Глава 37

Надо было выбираться из той «жопы», в которую Элина попала по собственной глупости и чрезмерной активности. Бог уже с этой козой, разбудила бы Медведева, все рассказала как есть, что, мол, не справилась с заданием и проворонила животное. Он бы почесал затылок, потом бороду, занялся бы с ней сексом, потом позавтракали бы вчерашним тушеным зайцем, выпили бы ароматного кофе, снова занялись бы сексом, как тот самый убиенный заяц, когда был жив. И, может быть, потом уже пошли бы искать Региночку, будь это парнокопытное неладно. А теперь что? Теперь то, что происходит, не укладывается в голове, Элина отказывается в это верить, в то, что ее похитил маньяк. А он точно маньяк, это его ищут в нескольких областях, именно он убивает и насилует рыжих женщин. И сейчас ее ждет участь зайца, приготовленного на ужин, только его смерти можно позавидовать, а вот ее – нет. При воспоминании о еде желудок свело от голода, но тут же его скудное содержимое едва не вырвалось наружу, фантазия красочно показала, что будет с ней, если она не выберется. – Послушайте, давайте договоримся, я даю вам кучу денег, а вы меня отпускаете, и сделаем вид, что мы незнакомы, что я вас не видела и не знаю. – Это была уже пятая попытка купить себе свободу и жизнь. Папа точно отдаст за свою, хоть и строптивую, дочь все, что у него есть. Или не отдаст? В свете последних событий вопрос так и повис в воздухе. Если он готов ее продать Стравинскому, то и маньяку можно дать часть вырученных денег. – Если ты не заткнешь свой рот, я сделаю тебе больно. Произнесено было убедительно, Элина замолчала. После того как ее вытащили, связанную, из машины и понесли, это чудовище не проронило ни слова, тогда как девушка говорила не переставая. Торговалась, приводила аргументы в свою пользу, даже угрожала, но в рамках, чтобы не разозлить. Ее занесли в какую-то постройку – скорее всего, сарай, – бросили на грязный матрас и привязали руки к металлической конструкции. От мужчины ужасно пахло табаком, чем-то кислым и потом. Если он начнет ее насиловать, она точно умрет сразу. Или потом – от пережитого шока. Пусть лучше сразу убьет. Быть героиней триллера про маньяка Элина не планировала, но из того, что она знала, нужно бороться, а не быть овцой. Овцой, пострадавшей из-за козы, какое фиаско, именно так напишут на ее гранитном памятнике с барельефом ангела. Элина так живо это представила, и на глаза навернулись слезы, а не плакала она давно, запретила себе. Она сильная, волевая, она дочь своего отца, а папенька не отличался нежностью и сентиментальностью, он даже мать ее не пожалел и выгнал, а может, и что еще хуже сделал. Но она точно не умерла в Африке от лихорадки, помогая бедным африканским детишкам, там была драма круче, Элина догадывалась, но с вопросами не лезла. Человек, сколотивший свое состояние в девяностые, не отличается добротой к ближним. Но дело сейчас не в отце, надо было как-то выбираться отсюда. Мужик ушел, осмотрев голые ноги Элины сальным взглядом, облизывая тонкие губы, отчего хотелось уже сразу намотать на шею веревку. Но он ушел, а Элина огляделась. Свет попадал в помещение только с улицы – через щели в стенах, – на полках стояли банки с краской, кисти, валики, висели тряпки, в углу лопаты и вилы, даже был какой-то агрегат с лопастями, от него воняло бензином. Больше всего смущал матрас, заляпанный бордовыми каплями, от него по телу шла дрожь. Вдруг именно на нем это чудовище мучило своих жертв? Становилось дурно, но Элина подергала руками, привязана она была крепко, но это все же была веревка, а не наручники. Из них трудно выбраться без посторонней помощи, Элина это знала. Как-то, когда они с Медведевым были вместе в озабоченный сексом период их совместного проживания, она нашла у Тимофея металлические, самые настоящие наручники. Ну и, недолго думая – мозгов-то нет, это были слова Медведева, – Элина пристегнула себя голую к изголовью кровати. Когда пришел Медведев, долго ее рассматривал, потом целовал, секс был незабываемым, с завязанными глазами, а вот дальше вышла неувязочка: ключей от наручников не было. Их однажды забыл кто-то из полицейских, одного из них привезли с ножевым, а Тимофей как-то замотался и не вернул, просто кинул дома в комод и забыл про них, а вот любопытная Элина нашла. Пришлось вызывать патруль, объяснять ситуацию, Элина в жизни так не краснела, и никогда ей не было так стыдно. Двое мужчин в форме и Медведев смотрели на нее, прикрытую только одеялом, и ухмылялись, долго обсуждая ситуацию и приводя примеры из жизни подобного рода. Но наручники были расстегнуты и возвращены правоохранительным органам, а Тимофей получил по шее за то, что не сказал сразу, что нет ключа. Но сейчас девушка была бы рада оказаться с Тимой и в наручниках, но только не здесь. Элина приподнялась кое-как, проталкивая руки по трубе, которая загибалась и представляла из себя сваренные между собой куски в причудливой конструкции. Подтянувшись и ухватившись за ее элемент, девушка встала, натяжение ушло, начала дергать руками, просовывая кисти через петлю, но ничего не выходило. И вообще, было странно, почему он не убил и не воспользовался своей добычей сразу? Или это какой-то особенный маньяк, про таких как раз и снимают фильмы, которые смакуют, наслаждаются страданиями других, получая удовольствие? Она его лично прикончит и даже не задумается, даже не будет колебаться, если представится такая возможность. Хотелось плакать, но Элина остановила себя. Она не будет рисковать, она выберется, даже если придется отгрызть себе руку. Подняв кисти выше, уперлась в выступающий край железяки, он был неровным, и начала тереть о него веревку. Нужно было порвать ее, ослабить, и тогда можно выбраться. Что Элина будет делать потом, она еще не придумала, но, выполняя эти манипуляции, вспотела так, что футболка Тимофея прилипла к телу, а по вискам струился пот. Каждые пять секунд она прислушивалась, нет ли за стеной шагов или чего-то еще. Сердце бешено колотилось в груди, во рту пересохло. Никогда, больше никогда на свете она не пойдет в лес одна, да даже не одна, хоть с толпой людей, все равно не пойдет. И вообще, у нее глобальные планы: дом, две собаки, дети, Медведев в качестве мужа и отца этих детей, ей нельзя сейчас умирать, миссия не выполнена. – Черт, черт, ну давай же, давай. М-м-м-м… Сколько прошло времени, девушка не могла понять, но в сарае стало невыносимо жарко, солнце поднялось высоко, она периодически отдыхала, но потом продолжала снова. В один момент тот человек вернулся, пришлось опуститься на матрас и сделать вид, что она спит. Пульс отдавался шумом в ушах, мужчина долго рассматривал ее, Элина видела это через ресницы. Поставил на пол кружку с водой, провел по бедру шершавой ладонью, отчего хотелось закричать в ужасе, но Элина сдержалась. Когда он ушел, девушка продолжила. Суставы выворачивало, боль была невыносимой, но Элина, сдирая кожу, освободила одну руку, прикусив губу до крови, чтобы не закричать, только ругалась шепотом. Уже начало темнеть, когда рука чудом выскользнула. Ломая ногти, девушка начала развязывать петлю, а со стороны улицы послышался шум. Нужно было торопиться.