перекосило, а Вероника задрожала. Похоже, ведьма, обыграла всех нас. И мне очень не нравился тот факт, что моей судьбой распорядились, не спросив моего мнения.

Динара поймала мой взгляд и подмигнула.

Вот только ее доброжелательность мне не сильно понравилась. Похоже, о моем появлении она знала прежде, чем об этом узнала Вероника и Ганелон, и что-то мне подсказывало — ведьма, от которой зависит моя жизнь, точно ко всему этому причастна.

Видимо, такого же мнения придерживался и принц, потому что он, выждав, пока Динара не отлипнет от короля, продолжил оборванную на полуслове фразу:

— Я не думаю, что это хорошая идея. Вместе с Динарой, — он посмотрел на ведьму, тщетно пытаясь скрыть свое истинное отношение, — она будет в опасности.

Король улыбнулся и погладил бороду. Однако всех присутствующих не обмануло деланое радушие.

— Ты смеешь усомниться в моем решении? — спокойно произнес он, но даже у меня по спине покатился пот. Этот точно умел властвовать. — Или ты хочешь в чем-то обвинить ее? — и с этими словами он снова подманил к себе ведьму, а та и рада была стараться — обвила мужской стан руками и на ее глаза набежали слезы, что она успешно и продемонстрировала королю.

И вот от нее моя жизнь зависит. Кажется, проживу я недолго и не вполне счастливо… Теперь и к Веронике нужно относиться с опаской, а Ганелон и так не внушает доверия.

Принц тем временем скрипнул зубами, но покачал головой. А ведьма еще больше разревелась, и король ласково принялся ее утешать. Все остальные, включая меня, терпеливо ждали. Все-таки ссориться с этим бородатиком еще рановато.

Успокоив ведьму, он приказал ей вывести перед его светлые очи. Светлые в буквальном смысле. И этот, видимо, любил показать, что он горячий. Вон как все осветил вокруг.

Вероника отступила в сторону, не преминув воспользоваться случаем. Она снова потопталась по стражнику, а Ганелон тоже отодвинул одного из них. Динара неспешно шагнула вперед, но принц, доселе стоявший истуканом, преградил ей путь, а я этому только обрадовалась. Не хочу я к ней. Меня скорее она угробит, чем все невесты чудовища.

— Отец, позвольте мне самому распорядиться судьбой новоприбывшей, — твердо попросил он, но король лишь покачал головой.

— Коул, нужно разобраться, каким образом она сюда попала. Ты же знаешь, это первый тревожный звонок. Ее определенно призвали. Более того, Динара говорит, что амулет, который я тебе дал, на нее среагировал. Поэтому нужно скорее во всем разобраться. Потому что это могут быть проделки Эритании.

Коул медленно отошел от Динары, бросив на нее испепеляющий взгляд. А король, словно этого не заметив, продолжил:

— Она станет претенденткой, как тому и подобает. И я настоятельно советую тебе к ней не приближаться.

Принц медленно кивнул, и так на меня посмотрел, что я поняла — лучше нам и вправду пока не пересекаться. А то отбор закончится, еще и не начавшись. А мне домой нужно. А не замуж за принца.

— Ганелон, Вероника, вы пойдете со мной, — оповестил король, и Динара, крепко сжав мою руку, направилась за ним вслед. Стражники наконец засуетились, стали на свои места, и мы пошли вперед, хотя я и видела только спину короля, а ведьма крепко сжимала мою руку.

— Тебе срочно нужна Ассирея, — произнесла она, когда мы, плутая по коридорам, не вышли к парадному входу.

Стоило только приподнять голову, и дыхание затруднялось. Казалось, что потолка не существует, а фосфорные колоны закрывают все на свете. Видно только дверь, уходящую ввысь. Широкую, огромную, да такую, что обычному человеку ее не открыть никак. И около нее куча стражников, которые при приближении нашей компании сразу же отворили массивные створки.

А когда мы вышли на улицу, то я замерла на месте, хоть Динара ворчливо зашептала:

— Пойдем, иначе король разозлится.

Хотелось бы мне знать, что он может сделать, но судьбу испытывать не решилась. На будущее только пометку сделала, что устрою им райскую жизнь. Особенно тогда, когда найду того, кто меня сюда призвал. Может, магии у меня и нет, но по жизни я очень настойчивая. А пока потерплю, пока не разведаю обстановку.

И начну, пожалуй, с этого мира. Когда чудовище меня по воздуху тащило, я только и могла, что прижиматься к нему, потому всего и не разглядела. А уж на крыше и вовсе не до местной красоты было. И вот только сейчас я оценила королевские угодья. Потому что попали мы на просторную лужайку, а за ней расположился сад. И когда я посмотрела вглубь, мне пришлось зажмуриться, потому что сильное свечение слепило глаза.

Ведьма хмыкнула и потащила меня дальше.

— Это порталы, — со вздохом произнесла она, норовя сдвинуть меня с места, когда я очередной раз остановилась. Казалось, что свечение не мешало никому, кроме меня.

— Со временем привыкнешь, — произнесла она и, потеряв терпение, сыпнула мне в лицо горстку какой-то пыли, отчего я чихнула, а она вытерла лоб.

— Ступай вперед, — произнесла она, и ноги сами принялись семенить за королем.

Внутренне я возмутилась, пообещав, что ведьма станет первой моей жертвой. Пусть пока принц потерпит.

Когда мы вошли в сад и миновали аллею со светящимися цветами, то я увидела тот самый загадочный портал. К тому времени мои глаза несколько привыкли, поэтому стало немного легче. Король молча шагнул в голубоватый проём, за ним потянулась стража, а позади всех — мы. Принц же остался во дворце, последовав приказу отца, который он дал напоследок. Да и по лицу принца Коула стало понятно — быть рядом с Динарой ему не слишком хочется. Я слегка расстроилась. Все-таки он один обещал меня обратно вернуть. Но, как я поняла, доверять здесь кому-то — смерти подобно.

