• Глава 22 •

Хоть мы и поймали убийцу, удовлетворения я не испытывала. Что-то не складывалось во всей этой картине. Да, он был явно не в себе и убивал ради того, чтобы создавать свои сюрреалистические картины. Но каким местом в образ его жертвы вписывалась Хилли? Да, теперь я припоминаю, что волосы у нее были уложены в художественном беспорядке и руки мирно сложены на груди. Не бывает так, когда человека душат, он обычно сопротивляется, а не лежит красиво. Но, кроме этого, что теоретически общего у принцессы в далеком от столицы пансионе и городских проституток?

Не говоря уже о том, что кто-то явно его навел на мою комнату. Или даже специально заказал мое убийство.

Скрежет ключа в двери разбудил меня. Надо же, после всей этой нервотрепки даже не заметила, как задремала. Я подняла голову с подлокотника дивана и как раз успела разглядеть озадаченное выражение лица жениха.

Дверь он вроде бы запирал, а когда уходил, в квартире никого не было.

– Твой замок открывается двумя шпильками. Буквально, – пояснила я в ответ на его молчаливое недоумение.

Бродерик хмыкнул.

– Если твоими шпильками – верю. Не знаю даже, есть ли что-то, что им не под силу.

Он медленно, тяжело стянул сапоги, в два шага преодолел расстояние до меня, сграбастал с дивана и прямо так, в ворохе юбок, опустил себе на колени. Уткнулся носом куда-то в область шеи, где еще виднелись синяки в форме пальцев, и щекотно вздохнул.

– Ну как? – тихо спросила я.

Переход на новый уровень отношений у нас произошел как-то очень быстро и спонтанно. Мы только вчера в первый раз поцеловались, а уже такие тесные обнимашки.

– Молчит.

Губы Броди щекотали мою шею, отвлекая от мыслей об убийце и расследовании. Так дело не пойдет. Я выпрямилась, чувствуя себя в безопасности в броне юбок и корсета.

– Не сбежит?

Броди покачал головой.

– Я приставил самых надежных людей и назначил не менее надежных сменщиков. Никто к нему не проберется.

– А если маги?

Я нахмурилась. Жених тоже.

– Ты по-прежнему считаешь, что им управлял кто-то с правого берега? Но это бред! Кто мог приказать, даже подумать о том, чтобы убить принцессу?

– У тебя есть маги, которым ты доверяешь? – продолжила я упрямо гнуть свою линию. – Я понимаю, что королю они подчинятся в любом случае, но хоть остальных чтобы завернули. И еду проверяйте, а то мало ли, отравят еще как ненужного свидетеля.

– Ты меня пугаешь. – Броди отвлекся наконец от моей шеи и оценил серьезное выражение лица. – Хорошо, если ты так настаиваешь, я дерну пару однокурсников. Бунтари еще те, их никаким авторитетом не задавишь. Если только клятвой.

– Прямо сейчас! – строго приказала я.

Жених на секунду прижмурился, видимо мысленно поминая мои шило в заднице и богатую фантазию разными неджентльменскими словами, потом с явной неохотой сгрузил меня обратно на диван, задержавшись ладонью на бедрах куда дольше положенного, хотя ему их даже видеть не положено вообще-то! О чем я думаю?..

Думала я явно не о том, потому что, видя, как он натягивает сапоги обратно, вместо того чтобы отправиться домой, как давно бы уже поступила на моем месте приличная леди, я потянулась и потерла уставшее от пластики – дважды за день туда-сюда – лицо ладонями.

– Возвращайся побыстрее, – пробормотала я, поднимаясь с дивана и направляясь в совершенно противоположную от двери сторону. В спальню, на второй этаж.

– Ага, – нечленораздельно выдавил согласие Броди и чересчур резко захлопнул за собой дверь.

Поспешно сбежал, я бы сказала. Не только меня, похоже, удивляла скорость нашего сближения.

С другой стороны, после такого стресса самое нормальное и полезное, чтобы почувствовать себя живой, – это заняться сексом. С этой мыслью я стянула платье, бронекорсет и, не торопясь, приняла душ.

Кажется, впервые в этом мире мне не нужно было куда-то бежать, что-то срочно изучать, читать или вникать. Я натянула обратно тонкое нижнее платье – вполне сойдет за ночнушку – и бездумно уставилась в окно. До заката еще далеко. Солнце ярко светило прямо в стекла, заставляя щуриться и смаргивать навернувшиеся слезы.

Ну что же, подруга. Я нашла твоего убийцу. И даже начала мстить, если две иглы, воткнутые в стратегические места, можно так назвать. Только праздновать рано. Пока я больше ничего не могу сделать. Разве что похитить его самой и пытать в казематах?

Меня передернуло.

