Глава 35

– Я нашел ее. Да, везу, адрес скину позже, жду вас там и всю сумму, мне нужны наличные. Нет, я ее не трогал, все с ней в порядке. Мужчина отключился, повернул голову назад, девушка лежала на сиденье, руки за спиной связаны, ноги тоже, в одних носках и футболке. Из-под края виднелись светлые трусики, мужчина поерзал, чувствуя прилив возбуждения, отвернулся, крепко вцепившись в руль. Зря она рыжая, ой зря, слабость у него на них. Так бы давно уже отпустил своего голодного зверя, но деньги за нее обещали немалые, так что приходится терпеть. Но ничего, он потом оторвется, как вырвется из страны, тут и так много наследил. А ведь думал, что соскочил, даже в частные нелегальные детективы пошел, плащ купил, шляпу, так удачно этот придурок попался с акцентом, словно судьба их свела. Разместил объявление, мол, узнаю, с кем изменяет ваша жена, найду, прослежу, все сделаю аккуратно и красиво. Вот этот высокомерный блондин и позвонил, пришлось играть роль заинтересованного сыщика, а вот баба его, за которой мне надо было следить, рыжая оказалась, да еще трахалась в лесу с каким-то левым мужиком. Сука. Все они шлюхи и суки, им бы всем член потолще да послаще, и готовы они на нем скакать днями и ночами, забыв про верность. Мужчина открыл окно, сплюнул, вновь обернулся. А рыжая сладкая, ой сладкая баба, так визжала в лесу, когда любовник натягивал ее на свой член, как и жена его когда-то, когда он ее застукал с соседом за баней. Смотрел тогда долго на них, не мешал, просто не было сил с места сдвинуться, а у самого глаза кровью наливались, как у бешеного быка. Хотел подойти, взять вилы, что были воткнуты в кучу навоза, и проткнуть ими их обоих, смешать их мясо с дерьмом. Но не стал, нет, Степан Поляков понимал: не справиться ему с соседом, тот здоровый кабан, да и Любка его не тростинка. Он выберет время, он с ними поквитается. Давно это было, десять лет как нет ни Любки, жены его, покойницы, убиенной каким-то маньяком и в лесу найденной, как паршивая собака, ни соседа, который оказался виновен в этом страшном преступлении, повергшем в шок всех жителей поселка. Степан выждал, он подобрал подходящее время и все сделал так, чтобы соседа обвинили в страшном убийстве его жены. Сосед до суда-то и не дожил, с насильниками и маньяками быстро разбираются за решеткой. А Степан думал, что отпустило, отлегло от сердца, что наказал он изменницу за то, что предала его, а Степан ведь любил, на самом деле любил свою Любку. Но не отпустило. Понравилось. Смотреть понравилось в ее полные ужаса глаза, когда трахал, когда душил при этом. Как они вылезали из орбит, а по щекам текли горячие слезы. Это все картинкой впечаталось в память, и не было покоя ни днем, ни ночью, ни когда переехал в город, ни спустя много лет. Утолить этот голод можно было, лишь повторив все заново. Степан повторил, и ему это понравилось. И так некстати эта рыжая подвернулась, она так идеально вписывалась в его картину изменщицы, требующей немедленного наказания. Но нельзя, пока нельзя, деньги нужны, валить надо отсюда, наследил Степан. Девушка начала приходить в себя, надо было ей в рот кляп вставить, а то орать начнет, привлечет к себе внимание. Вроде и не сильно Степан ее по голове шибанул, а мог и сразу шею свернуть, но из-за обещанных денег она еще жива и дышит. Элина медленно приходила в сознание, голова была тяжелая, затылок болел, правая рука затекла, так что она ее совсем не чувствовала. Пошевелилась, получилось плохо, слышался гул мотора и шум шин. Значит, они куда-то едут с Тимофеем. Но куда? Вроде бы никуда не собирались, и почему она лежит, и почему руки за спиной, и она не может ими пошевелить? Девушка простонала, откидываясь на спину, во рту было сухо, хотелось пить, голова заболела еще больше, когда затылок коснулся спинки сиденья. Странно