38

Генерал был близок к финалу, и я закусила губу, потому что теперь он врубался в меня безо всякой жалости. Что бы делали человеческие женщины, если бы не мы — лисицы? Да они бы умерли под таким напором, эти нежные хрупкие создания.

Ещё несколько мощных толчков, и генерал кончил во второй раз, прижимаясь ко мне, содрогаясь всем телом и скрипя зубами. В этот раз поток семени был послабее, но всё равно ударил горячо, заполнив меня всю.

С минуту Мерсер держал меня в объятиях, приходя в себя, а я послушно ждала, когда он вернётся на нашу грешную землю из страны наслаждения. Науонец, он шумно вздохнул и оторвался от меня, вытащив из моей попки обмякший член.

Я поднялась на ноги, но генерал, всё ещё сидевший на ковре, поймал меня за лодыжку.

— Куда это ты? — спросил он, мрачно горя глазами.

— Разрешите смыть с себя следы вашей любви, господин, — лукаво и ласково сказала я, чувствуя, как его семя стекает по моим ногам. — Я переполнена вашей любовью. А ведь вы, наверняка, захотите добавить ещё?

Он хмыкнул и отпустил меня, буркнув: «Захочу», — и перешел на кровать, растянувшись на мягком покрывале.

Я ополоснулась, спрятавшись за ширму, и пока меня никто не видел, позволила себе насмешливо погримасничать. Мерсер ел виноград и разглагольствовал:

— Сегодня ты получишь моей любви по полной. Раньше я жалел тебя, но теперь вижу, что вы, женщины — те ещё лисицы. Хитрые, подлые, всегда ищете выгоду только для себя. Нет, вы не стоите жалости. Ни одна из вас не стоит. Так что готовься, Афаль. Нам предстоит бурная и длинная ночь.

— Но я всегда готова к вашей любви, — пропела я, выходя из-за ширмы и только что не виляя хвостиком. — Вы же знаете, мне хорошо только с вами.

— Вот за враньё ты получишь особо, — предрёк Мерсер, бросил в рот очередную виноградину и указал на свой член, отдыхавший после динамичного забега по полю любви. — Покажи-ка, что ты там делала Барту. Грудью…

— С огромным удовольствием, — я забралась на кровать и уселась мужчине на колени, посматривая на него хитровато, искоса, и улыбаясь уголками губ, словно затеяла отменную каверзу. — Ах, бедняжка, — заворковала я над членом, оглаживая его и легко целуя в головку, — как он стал, исполняя прихоти хозяина… Его необходимо пожалеть — нежно-нежно… Мягко-мягко…

Схватив головку губами, я подняла член и тут же уложила его на «подушку» своих грудей, взяв каждую грудь в ладонь. Мерсер позабыл про виноград и глядел на меня, не отрываясь.

- Надо приласкать его, — говорила я тихо, вкрадчиво, одновременно сдавив мужской член грудями и начиная движения вверх-вниз. — Он славно потрудился, и потрудится ещё…

Генерал возбудился почти сразу, и я была невероятно довольна и его силой, и собственным умением. Рубинового цвета головка то выныривала из плена моих грудей, то скрывалась между ними, и вскоре увлажнилась, показав прозрачную каплю предсеменной жидкости. Я слизнула её, посмеиваясь, и удвоила старания.

Мой любовник запрокинул голову, хватая воздух широко раскрытым ртом, и вдруг схватил меня за плечо:

— Подожди!

Я остановилась, не понимая, почему он решил прервать то, что так хорошо началось, но Мерсер отщипнул от виноградной кисти ягоду и протянул мне:

— Возьми в рот.

Подчиняясь его желанию, я подалась вперёд и взяла ягоду губами из его рук. Это напомнило мне праздничный ужин в доме генерала, когда он впервые представил меня своему «другу» и его жене. Тогда я тоже ела из его рук, и он так возбудился, что увел меня с пира в укромный уголок, чтобы отыметь в тишине.

Мерсер наблюдал за мной, как завороженный, а потом облизнул губы и хрипло спросил:

— Вкусно?

— Очень, — заверила я его. — Из ваших рук, господин, всё вкуснее вдвойне.