Нет, несмотря на все пережитое, я еще не дошла до той степени черствости, чтобы со спокойной душой втыкать человеку иголки под ногти. Если только в качестве самообороны. Тем более моя магия на Ричарда не действует.

Интересно, почему?

Кажется, я все же снова задремала, вымотавшись морально, потому что когда в следующий раз услышала скрежет ключа в замке и подскочила на кровати, за окном уже расцветал закат.

Бродерик поднимался по скрипучим ступенькам медленно, будто не веря до конца в реальность происходящего. Да, я сейчас рвала все шаблоны юных дев, но я же принцесса из борделя. В каких только видах меня не лицезрели и он сам, и другие приходившие на шоу клиенты. Так что вполне целомудренная хлопковая ткань, чуть сползшая с одного плеча, на фоне остального – весьма умеренно эротично. Конечно, антураж и сам факт, что я сижу полуодетая, поздно вечером, в его постели, – скандал скандальный. Но мне было глубоко плевать.

Раз не прогнал до сих пор, то и не прогонит. Салливан слишком благороден, чтобы бросить девушку после того, как ею воспользуется. Да вообще он для местного общества слишком благороден. Я уж думала, такие давно перевелись, но нет, попадаются иногда раритеты.

Форменный китель он снял еще у дверей, как и сапоги, а сейчас не торопясь, пуговицу за пуговицей, расстегивал рубашку. Я подползла к краю кровати, встречая его на полпути, и замерла, уставившись на обнажившуюся кожу.

– Всеединый, что с тобой сделали?

Я дрожащими пальцами потянулась к изуродованной, искореженной грудной клетке и отдернула, не решаясь прикоснуться. Вдруг ему больно? Броди скривился, будто я его ножом ткнула, и поспешно запахнул рубашку.

– Извини. Я понимаю, это зрелище не для нежной женской психики. Мы, кажется, торопим события. Лучше будет в темноте… и после свадьбы.

– Ты идиот?! При чем здесь моя психика? Какой коновал тебя штопал? Руки бы ему оторвать! Очень больно?

Я вскочила с кровати и потянула за пояс, разворачивая к свету, чтобы лучше видеть бугристые шрамы.

– Н-нет, уже нет… – Бродерик настолько ошалел от моего напора, что даже заикаться начал. – Ноет иногда на дождь, и ощущение, будто резерв вот-вот начнет наполняться. Целители говорят, это фантомное чувство, скоро пройдет. Через пару лет.

– Ну-ка, открывай обратно, – приказала я, с силой толкая его в каменный живот.

Не ожидавший нападения Броди повалился бревном на постель, и я тут же устроилась на его бедрах, чтобы не сбежал. Его пальцы судорожно стискивали рубашку, пришлось отжимать по одному.

– Да не строй ты из себя девственницу, я как врач посмотрю.

Понятное дело, я победила. Распахнула тонкую ткань и с новым, научным, интересом уставилась на мужскую грудь. Пробежала пальцами по толстым линиям шрамов – вот халтурщики, даже кожу загладить поленились, я уж не говорю о том, что внутри.

Рука сама потянулась за рулоном с инструментами. Я с ним теперь не расставалась практически никогда. Могла бы – и в душ бы с собой брала. Мало ли что. Так что сейчас он лежал на прикроватном столике, готовый удобно лечь в руку по первому требованию.

– Лежи, не двигайся. Больно не будет.

Я встряхнула кожаный футляр, раскатывая его, как обои, по кровати. Синий – обезболивание. Игла вошла в тело как в масло, Броди даже пискнуть не успел.

– Что ты делаешь? – попытался он встрепенуться, но не смог.

Я выбрала довольно крупную иглу, так что заморозило его часа на полтора, не меньше. Руки-ноги будут действовать, хоть и слабо, а чувствительность грудины и брюшной полости нейтрализована напрочь.

После того, как мое снотворное не подействовало на Ричарда, я уже было засомневалась в качестве заклинаний. Но ничего, на других они по-прежнему прекрасно срабатывали. Броди вяло шевелил пальцами, но больше никак сопротивляться не мог.

Теперь диагностика. Тут я должна уже сама участвовать в процессе: мне нужно чувствовать отклик руками. Импульс послала небольшой – только грудную клетку просканировать. Раз и у меня, и у него там ощущается резерв, значит, проблему искать будем в этом районе.

Импульс с трудом продирался через криво сросшиеся ребра, смятые, деформированные легкие и смещенные мышцы. Как он с таким набором бегает за преступниками – выше моего понимания.

На один сканер ушел почти весь резерв – до такой степени все было запущено. Придется подпитываться.

