Глава 5

Дождавшись десяти часов утра и уже практически начав собирать чемодан, Элина наконец дозвонилась до того самого центра, владелицу которого показывали в новостях. Хотелось поехать уже туда, и неважно куда, хоть на край света, девушка была к этому готова. И приятной новостью стало то, что ближайший ретрит будет групповым и пройдет он в течение пяти дней за городом, в живописном и практически уединенном месте под названием «Сосновый Берег». Но, судя по картинкам в Интернете, не такое это было и уединенное место. «Сосновый Берег» оказался элитным загородным клубом, там можно было не только отдохнуть, но и провести переговоры и даже сыграть свадьбу. Имелись центральный корпус, два бассейна, закрытый и открытый, теннисный корт, ресторан и кафе, отдельные домики для проживания и даже вилла. Но все было вполне мило и с умом разбросано по территории. Все-таки комфорт для Элины имел значение, а еще эстетическая красота. Ехать на самом деле на край света, жить в лачуге в лесу и ходить по нужде под куст никак не хотелось даже ради того, чтобы перезагрузить сознание и познать свой внутренний мир. Лучше это было делать с комфортом и в близости к цивилизации. Узнав всю необходимую информацию и переведя деньги – кстати, не так уж и мало, но это не имело значения, – Элина продолжила сборы. Решено – значит, решено. Отдых не повредит, а ей действительно надо немного разобраться в себе и понять, куда дальше двигаться. Но вот когда позвонил отец, Элина поморщилась. Говорить ему о своих планах не хотелось, она девочка большая, никому ничего докладывать не должна, и контролировать ее не нужно. – Привет, папуля. – Привет, дочь, как настроение? – Когда ты спрашиваешь, как у меня настроение, то у меня ощущение, что ты мне скоро его испортишь. – Нет, когда такое было? – Было, не буду напоминать. Действительно было, и не один раз, можно перечислять долго, но Элина не хотела этого делать. – Что у вас с Всеволодом? – С кем? – Со Стравинским. – Не знаю, о ком ты говоришь. – Элина! – А что у меня с ним должно быть? Вчера виделись. – Мне уже рассказали, что ты пила водку и закусывала шпротами. – Кто? Сева донес? – Неважно. – Ну, если неважно, то я взрослая девочка и могу пить любой воспламеняющийся напиток и закусывать его любым продуктом. – Но… ты должна вести себя прилично. – Кто бы говорил о приличии, папа, ты недавно отдыхал с девушкой, которая моложе меня, я видела ваши фото в новостных лентах, меня чуть не стошнило. – Я взрослый, и это моя жизнь. – Хочу тебе напомнить, что я тоже взрослая и это моя жизнь. И все, считай, что ты меня воспитывал, я приняла к сведению. Еще вопросы будут? Мне некогда. – Что у вас с Всеволодом? Это начинало раздражать. А что вообще у них с Всеволодом? Он зануда, Элина его зачем-то терпит, надо только разобраться – зачем? – У нас все хорошо. Стравинский обещал разобраться с финнами, и мы рванем в отпуск на острова – греть булки и тратить его деньги. Пришлось соврать родителю, но это было сделано в гуманных целях, чтобы не тревожить нервы тому самому родителю. Счастливое неведение – это лучший рецепт от головной боли. – Я этому очень рад, но открою тайну: на отдыхе тебя ждет сюрприз. Что там за сюрприз ждет Элину, ей узнать не удалось: в домофон позвонили, пришлось проститься с отцом и пойти открывать дверь. Элина заказала пиццу, после вчерашней водки и шпрот есть хотелось смертельно, а в холодильнике, кроме обезжиренного йогурта и одного яблока, ничего не было. Это его хозяйка сидела до водки и шпрот на диете, худела, так сказать, к лету. Но сейчас можно забить на это, вечером она отправляется за город, где начнет духовную практику очищения и самопознания. Но пока об этом приходилось только мечтать, так как на пороге вместе с доставщиком пиццы появился Всеволод с цветами. – У нас праздник? – Мне не нужен праздник, чтобы дарить цветы любимой девушке. Элина приняла букет, составленный изощренным флористом, слишком замысловатый – из орхидей и каких-то экзотических цветов. Доставщик смотрел косо, но при этом улыбнулся и подмигнул девушке – видимо, ее леопардовый халатик, едва прикрывающий задницу, его покорил. – Спасибо, конечно, а почему ты не с финнами? – Подождут, заехал поцеловать тебя. Всеволод поправил запонки на рукавах, не дал Элине даже поставить цветы в вазу, прижал к себе и накрыл ее губы своими. Девушка прислушалась к ощущениям, но ничего не уловила, лишь в животе заурчало от голода. Вот разберется она с собой и займется этим модником, надо давно его отшить, а то и так задержался рядом. Но со Стравинским было весело, он терпел все издевки рыжей избалованной девицы, делал шикарные подарки, цветы вот таскал. – Хочу тебя безумно. Букет упал на пол, рассыпался, Всеволод распахнул халат Элины, начал целовать шею, грудь, опустился на колени и замер. Зазвонил телефон в кармане пиджака, но он не спешил отвечать. – Я хочу, чтобы ты ее свела. – Ты о чем? – Элина сделала вид, что не поняла фразы. – О ней, когда я вижу ее, мне хочется лично содрать ее с твоей кожи. Всеволода, как истинного педанта, раздражали некоторые мелочи, он мог на них зациклиться, и тогда весь былой настрой к чему-либо пропадал. Вот и сейчас это случилось снова, как только он видел эту татуировку, пропадал не только настрой, но и эрекция, а с этим у него никогда проблем не было. – Нет. Когда и что сводить, а также набивать на своем теле, решаю я сама. И ответь уже на звонок, раздражает. Девушка отошла, откинув за плечо длинные рыжие волосы, они блеснули в солнечных лучах, запахнула халат и ушла на кухню есть пиццу. Откусила большой кусок, зажмурив глаза, начала жевать. Нет, это ее татуировка, она закрывает тот самый шрам от аппендицита, но она со значением и тайным смыслом. Небольшой шрам закрывал след от медвежьей лапы. Стравинский не мог знать, почему именно лапа и почему именно медвежья, они познакомились позже зимнего и такого горячего романа Элины. Так что пусть катится к черту со своими просьбами и желаниями. Всеволод ушел, что-то сказал, поцеловал девушку в макушку, Элина не расслышала, пусть говорит, что хочет, вечером ее уже не будет в городе, а вернется она совсем другим человеком. Как же порой мы, не зная того сами, идем в руки к своей судьбе, но все равно бываем не готовы к встрече с ней.