пахло – табаком и чем-то резким, словно разлили дешевый одеколон. Медведев не курил в машине, и у него в салоне был диффузор, пахло мятой. – М-м-м-м… Надо было открыть глаза, хоть что-то сказать, спросить, куда они едут, зачем, и почему Элина лежит на сиденье, и что случилось, но сил не было ни на что. Кажется, было утро, да, утро, они спали, пришел парнишка, Федор, за козой. Да, точно, она пошла искать козу Региночку в лес, долго бродила, звала ее, а потом услышала шум, обернулась – и мир погас. Элине наконец удалось открыть глаза, картинка была нечеткая, тут машину подбросило на ухабе, девушка простонала, зажмурилась, но снова попыталась сфокусировать взгляд. Она была в машине, да, на заднем сиденье, лежала в неудобной позе со связанными за спиной руками и ногами. В носках Медведева и его футболке. Мозг лихорадочно начал соображать, мысли скакали, как козы друг через друга, будь они неладны. Похищение. Ее похитили и везут неизвестно куда. Да черт! Черт! Черт! Нет, этого не может быть. Именно в тот момент, когда Элина была счастлива, когда была готова отдать Тимофею всю себя и срочно родить трех детей и завести двух собак. И эти грандиозные планы были сорваны непонятно кем. О, нет, Элина знала кем, была на сто процентов в этом уверена. Ну не маньяк же, в самом деле, который промышляет по области, ее похитил? Это было бы просто жизненное фиаско в свете последних замечательных событий. – Начнешь орать – я отрежу тебе язык, – прозвучало громко. Голос низкий, человек, сидевший за рулем, которого Элина не могла видеть, только понимала, что там кто-то есть, был настроен решительно. Но при всем желании Элина не смогла бы кричать, голова раскалывалась, она сесть-то смогла кое-как с пятой попытки и теперь видела лишь темный затылок и черную бейсболку. А еще крупные руки, держащие руль, и дорогу. Реально маньяк? Нет, нет, это могло случиться с кем угодно, но не с Элиной. Она ходила к астрологу год назад, и там не было никакого маньяка. Она уже толком не помнит, что было, но точно без насилия и убийств. Но главное на самом деле – не паниковать, вспомнить, как ведут себя героини в большинстве фильмов в подобных ситуациях, и так не делать. Девушка огляделась по сторонам, они ехали по узкой пыльной дороге, справа и слева была стена леса, машину подбрасывало на кочках и ухабах, Элина терпела головную боль и кусала губы. Местность незнакомая, да здесь все незнакомое, кроме названий деревьев. Даже ни одного указателя не было. А может быть, выпрыгнуть на ходу? Элина посмотрела на ручку дверцы, но язычок у стекла был опущен, значит, заблокирована. Нет, это был не выход, даже если она откроет дверь и вылетит на обочину, то наверняка переломает все кости с завязанными руками и ногами. Придется договариваться, она это умела. – Что вы хотите? – больше прохрипела, чем сказала, прокашлялась. – Если вам предложили денег, я дам в два раза больше. Мужчина за рулем не ответил, резко повернул, они подъезжали к невысокому дому с облезлой ржавой крышей. – Эй, вы слышите меня? – Я предупредил тебя за язык? Ты поняла? Элина хотела возразить, но когда машина остановилась и мужчина, повернувшись, посмотрел на нее, все слова застыли в горле. У него были практически белые глаза, до такой степени светло-голубые, что казались белыми. Узкое и худое лицо, угловатое, с острыми скулами и подбородком, тонкие усики, большой рот и полные губы. Неприятный тип. Маньяки именно такие. – Умница, хорошая девочка, только жаль, что шлюха. – Что? – Рот, я сказал, закрыла, будешь говорить, когда я разрешу. А то я ведь могу и по-другому, я могу заставить тебя орать, задыхаться и захлебываться собственными слезами. Хочешь? – Не… нет, я не хочу. – Элина замотала головой, по спине пошел ледяной холод, а пальцы онемели. – А я бы не отказался. Но это мы еще успеем.