— А с моего члена будет ещё вкуснее? — он взял ещё одну ягоду, крепко надкусил её, и вымазал сладким виноградным соком налитую кровью головку. — Слижи всё до капли.

Мне понравилась эта игра. На почве ревности к господину Бринку, и господин генерал снизошел до изысков. Глядя любовнику в глаза, я медленно и тщательно облизала головку члена, проведя языков по крайней плоти, и заставив генерала приглушенно застонать сквозь стиснутые зубы.

Он поднёс половинку ягоды к моим губам, и я съела её, прикрывая глаза и всем своим видом показывая, что испытываю огромное удовольствие.

— Хочу ещё, — сказала я, проглотив.

Генерал без лишних слов надкусил ещё одну ягоду, щедро смазал головку, а потом провёл половинкой виноградины по своему стволу и положил её на мошонку.

Я начала не торопясь — сначала вылизала навершие, потом пустилась ниже, подбирая кончиком языка всё до последней капли, а потом поцеловала взасос яйца, забирая ягоду.

— Не ела ничего вкуснее, — сказала я, проглатывая виноград, и пошутила: — Как приятно утолять с вами голод и жажду…

Это оказалось более чем достаточно, чтобы генерал сорвался. Схватив меня за волосы на затылке, он насадил меня ртом на свой вздыбленный член, заставив проглотить своего монстра сразу до основания.

Потом последовало несколько сумасшедших минут, когда мою голову просто насовывали на мужской член безо всякой жалости. Рывком притягивая меня к паху, Мерсер одновременно вскидывал бедра, и я получала такой удар в горло, что дух перехватывало.

Мне казалось, мой клиент сейчас кончит, но генерал оказался верен себе, и я только взвизгнула, когда он оторвал меня от своего члена и опрокинул на спину, сам оказываясь сверху и резко раздвигая мои колени.

Вот тут-то я немного испугалась, потому что впервые почувствовала, что обещание залюбить меня до смерти — вовсе не громкие слова.

Рыча и кусая меня в плечо, Мерсер вколачивался в меня так, что кровать заходила ходуном, грозясь развалиться. Подстраиваясь под движения любовника, я обхватила ногами его за пояс, и так мужской член стал проникать в меня особенно глубоко.

Лисички-сестрички! Перед глазами поплыло, я сама застонала, готовая и зарычать, если генерал остановится хотя бы на миг, но он не собирался останавливаться, а трахал меня так, будто завтра не должно было наступить. Я словно превратилась в птичку и вылетела из собственного тела, покинув и бордель гадины Тюна, и этот ненавистный человеческий город, и землю, где полагалось ходить ножками, ощущая все прелести бытия… Меня поднимало всё выше, вскидывало к самому солнцу на волнах наслаждения, и как со стороны я услышала собственный крик:

— Ещё, Фрэн!.. Ещё меня! Сильнее!..

Мне показалось, сейчас он проткнет меня насквозь своим чудовищем. Но могучий член входил в меня, как меч в хорошо подогнанные ножны, и вскоре я забилась под человеческим мужчиной в самом великолепном лисьем экстазе, захлебываясь вскриками, стонами и поскуливанием, оттого что это прекрасное вознесло меня на седьмые небеса наслаждения. Он тоже закричал, вжимаясь в меня, наполняя своими соками до краёв, но я уже была не в силах благодарить его за доставленное удовольствие или говорить комплименты его мужской силе, как положено куртизанке.

Закрыв глаза, я пыталась выровнять дыхание и успокоить сердце, которое скакало, как заяц, которого мы всей лисьей стаей загнали в западню. Где-то рядом тяжело дышал и что-то шептал генерал, но я только и могла, что запустить пальцы ему в волосы и погладить, а потом уронила руку, окончательно обессилев.

Мы оба приходили в себя медленно, обмениваясь поцелуями, вздыхая и потягиваясь. Генерал лёг на спину, отдыхая, а я приникла к его плечу, мысленно накрывая хвостом нос и сворачиваясь клубочком. Сейчас самое время немного подремать… После такой дикой любви спится так сладко…

— Ты что-то слишком расслабилась, — услышала я бодрый голос генерала и с трудом разлепила ресницы. — Надо тебя взбодрить. Вот теперь неси плётку. Самое время выпороть тебя, обманщица. А потом выдрать.