Зеленая иголка – в собственное бедро. В принципе, все равно куда. Главное, чувствительность чтоб поменьше в этом месте, поэтому в руки я колоть резерв избегала. В зеленых хранился запас магии. Экстренное восполнение сил. Глубоко втыкать необязательно, можно было даже просто сжать в ладони металлический стержень, но мне нужно было прийти в себя, унять ярость, проснувшуюся от очередного свидетельства некомпетентности местных целителей.

Огонек в груди, только что едва тлевший, затрепыхался и запылал с новой силой. Ну, собственно, буквально – с новой силой, влитой в меня тонким металлическим острием.

Ребра я пока трогать не стала. Там надо длину наращивать, форму шлифовать, дело не на один час и даже не на один день. А вот легкие подлечить-подправить надо срочно. Не дело молодому организму таким огрызком дышать. Там у него вся нижняя половина долей постепенно отмирает. Лечебная волна прокатилась, выгибая его тело в судороге. Обезболивание обезболиванием, а когда у тебя внутри что-то шевелится и перекатывается, приятного мало.

Еще одна зеленая игла воткнулась рядом с первой. Подумав, я вытащила обе и положила к использованным, а то так скоро в ежика превращусь. Дома продезинфицирую и отправлю в игольницу. Следующий раз, когда мне некого будет лечить, а резерв заполнится, солью потихоньку запас в острие.

Теперь, с заново наполненным резервом, самое главное – нервные узлы солнечного сплетения. От них практически ничего не осталось: очевидно, при взрыве вырвало из тела приличный кусок. Меня снова пробрала дрожь при мысли, что милого благородного Броди могло в тот момент просто не стать. Хоть местные целители те еще коновалы, сейчас я их истово благодарила за то, что дали мне шанс узнать этого человека.

После всех предательств и интриг мой жених оказался натуральным сокровищем. Если когда-нибудь еще встречу приемного отца, поклонюсь ему в ноги. Золотой мужик, пусть у него все будет шоколадно.

Я отыскивала в месиве его груди обрывки нервных волокон, подтаскивала их один к другому, соединяла, проверяла и снова подтаскивала. Иголки забывала выдергивать, просто автоматически втыкала следующую рядом. Бедро напоминало подушечку для булавок вдохновленного кутюрье. Каким образом вообще функционировали его внутренние органы и близлежащие мышцы, было выше моего понимания.

Магия, не иначе.

Наконец, я расправила последнюю хрупкую ниточку и напоследок оценивающе просканировала проделанную работу. Вроде похоже на учебник. Из старой, уже полузабытой жизни. Обезболивающее потихоньку выветривалось из организма, я лениво собирала иголки из ноги, положив голову на исцеленную грудь Бродерика.

Надеюсь, получилось.

* * *

Первое, что я ощутила, очнувшись, – глухой равномерный ритм под щекой. Крепкие, совершенно не аристократично мозолистые пальцы перебирали мои волосы в завораживающей ласке.

Ласковый ветерок причудливо пробежал по моей руке снизу вверх, вздыбливая мелкие волоски на коже. Задребезжала на столе чашка и сразу замерла. Броди уставился на чашку, потом перевел остолбеневший взгляд на меня.

– Уже три года я не мог шевельнуть даже волоса, а сейчас приказал чашке опрокинуться, и она дрогнула! Я чувствую, как резерв заполняется…

Он осекся, на глаза навернулись слезы, которые Броди мужественно попытался сморгнуть. Бедняга не мог поверить, и я его понимала: три года считать себя выгоревшей пустышкой – ему проще было сейчас списать все на фантомный резерв, чем признать, что лечили его болваны и неучи, а магия в самом деле вернулась. Пусть разобьет несколько чашек, успокоится.

– Прежнего резерва не обещаю. Вообще не обещаю, что ты сможешь делать что-то более впечатляющее, чем ронять посуду. Но главное не размер!

Я, не удержавшись, чмокнула предоставленную для обозрения грудь куда-то в район ключицы. Вот залечу шрамы, откормлю – вообще красавчик будет.

Хитрым приемом, извернувшись, Бродерик подмял меня под себя. Я только и успела, что иголку первую попавшуюся из футляра прихватить.

Силен, зараза. Быстро с обезболивающим справился.

– И что теперь? – почему-то шепотом спросила я.

Острие иглы, угрожающе поблескивая, покачивалось у наших сближающихся лиц. Броди скосил глаза на опасность.

– Красный цвет что означает в твоей коллекции? – уточнил он.

М-да, не самая удачная иголка попалась.

– Надрез, – созналась я.

Эдакий тонкий скальпель получался, практически лазер. Если долго держать в одном месте – буравил крохотный тоннель, если провести по коже – разрезал плоть на несколько сантиметров в глубину.

Жених сглотнул, но меня не выпустил.

