35

Даже со второго этажа было слышно, как заскрипел зубами Мерсер. Но дверь была уже забаррикадирована наглухо, а до окна можно было добраться, только отрастив крылышки. Генерал проиграл этот бой, это было ясно, как день. И Мерсер сам это понимал.

— Ты пожалеешь об этом, Барт, — сказал он мрачно, — а ты… — он посмотрел на меня, — ты знаешь, что я с тобой сделаю, когда станешь моей.

Он круто развернулся и пошел прочь, широко шагая. Люди разбегались, давая ему дорогу. Кто-то замешкался, и генерал без особой нежности влепил ему в челюсть, срывая злость.

— И что он собирается с тобой сделать? — спросил Бринк, пока мы стояли возле окна, глядя вслед Мерсеру.

— Пообещал затрахать до смерти, — ответила я. — Может, перестанем шокировать общество, господин? Скоро сюда весь город сбежится. Закроем окно и вернемся в постель, может быть? Подумайте, что скажет ваша жена, когда узнает…

— Ещё раз скажешь про эту, — заявил Бринк, оттаскивая меня от окна и толкая на постель, — тогда я затрахаю тебя до смерти.

— Может, мои мечты только об этом, — лукаво улыбнулась я.

— Посмотрим, как заговоришь к утру, — пообещал он. — Повернись задом, вот эти проказники ждут тебя, — и он поднял за петельку нефритовые шарики. — И я жду, когда ты вылижешь меня.

— Подчиняюсь любому вашему желанию, господин Бринк, — ответила я с притворным вздохом, вставая на колени и наклоняясь, чтобы ему легче было распорядиться моей попкой.

Конечно же, он распорядился ею, и не только ею, взяв меня всеми возможными способами во все отверстия. Десять раз, как грозился, не осилил, но семь одолел, и к утру отбыл под охраной стражников, пообещав мне прийти через пару дней, когда сможет снять проценты по счетам. Бринк опять пожаловался на жадность Тюна, и я пожалела своего клиента, снова посоветовав не тратиться так на греховные развлечения.

— И отдать тебя Мерсеру? Ну нет, — усмехнулся Бринк, окинув меня плотоядным взглядом.

— Снова сломали дверь, — бубнил Тюн, пока я стояла в покореженном дверном проеме и помахивала вслед Бринку. — И опять порушили всю мебель! И хрусталь! Проклятый генерал!..

— Не пускай его больше, только и всего, — пожала я плечами.

— Не пускать?! — заплывшие от синяков глаза Тюна сверкнули не менее плотоядно, чем у Бринка. — Ты помалкивай, ведьма. Говорить будешь с клиентами — какие у них большие яйца и сколько в них силы. А тут тебя никто не просил умничать.

— Хорошо, молчу, — согласилась я, взбегая на второй этаж, пока хозяину не вздумалось надавать мне пощечин, отыгрываясь и за погром, и за разбитый нос. — Только сам будь поумнее, — сказала я, перегнувшись через перила и улыбнувшись так ласково, что Тюна передернуло от злости, — чтобы ты сам не остался в дураках.

Два последующих дня с клиентами было не густо, и Тюн ворчал, что два спятивших развратника распугали всю клиентуру. Разумеется, речь шла о Бринке и Мерсере. Тюн вздыхал и подсчитывал убытки, а я наслаждалась отдыхом, принимая ванны, валяясь на постели без дела и поглощая жареную курочку. Что-что, а кормил меня Тюн отлично, хотя и обзывал при каждом удобном случае обжорой.

Вечер третьего дня начался так же томно, но таковым не оказался. Не успела я выйти из ванны, как в комнату ввалился Тюн, на ходу пересчитывая монеты.

— Быстро! Быстро! — залопотал он, не отрывая от денег глаз. — Пришёл генерал Мерсер, и он желает тебя видеть. Он купил тебя на ночь, так что постарайся там.