Динара молча впихнула меня в портал, и оказались мы в каком-то зале с множеством дверей.

Король, поцеловав ведьму напоследок, и внимательно осмотрев меня с ног до головы, что-то шепнул Динаре, и та согласно кивнула. Потом король вернулся обратно, и ведьма повернулась ко мне:

— Ну, что, пойдем готовиться к первому дню отбора, иначе, судя по твоему виду, тебя сожрут в первый же день, и никто их не остановит.

Первое оцепенение уже прошло, поэтому я, нисколько не смущаясь, произнесла:

— Пойдем за Ассиреей, иначе до первого дня я не доживу.

Ведьма рассмеялась и повела меня наверх. В комнате она распахнула окно и, крепко схватив меня за шею, зашептала на ухо:

— Все, что угодно, моя дорогая, но ты будешь должна мне одну услугу…

Внизу, прислонившись к дереву, стоял принц, я узнала его по белоснежной рубахе. Хотелось закричать, потому что ведьма, оказавшаяся неожиданно сильной, едва не выпихнула меня в окно, а я, под действием ее травок ничем не могла ответить, но тут принц поднял голову.

Да, он ослушался отца и решил проследить за происходящим. Динара была слишком близко, и я подумала, что если все сейчас разрешится хорошо, то только на некоторое время. Ее злорадство ощущалось физически — она часто дышала и то и дело переводила взгляд на Коула. Он же, едва завидев, что происходит, на некоторое время застыл истуканом, а потом ведьма рассмеялась и шепнула:

— Видишь, он не может тебе помочь, — она снова хихикнула, увернувшись от моего удара. Рукой я силилась дотянуться до нее, но лишь хватала воздух. Значит, травки ее слабели.

Ведьма тоже это поняла. Потому вновь сыпнула мне их в лицо. И как бы сильно я пыталась не дышать, в носу защекотало, и пришлось чихнуть. А затем, лишившись драгоценного воздуха, пришлось со слезами на глазах делать новый вдох. А когда я открыла глаза, то увидела, что Коула под деревом нет, а рука ведьмы на моей шее сжалась еще сильнее.

— Отпусти ее, — тихо, но до такой силы властно прозвучало позади, что ноги сами собой подкосились. А я почему-то испытала облегчение. Все-таки дракон не делал то, что делает Динара. Поэтому в душу, вопреки всякой логике, прокралось спокойствие.

— До чего же ты надоедливый, — делано проворчала девушка, и рука ее разжалась. Я, не ожидая такого поворота, рухнула на колени.

— То же самое могу сказать и о тебе, — зло ответил принц, а ведьма отошла в сторону, наблюдая, как он поднимает меня на руки. Я же все время всматривалась в лицо этой бестии. О какой услуге несколько минут назад говорила Динара? И чем дольше я находилась рядом, тем отчетливее понимала, что та фраза прозвучала неспроста.

Когда принц понес меня к выходу, ведьма пошла за нами.

— Ты же не думаешь, что я не оповещу короля? — издалека начала она. — Да и девочке нужна Ассирея. — она обогнала нас, преградив путь, хоть и не пыталась колдовать. — Не думаешь же ты, что Анарис сможет сорвать плод?

Я точно знала, что если бы она хотела остановить Коула, то применила колдовство. Принца в бою я не видела, однако мне что-то подсказывало, что преимущество сейчас совсем не на его стороне.

На мгновение принц остановился. Я сильнее уткнулась в его грудь.

— Я сделаю все, что в моих силах, но помощи больше, — он нарочно выделил последнее слово, — не приму!

Ведьма пожала плечами и отошла в сторону, бросив короткую, но очень едкую фразу, от которой Коул вздрогнул:

— Все равно вернешься, как и всегда!

А потом, когда дверь наружу отворилась, мы услышали:

— Она будет жить со мной, и никак иначе.

Ева

Принц посмотрел в мои глаза и увидел там мольбу о помощи.

— Нет, Динара, ты сильно ошибаешься…

Не знаю, почему ведьма ничего не предприняла, но мы с принцем некоторое время молчали. Он шел, спокойно и умиротворенно дыша, а я не спешила говорить ему что-либо. Ибо это спокойствие было слишком хрупким, и нарушать его не хотелось. Кто знает, может быть, это вообще последний самый спокойный момент в этой жизни.

Коул изредка поглядывал на меня, останавливаясь и заставляя поднять голову. Не знаю, что он там хотел увидеть, но сейчас я была ему только благодарна. На некоторое время я спасена от ведьмы. Наивно, конечно, надеяться, что она все оставит так, как есть, но пока сил думать о своей дальнейшей судьбе, не было.

Мы пробирались сквозь густой сад. Совсем не такой, как был на выходе из дворца. Изредка я посматривала на цветы, не решаясь попросить Коула меня отпустить. Через некоторое время мысли о такой просьбе и вовсе исчезли. На меня накатила сонливость, а принц, заметив мое состояние, заторопился, все чаще всматриваясь в мое лицо, которое я даже от бессилия и не опускала.

Он молчал, но шаг его становился все шире, и очень скоро я заметила, что принц перешел на бег.

Меня затрясло, и я то и дела клацала зубами, так как сил на то, чтобы держать челюсти сомкнутыми, не было.

Про себя думала о том, что все-таки поторопился принц уходить от ведьмы. Не знаю, что придумает его Анарис, но Ассирея, похоже, нужна была скорее, чем все предполагали.