– Имей в виду: предупреждаю как честный лорд, но только один раз. Раньше, когда я не знал, кто ты такая на самом деле, и думал, что дочь барона Суона, я собирался ждать пять лет и тихо расторгнуть помолвку…

– А сейчас? – Голос мой охрип и звучал совершенно неприлично.

Да вообще в нашей позе не было ничего приличного, даже для моего родного мира – полное непотребство. Он, в распахнутой рубашке, и я, в тонком нижнем платье, задравшемся по самое некуда. Жесткая ткань его брюк впечатывалась в нежную кожу моих бедер, а дыхание с запахом сандала и мяты щекотало губы.

– А теперь я буду тебя добиваться всеми возможными способами. Не в моих правилах упускать настолько бесценную женщину, которая сама приплыла в руки.

На секунду я прикинула: а не порезать ли и вправду наглецу физиономию? Бродерик правильно оценил выражение моего лица и сообразил, что ляпнул что-то не то.

– Не потому, что ты с редким даром, или наследница, или еще что-то. Я собирался за тобой ухаживать, пока длилась бы эта фиктивная помолвка.

Что-то я запуталась.

– За тобой, которая в маске, – пояснил он, видя мое недоумение. – Не такой уж я и завидный жених, чтобы рассчитывать всерьез на помолвку с аристократкой. А упустить восхитительную девушку, которая, не моргнув глазом, обследует трупы и лучше любого полицейского расследует преступления, – это же я идиотом буду.

«Ты идиот и есть», – подумала я, выпуская из ослабевших пальцев иголку. Та звякнула, укатившись куда-то под кровать.

Уроки красноречия и куртуазности юный лорд Бродерик наверняка прогуливал, иначе бы не объяснялся настолько коряво с понравившейся девушкой.

Губы его были чуть шершавыми, заботливыми и нежными до слез. Увлекшись поцелуями, я не замечала ни накатившего голода от истраченного резерва, ни чуть неловких движений, когда мы задевали его растревоженные шрамы.

Не знаю, поверил ли Броди в реальность моей девственности, или счел это очередной целительской операцией с целью сделать ему приятно. Лично я про нее напрочь забыла, очнулась только от резкой боли, тут же направила туда целительский поток и с новой жаждой отдалась его умелым рукам. Судя по тому, что бережное отношение ко мне, как к хрупкому цветку, чудом оказавшемуся в его ладонях, не изменилось всю ночь, на наличие или отсутствие у меня той самой заветной плевы ему было глубоко плевать.

После всего нами совместно пережитого это такая мелочь.

Засыпала я с довольной, удовлетворенной улыбкой состоявшейся и полностью счастливой женщины.

Возвращаться в Академию не хотелось. Слишком уютно было на плече жениха, да и успела я уже понять за два месяца учебы, что ничего особо полезного мне не продемонстрируют. Разве что занятия по праву оставались познавательными да медитация. Раскачка резерва, хоть и без особого успеха в моем случае, и управление потоками энергии: лишняя тренировка в этих областях никогда не лишняя.

Но ходить на занятия все же надо, если я хочу практиковать в этом мире медицину. Не говоря уже о прошибании головой стеклянного потолка. Стоит мне забросить учебу – местное общество радостно решит, что я не справилась, и другим талантливым девушкам будет вдвойне тяжелее пробиться на «мужские» факультеты. Так что зажмусь уж, потерплю три года. Может, дальше поинтереснее будет.

Убедив себя в этом, я с рассветом соскреблась с постели, где чуть не растеклась сахарным сиропом окончательно, легонько тронула губами довольно улыбающегося даже во сне Броди и отправилась в особняк на правом берегу – переодеваться. Пэдди, которого я еще вчера уведомила запиской, уже ждал в авто у крыльца.

* * *

В Академии спокойно позавтракать мне не дали.

– Иди к нам!

Ее высочество даже рукой мне помахала, чтобы точно было понятно, кому она.

Замешкавшись с подносом у самого столика – не могла пораньше окликнуть? неловко получилось, – я послала извиняющийся взгляд Ранджиту и развернулась к столику Наирин. Там уже освободили для меня место по правую руку от наследницы. Остальные девицы доброжелательно скалились, испепеляя при этом взглядами.

Игнорировать прямой приказ – выдать себя сразу. С потрохами.

Я молча поставила поднос на отведенный мне участок стола и присела в приветственном книксене.

– Доброе утро, ваше высочество.

– Ну что ты, какое «высочество»! Здесь мы все студенты, зови меня просто Наирин. Лучше расскажи, что там творилось на реке и на берегу последние три дня? Мне ничего не рассказывают, а любопытно – страсть!

Соседки по столу даже поумерили ненависть перед лицом потенциального информатора. Им тоже было любопытно.

– Полиция поймала убийцу, – скромно опустила я глаза на ванильный пудинг.

