2

Фу, он ещё и извращенец! Я чуть не захихикала, но изобразила испуг и смущение.

— Простите меня… — произнесла я покаянно, добавив слезливости в голос. — Простите, я виновата… И… я хочу вас, мой господин… Я страстно вас желаю…

Между прочим, голым он оказался ещё красивее, чем в одежде. Тело у него было мускулистым, мышцы так и играли под смуглой кожей. Несколько шрамов на груди и руках совсем не портили картины — наоборот, придавали ему мужественности. Темная поросль волос сбегала с широкой груди темным ручейком к пупку и ниже. Ноги были мощные, как столбы, с выпуклыми рельефными икрами. Настоящее человеческое загляденье! И какая страсть во взгляде…

Мужской орган был под стать такому красавцу — большой, толстый, гордо возвышающийся над кучерявым черным кустом волос в паху.

Я поползла к мужчине на четвереньках, не забывая соблазнительно покачивать бедрами. Стена за мной была полностью зеркальная, и клиент мог полюбоваться не только на то, как подрагивают мои груди, но и рассмотреть мои ягодицы и промежность.

Он облизнул губы и тяжело задышал. Взгляд стал безумным, а рука засновала быстрее, оттягивая крайнюю плоть с головки.

— Ты хочешь меня? Повтори! — хрипло выдохнул он.

— Хочу вас, мечтаю о вас… — произнесла я, подбираясь всё ближе. — Я вся пылаю, и только вы сможете потушить этот пожар…

Ещё пара футов, и я оказалась рядом с ним. Приподнялась и села на пятки.

— Позвольте мне вас приласкать, — сказала я и положила ладони ему на колени, но клиент стряхнул мои руки.

— Не трогай! — почти прорычал он, продолжая терзать свой член, налившийся кровью. Рубиновая головка стала блестящей, и крайняя плоть то скрывала ее, то открывала, а яйца поджались — мужчина был уже на пределе. — Я кончу… только… так… — сквозь зубы выдавил он. — Проси прощения…

Лисьи хвостики! Да он точно с ума сошел!

Подавшись вперёд, я выгнула спину и свела лопатки, чтобы ему лучше были видны мои груди, и застонала, глядя мужчине в глаза:

— Простите, господин мой!.. Умоляю!.. Не отталкивайте меня!.. Я желаю только вас!.. Я провинилась, но искуплю вину!..

— А-а-а… — застонал он и тоже подался ко мне, а я поняла, что разрядка близка.

— Да-а!.. Да-а!.. — стонала я в такт его движениям. — Хочу вас!.. Хочу вас!..

Оставалось только удивляться, как его член не стёрся от такого бешеного дрочева. Казалось, ещё немного — и он задымится.

Я смотрела мужчине прямо в глаза, зная, что это возбуждает сильнее, чем самое откровенное бесстыдство.

— Хочу быть только вашей… — прошептала я, и это стало для него последней каплей.

— А-а!! — выкрикнул он так, словно с него живьем сдирали кожу, а потом кончил мне в лицо.

Пряная густая жидкость выстрелила крепкой струёй, и я едва успела зажмуриться. Теплые потоки мужского семени оросили мои щеки, рот, подбородок, несколько капель упали на грудь. Мужская рука схватила меня за волосы, притягивая ближе. Горячая, ещё подрагивающая головка члена коснулась моих губ, но когда я попыталась лизнуть её, сразу переместилась к моей щеке.

Я открыла глаза. Клиент по-прежнему сидел, широко расставив ноги, грудь его ходила ходуном, дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы. Я сделала ещё одну попытку облизать его член, но он не позволил. Вытер его о мои волосы и откинулся на спину, упав на постель.

И это всё? Странный мужчина. Подёргать себя за конец можно было и дома.

Но он почему-то захотел брюнетку с родинкой… И чтобы она просила у него прощения…

— Мне удалиться, господин? — спросила я как можно более нежно.

— Нет, — ответил он. — Я захочу ещё.

Я не сдержала усмешки — благо, он не мог меня видеть, и кротко сказала:

— Тогда позвольте мне умыться, смыть следы вашей страсти. Я вернусь через несколько минут.

— Позволяю, — разрешил он.

— Благодарю вас, — я встала и пошла к двери, подобрав по пути разорванное платье. Вытеревшись им, я вышла в коридор голая, безо всякого смущения, и тут же столкнулась с Тюном.

— Ну что?! — он дышал ещё тяжелее и взволнованней, чем мой клиент. Только волнение тут было иного рода. Тюна возбуждала не моя нагота, а жадность.

— Что? — переспросила я, чтобы лишний раз позлить его.