О своем участии в поисках при таком скоплении народа я рассказывать не собиралась. Может, потом, если останемся наедине. А делиться своими подвигами с леди-клушами точно не собираюсь.

Клуши загомонили, возжелав подробностей. Я скупо поведала то, что и так трезвонили все газеты: на левом берегу орудовал спятивший маньяк, и если бы не благородные маги, процедившие реку сквозь мелкое сито, он бы и дальше убивал несчастных блондинок.

Те девицы, которые посветлее, чуть не попадали в обморок, но вовремя сообразили, что кавалеров за столиком нет, и передумали.

– Зайдешь ко мне в комнату после ужина? – прошептала Наирин одними губами, когда соседки по столу отвлеклись на обсуждение последних новинок моды.

Я сдержанно кивнула.

Комнаты принцессы, точнее хоромы или даже палаты, располагались в отдельном флигеле. Не селить же ее высочество с обычными аристократками. Стражи у входа пропустили меня безропотно – получили указания.

Наирин уже ждала меня, заготовив чай, под сотню крошечных пирожных на выбор и благодарные за душераздирающую историю уши.

Подробности о вздутых синюшных трупах и вони я старательно опустила. В моем изложении поиск убийцы превратился в некий авантюрно-ванильный роман, где мы с главным героем, разумеется, капитаном поймали и обезвредили злобного гада.

Естественно, познакомились мы с ним на балу, а после влюбились без памяти и заключили помолвку. Ни о фиктивности оной, ни о борделе я, понятное дело, не распространялась. Рановато такой компромат на себя саму выдавать человеку, которого я знаю полтора часа.

– Ты такая смелая, – тоскливо вздохнула принцесса, собственноручно наливая нам в миниатюрные фарфоровые чашечки темный взвар. – Трогала мертвых, помогала следствию, живешь сама по себе. Какая жалость, что я так не умею.

– А что тут уметь? – пожала я плечами. – Ты тоже не промах. Если бы не ты, мы бы реку и по сегодняшний день прочесывали, так что твоя заслуга в поимке преступника ничуть не меньше моей.

Наирин довольно зарделась и потупилась, отпивая горячий напиток. И снова поскучнела.

– Это было самое восхитительное приключение в моей жизни. Поднять на ноги всю Академию, вести их за собой, вдохновлять… Я, наверное, жутко испорченная, раз думаю о таком, когда несчастных женщин убивали и мучили, но меня никогда так не слушали, как в тот день. Как будто я действительно важна и мои слова для них что-то значат.

Я слушала этот поток страдающего сознания с все возрастающим изумлением. И это выросшая в неге и почитании принцесса? Да там комплексов и травм побольше, чем у меня, будет.

– Конечно значат. Ты же принцесса, будущая правительница.

– Не смеши меня! – фыркнула Наирин, чуть не забрызгав меня чаем. – Думаешь, мне разрешат править? Как бы не так! Я племенная кобыла – буду рожать наследников. У отца не получилось завести мальчика, придется постараться мне.

Она с такой уверенностью говорила о своем будущем как об уже состоявшемся, что у меня мороз пробежал по коже. Пока я боролась за выживание в борделе и завидовала росшей в неге и заботе сестре, она подвергалась каждый день изощренной ментальной пытке, ломающей психику и гнущей ее в удобную королю форму.

Что-то мне наш папочка нравится все меньше и меньше.

Кстати, неужели у Наирин настолько сдвинулось восприятие, что она готова выкладывать все свои сокровенные мысли первой, можно сказать, встречной?

– Ты же поклянешься мне, что не разболтаешь никому, о чем мы с тобой тут говорили? – Наирин неожиданно серьезно заглянула мне в лицо, будто прочитав мои мысли. – У меня почему-то такое чувство, что я знаю тебя всю жизнь и могу доверить любой секрет. Но, сама понимаешь, лучше перестраховаться.

– Клянусь держать в тайне все, что мне сегодня расскажет Ее Высочество Наирин!

Я подняла руку – и пальцы зазолотились искорками. Сестра кивнула и пододвинула мне очередную воздушную корзиночку.

– Разве обязательно выходить замуж? – осторожно спросила я, помня пример Елизаветы Английской. Там тоже была проблема с правлением женщины, и дама решила все просто – осталась в девицах. Наследников так, конечно, не получить, но, если что, можно передать все какой-нибудь надежной побочной ветви… Да и вообще законы поменять, пока правишь. Тут живут подольше, чем у нас, – маги, по крайней мере, – и в сорок рожают, и в пятьдесят.

– Ты не понимаешь. У меня уже есть жених. Меня с него воротит, но отец… Он все решил и не собирается учитывать мое мнение. Нам нужны верфи Горманов.

– Они же и так ваши. В смысле, королевские, – удивилась я такой постановке вопроса.

Наирин покачала головой.