— Ты ему понравилась?! — почти завизжал он.

— Не знаю, — я пожала плечами и бросила в него тем, что осталось от платья.

Он брезгливо швырнул его на пол и зашагал рядом со мной.

— Прекрати меня бесить, Афаль! Ему понравилось или нет?

— Не знаю, — повторила я громко и раздельно. — Он передернул пару раз и кончил. Не в меня, как ты видишь, — я коснулась своего перепачканного спермой лица. — Разрешил мне умыться, а потом снова прийти.

— Это хорошо, хорошо, — забормотал Тюн, потирая ладони, а потом зашипел на меня: — Тогда что стоишь?! Мигом умылась и к нему!

Я фыркнула и пошла в свою комнату. Умывшись, я капнула несколько капель розового масла между грудей и на запястья, растерев его по коже.

Судя по всему, наш красавчик обижен какой-то брюнеткой. Возможно, она ему жестоко отказала, и теперь он мечтает о похожей женщине. Но не позволил к себе прикоснуться!.. Неужели, хранит ей верность? О-о, вот так экземплярчик мне попался! Что ж, похоже, он — то, что нужно.

Набросив новое платье — такое же полупрозрачное, как и прежнее, разорванное, я вернулась в комнату для встреч.

Клиент уже пришел в себя и полулежал на постели, потягивая вино, предложенное Тюном, даже не думая прикрыться. К вину Тюн подал фрукты, и мужчина бросал в рот виноградину за виноградиной, энергично двигая челюстями.

Когда я появилась, он махнул на Тюна, приказывая ему уйти, и поманил меня пальцем.

— Вы отдохнули, господин? — спросила я, подходя ближе. — Желаете продолжить, побеседовать, или хотите, чтобы я развлекла вас?

— Что умеешь? — спросил он, отправляя в рот ещё одну ягоду.

— В любви умею всё, — ответила я, улыбаясь уголками губ.

— А кроме любви?

— И кроме неё — тоже всё. Хотите, сыграю на лютне, хотите — спою. Могу станцевать, могу прочитать все двести классических сонетов.

— Танцуй, — приказал он.

— Как вам угодно. Я позову музыкантов…

— Нет, свидетели нам не нужны, — тут же ощетинился мужчина.

— Не волнуйтесь, — успокоила я его, — вы не увидите музыкантов, а они не увидят вас. Они будут играть в смежной комнате — у нас так заведено, чтобы не беспокоить гостей.

Он кивнул, разрешая.

Тюн мигом притащил скрипача и флейтиста, и вскоре раздалась нежная, волнующая мелодия. Я вышла на середину комнаты, подняла руки над головой, привстала на цыпочки и начала танцевать.

Лисы умеют танцевать. Лисы умеют всё. Это у нас в крови. Мы впитываем музыку из звона дождя, из журчания ручья. Легкости движений учимся у ветра, а соблазнительным и горячим взглядам — у солнечных бликов, на поверхности воды. Я танцевала, встав на цыпочки и кружась, проводила ладонями по телу ласкающими, соблазнительными движениями, и видела, как глаза мужчины разгораются всё жарче, и вскоре он снова потянулся к члену, который дрогнул, приподнимаясь.

— Разденься, встань на колени, — последовал тот же приказ, и я послушно сбросила с себя полупрозрачные одежды и опустилась на ковер. — Ползи ко мне.

Всё как в первый раз. Я подползла к постели, и мужчина снова начал ласкать себя, глядя мне в лицо.

— Разрешите мне помочь вам, господин, — сказала я ласково и тихо, чтобы не разозлить его. — Мы можем поступить иначе и с не меньшим удовольствием. Доверьтесь мне, и я всё устрою.

— Не устроишь, — резко ответил он, терзая член. — Я смогу кончить только так. Думаешь, не было шлюх, умелее тебя?

— Но почему, господин? — я удивленно приподняла брови и подползла к постели поближе, покачивая грудью.

— Потому что мне нужна только одна женщина, — сказал он насмешливо. — И ты — не она, хоть и очень похожа.

— Вы правы, — согласилась я. — Но что вы теряете, если мы попробуем? Думаю, я смогу вас удивить.

— Ты такая удивительная?

— Не попробуете — не узнаете, — ответила я с придыханием, глядя ему в глаза. Темные глаза, грозовые… В которых так и плескалась страсть. Только к кому — ко мне или к той, другой женщине, обидевшей его?.. Какая разница, в конце концов?..

— Хорошо, — произнес он сквозь зубы и отпустил член, открывая его для меня. — Действуй.

— Благодарю, — сказала я, целуя его в колено. — Обещаю, вы не пожалеете.