– Горманы сейчас всего лишь платят налог. Причем сумму устанавливали довольно давно и их доход уже во много раз превышает королевский бюджет.

Я присвистнула. Ничего себе размахнулись водники. Теперь понятно, кто именно ввозит алойцев. Корона, конечно, участвует – разрешает импорт людей для начала. Но главный работорговец – семейка Горманов. Теперь понятно, почему у Суона такие массивные досье на эту семью. Надо бы перечитать. Меня так поглотил поиск убийцы, что я особо не обращала внимания на дворцовые интриги. А зря.

– Официально же королевой будешь ты. Вот и пользуйся своим правом. Не позволяй задвигать себя в угол, – горячо попыталась подбодрить ее я.

Или подбить на мятеж? Сама не знаю. Видя, как будущая правительница сдается, складывает лапки, вместо того чтобы хоть попытаться взбить масло, я бесилась все больше. От несправедливости этого мира, вялости и покорности сестры и общей какой-то безнадежности, что ли. Раз уж знатным леди несладко живется, остальным только тихо сдохнуть теперь, что ли? Надо же что-то делать, в конце концов!

Принцесса криво усмехнулась.

– Кто меня спросит, – неловко пожала плечами Наирин. – Отец считает, что всем женщинам нужно рожать детей и молчать – и уж точно не лезть в управление страной. Если бы можно было, он бы и в Академию меня не пустил, но тут бы аристократия взбунтовалась – наши дочери учатся, а будущая королева нет? Ты знаешь, какой у меня уровень?

Я молча помотала головой. Пожалуй, в приюте было даже лучше, психологически как-то проще. Знала, что родители от меня отказались, и не питала особых иллюзий. Даже не учитывая мою параллельную жизнь. А видеть изо дня в день родных людей, которые тебя презирают и считают, что вся твоя ценность, как у породистой лошади, – принести качественное потомство, пытаться им без успеха угодить, лезть из кожи вон, чтобы что-то доказать, а потом видеть, как от тебя раз за разом просто отмахиваются, тут у любой тараканы набегут.

– Девятый, – веско уронила принцесса.

Вот теперь удивила.

По официальным сведениям, на данный момент в королевстве было три восьмерки. И ни одной девятки.

– Да тебя же на руках должны носить, – недоуменно пробормотала я. – Уникальная сила! Погоди, а почему ты тогда на бытовом?

– Вот именно, – важно подняла палец Наирин, грустно усмехаясь. – Будущей королеве не пристало учиться на боевом. Мой удел – устраивать иллюзии для балов и праздников, не больше. Ты не представляешь, как иногда сила распирает. Хочется что-то такое сделать, эдакое – то ли дворец спалить, то ли флот женишка моего вместе с верфями. Может, тогда мне не придется замуж за него идти, если он без шиша останется?

– Иллюзии, говоришь? Распирает?

На моих губах заиграла лукавая улыбка.

На прошлой неделе мы с Шадой как раз разучивали новую песню. Думаю, у меня готов под нее номер. Без репетиции, правда, на чистой импровизации, но уверена, зрителям понравится.

Тем более один из костюмов еще ни разу не надеван.

* * *

Выводя принцессу за пределы Академии, я преследовала сразу несколько целей. Во-первых, проверить, как хорошо она сама умеет хранить секреты. Во-вторых, насколько плотная за ней слежка. Донесут отцу или нет? И, в‐третьих, мне просто хотелось провести время с сестрой. Пусть она до сих пор и не подозревала о нашем родстве, Наирин оказалась милой, наивной, любознательной и доверчивой девушкой. Целую неделю мы общались практически круглые сутки, и держать все время маску настолько совершенно не смогла бы никакая актриса. Что-то бы проскользнуло – в речи или во взгляде. Но нет. Принцесса была именно такой, какой показалась на первый взгляд.

Второе приятное исключение из общего сволочного правила.

В моем мире мы пошли бы в клуб. В этом особого выбора не было. Или бордель, или казино. Я выбрала все же последнее. В нем все чаще появлялись дамы, хоть и в сопровождении мужчин и под вуалями.

Мода прижилась.

Знатным леди тоже хотелось праздника, да и ничего такого уж неприличного в казино не происходило, так что в свете постепенно решили, что это развлечение вроде театра. Только подороже. Спустить можно за ночь целое состояние. Ну, и выиграть тоже, понятное дело. Изредка.

Выбраться из Академии оказалось не так уж сложно. По выходным, начиная с вечера пятницы, выход был свободным, и под плащ принцессе, проверять, кто там идет, лезть никто не стал. Из ее покоев мы вышли вроде как в библиотеку, переоделась она у меня, пользуясь тем, что мы примерно одного размера – только Наирин чуть покруглее в стратегических местах, так что платье я ей подобрала на шнуровке, чтобы удержаться в рамках приличия.

Кроме того, у входа в Академию нас, как и положено, поджидали двое мужчин. И авто.

Пэдди молча открыл нам дверцы, а капитан Салливан помог обеим взобраться на приступочку.

Бродерик недовольно пыхтел всю дорогу. Я-то не посвятила его в свой план, и явление меня в компании еще одной барышни оказалось полной неожиданностью. А когда с нее ветром сдуло капюшон, глаза моего жениха полезли на лоб. Он взглянул на меня, поиграл желваками, но мужественно воздержался от комментариев до конца поездки.

Казино сияло огнями лаконичной вывески. Швейцар в серо-золотой униформе придержал нам дверь, за которой ждали брызги шампанского и лихорадка азарта. Спускать состояние я не собиралась, но сама атмосфера – над которой я усиленно работала изначально – настраивала на авантюрный лад.

– Ты с ума сошла? – прошипел Бродерик, отставая от увлеченной разглядыванием интерьера Наирин и придерживая меня за локоть, чтобы поравнялась с ним.

В таких местах принцесса еще не бывала. Она с любопытством оглядывалась, как будто ее в зоопарк привели. Хорошо хоть, кормить девочек-официанток с руки не пыталась. Думаю, ее бы укусили.

– А что такого?

Меня и саму распирало от какого-то нездорового, лихорадочного возбуждения. Будто я снова шестнадцатилетняя дурочка, вырвавшаяся от строгой мамы на дискотеку.

– Ты притащила принцессу в казино! – жених едва успел спохватиться и понизить голос, а то сведения не совсем подходящие для массового разглашения.

Я ему подмигнула.

– Во-первых, мы обе в масках и вуалях. Во-вторых, одна принцесса жила в борделе год, и ничего.

Бродерик насупился, не желая признать поражение.

– Между вами большая разница. Ты выросла в пансионе, а не во дворце.

– В пансионе, знаешь ли, не обучали танцу живота и ведению бандитопроизводства!..

Я подбоченилась, злобно сверкнув на жениха глазами. Не думала, что наша первая семейная ссора случится так скоро.

– Глупая. Ты меня не так поняла. Я имел в виду, что ты у меня сильная и боевая. – Бродерик привлек меня к себе. Я посопротивлялась для приличия, а потом привычно уткнулась носом в лацкан его пальто. – Ты воин, а она маленькая избалованная девочка. Ты точно понимаешь, что творишь, приводя ее вот так, без прикрас, на самое дно?

Подняв голову, я вгляделась в ставшее родным за какие-то недели лицо.

– Она вполне большая девочка, чтобы желать себе свободы. И твоя будущая королева, не забывай. Одно дело – бунтовать против сурового папочки, и совсем другое – менять уклад всей страны. Наирин должна видеть, где живет.

– И что она, по-твоему, увидит в казино? – пробухтел Бродерик все еще недовольно, но уже без прежнего запала.

– Пороки, – лаконично ответила я.

Управляющий встретил нас поклоном чуть не до земли. Это он еще не знал, кто вторая дама под маской, передо мной выслуживался. Нас проводили в одну из лож на верхнем этаже, чтобы видно было все, а нас не трогали.

– Я вас оставлю. У меня выступление через десять минут, – мило улыбнулась я. Наирин вскинулась, отвлекаясь от зачарованного разглядывания дамы в вуали и шляпке, но с голыми ногами до колена. Верх неприличия, ага. Аристократки, пользуясь безнаказанностью инкогнито, отрывались как могли.

Ясно, что позволить себе такие вольности могли либо вдовы, либо почтенные леди в возрасте. Дама скорее относилась к первым, ибо ножки были еще очень даже ничего.

– Какое выступление? Ты поёшь? – наивно поинтересовалась сестра.

Я хмыкнула, мой жених покраснел.

– Петь будут другие. Я буду танцевать. А ты мне поможешь.

– Как? – удивилась Наирин.

Бродерик тоже удивился и уставился на меня поверх ее головы.

«Притащила невинную овечку в казино и совращать собираешься», – говорил его взгляд.

– С тебя иллюзии, – подмигнула я, разворачиваясь на выход.

– Какие? – растерянно переспросила принцесса, провожая меня потерянным взглядом.

Я небрежно отмахнулась.

– Да любые.

Мне нужно было раскачать сестру. Вывести ее из равновесия, заставить самостоятельно принимать решения. Пусть и такие смехотворные, вроде какую иллюзию показать зрителям. Пусть почувствует власть… Над собственной жизнью для начала. Из человека, который привык подчиняться и не иметь своего мнения, не получится хорошего правителя.

А я на трон не хотела категорически.

– Ты уверена, что снова хочешь на сцену? – прошептал Бродерик, провожая меня к выходу из ложи.

Я оглянулась на Наирин, сосредоточенно изучавшую сцену, и быстро поцеловала капитана в губы.

– Всего один номер. И мне понадобится и твоя помощь тоже.

Установить шест при наличии мага воздуха довольно просто. Бродерик зафиксировал его каким-то хитрым приемчиком. Надеюсь, когда представление начнется, он его от неожиданности не выпустит.

– Это мир мужчин… – лениво, вызывающе, в полной тишине вывела Шада первую строчку песни.

Слова Джеймса Брауна на удивление легко зарифмовались на местном языке. Он не так уж сильно отличался от привычного мне английского, особенно если не задумываться. Память принцессы дополняла фразы, переиначивая их там, где терялся ритм.

– Это мир мужчин… – поддержали хрипловатый голос алойки гитара и флейта.

Последней, конечно, до саксофона как до луны по выразительности, но, увы, что есть, с тем и работаем.

– Но он бы не был, просто сгинул без женщины… – томно протянула певица, и, наконец, включился софит, пробивая густой туман.

По залу пронесся восхищенный вздох.

О да! В этот раз я раздеваться не собиралась. Да мне особо и некуда было.

Вот для чего мне понадобились дополнительные визиты на фабрику. Переговоры заняли неделю, а поиск подходящего материала для обработки под винил еще дольше. Патент оформили пополам с главным мастером фабрики. Он согласился со мной, что привлекать хозяина не стоит.

Тот и так гребет бешеные деньги просто за то, что числится хозяином.

Зато когда по моей просьбе в патент внесли пункт о том, что с дохода от производства винила обязательны выплаты по ноль целой одной десятой процента каждому работнику, участвовавшему в изготовлении, и только потом прибыль делится между изобретателями и предприятием, мастер на меня посмотрел довольно странно. Будто сам не знал, кланяться мне как святой или бежать за экзорцистом.

Поблескивающий светло-серый комбинезон сидел как влитой, облегая меня даже теснее, чем вторая кожа. Подвешенный в воздухе моим личным магом шест посередине сцены вызывающе сиял металлом в ярком свете, и мое тело тоже сияло, хоть и более мягко, отражая софит всеми выпуклостями. Под медленную мелодию я обошла вокруг шеста, покачивая попой. Месяцы на хороших харчах и тренировки сделали свое дело: фигура моя округлилась, мышцы наросли – в общем, приятно посмотреть.

Что зрители, не отрываясь, и делали.

Призрачность приличий происходящему на сцене придавал густой дым. По краям сцены я установила несколько самодельных дымовых шашек из селитры и сахара. Гореть они будут недолго, всего минуты две, но остатков дыма как раз хватит, чтобы завершить представление. Броди держал надо мной небольшой купол, чтобы я не надышалась – гадость все же та еще, – и другой, побольше, над всей сценой, чтобы не провонял весь зал. Неплохая тренировка для развития его новообретенного дара. До прежней семерки он еще не дотягивал, но на уверенную троечку – вполне. А больше для сегодняшнего представления и не требовалось.

Так что я танцевала в некоей воздушной клетке, окруженная клубами дыма.

Кому-то повпечатлительнее могло показаться, что он попал в сам Ад.

Для натуральности не хватало еще хвоста и рожек. Можно было сделать, но я решила не увлекаться. И так по грани хожу. Не хватало еще, чтобы фанатик какой попался и потребовал спалить ведьму.

Видно меня было даже не через раз. Просто темным силуэтом на фоне белого дыма. Софит слепил зрителей, не давая рассмотреть волнующие подробности, но мелькание почти обнаженного тела будоражило их донельзя.

По спине пробежала волна тепла. Наирин примерялась, с чего начинать иллюзорное шоу. Магия сестры ощущалась как нечто родное и привычное и совершенно не мешала выступать.

Холодный огонь охватил меня, превращая и без того чувственное представление в нечто рискованно-волнующее.

Я не знала, какие именно узоры расцветают за моей спиной, но иногда, во время поворотов, успевала уловить диковинных птиц, цветы и просто некие абстрактные фигуры, которые можно увидеть, если долго смотреть на огонь.

Не думала, что сестренка на такое способна.

Когда я, зажав ногами пилон, сползла вниз, выгнув спину, шест дрогнул, но устоял. Увлекшись, я забыла, что не в студии, что вообще в другом мире. Мысль, что представление настолько захватило опытного мага, что он на секунду потерял концентрацию, горячей волной прошлась по моим нервам. Оказывается, очень приятно сознавать, что от вида твоего изгибающегося тела мужчина теряет голову.

Одно дело – клиенты: там чистый, холодный расчет, и совсем другое – танцевать для влюбленного в тебя жениха.

И я, кажется, начала влюбляться в него тоже.