5

— Таких шлюх я ещё не встречал, — сказал он хрипло и прочертил рукояткой плетки по моей правой ягодице. — В прошлый раз было не слишком больно? Я немного увлекся.

— Это сладкая боль, — призналась я. — Вы были великолепны в своей ярости, мой генерал. А я провинилась…

— Да, ты провинилась, — подхватил он и ударил меня плёткой — легко, почти погладил.

Я ахнула и крутанула задом, и это распалило мужчину сильнее. Последовал второй удар — гораздо сильнее, он обжег мою кожу, заставив ахнуть уже непритворно.

— Значит, ты меня хочешь? — спросил Мерсер, и ударил ещё раз.

— О да! Очень хочу! — воскликнула я. — Ждала вашего возвращения, и этим тоже виновата, господин… Я не имею права надеяться на новую встречу…

Удары посыпались один за другим. В зеркале я видела, как генерал хлестал мою попку плеткой, а его член поднимался всё выше и выше. Вскоре он уже торчал призывно вверх, головка обнажилась полностью и блестела от сока желания. Лицо господина Мерсера разрумянилось, губы были приоткрыты, он дышал тяжело и прерывисто, а мои ягодицы пылали, как в огне. Я извивалась под плеткой, снова и снова умоляя простить меня и признаваясь в своих самых похотливых желаниях:

— Я мечтала, господин!.. — вскрикивала я после каждого удара. — Мечтала, что ваш твердый и горячий член снова отымеет мою дырочку!.. Вы снились мне!.. И в эту ночь тоже!..

— И что я делал с тобой во сне? — спросил генерал, отбрасывая плетку и становясь позади меня на колени.

Его рука скользнула по моим связанным рукам, взялась за шелковый поясок, потянула на себя, заставляя приподняться с пола, выгибаясь в пояснице.

— Вы полили мою попку маслом, — начала рассказывать я. — Тем самым, которое во флаконе с розовой пробкой. И смазали её, чтобы вам легче было проникнуть туда, куда хочется…

Он дотянулся, забирая флакон, и щедро полил меня маслом, растирая его по ягодицам. Мужская рука скользнула по моей промежности, царапнув мозолями на ладони.

— Вот так? — услышала я рыкающий голос и задрожала от предвкушения.

— Так, мой господин, — сказала я нежно, виляя бедрами и подстраиваясь под его движения.

— А потом?

— Потом вы начали смазывать меня маслом изнутри…

Его палец мягко, но упорно надавил на мой анус, обводя заднюю дырочку по кругу, пытаясь протолкнуться внутрь.

— Господин, — нежно позвала я, — моя попка чисто вымыта, но вам незачем использовать для смазки палец… воспользуйтесь пробкой от флакона…

— Пробкой? Мне надо…

— Держите её за основание и засуньте в меня, чуть покручивая, — подсказала я, поглядывая на него через плечо. — Так вы подготовите мою попку самым лучшим образом, и вхождение получится максимально легким и приятным. К тому же, смею надеяться, розовый камешек в моей розовой дырочке возбудит вас ещё сильнее…

— У меня уже стоит колом, — признался он. — Никогда так не стоял. Сегодня я оттрахаю тебя так, что потом неделю сидеть не сможешь.

— Именно об этом и мечтала ваша негодница, — промурлыкала я. — И за это меня тоже следует наказать.

— Обязательно, — пообещал он, вынимая из флакона пробку — длиной в палец, с небольшим утолщением на середине.

Такие пробки заказывались у лучших резчиков и шлифовальщиков по камню, и использовались не только для затыкания флаконов. Тюн знал, что делал, и теперь мне предстояло использовать эту игрушку, чтобы развлечь генерала.

Холодный камень коснулся моей плоти, я невольно сжалась, но сразу же заставила себя расслабиться, пропуская внутрь прохладный твердый стержень.

— Не забывайте поворачивать пробку, господин, — напомнила я, подаваясь навстречу каменной игрушке, — она войдет легче. Протолкните до утолщения… О-о!.. Да, вот так!.. И добавьте ещё масла… Не жалейте масла… Ведь сейчас вы будете жарить меня от души, а жарке масло не помеха…

— У тебя слишком острый язычок, — буркнул он и шлёпнул меня по заду, заставив взвизгнуть от приятной и неожиданной боли. — И за это ты тоже будешь наказана.

— Вы не правы, господин, — взмолилась я с нарочитой плаксивостью. — Мой язычок совсем не острый, а наоборот… Он мягкий, шелковистый, нежный… Если вам будет угодно, потом я покажу, как он податлив и как умеет вылизывать… самое сокровенное у мужчины…

— Хочешь, чтобы я кончил даже, не начав? — генерал шлепнул меня ещё раз, продолжая проталкивать мне в попку каменный стержень. — Проверим твой язычок потом, а пока меня интересует кое-что другое, — последовал новый шлепок, и я вскрикнула и застонала, потому что Мерсер засунул в меня пробку почти до конца, легонько поводя ее назад и вперед.

— Вас интересует моя попка, — согласилась я, подстраиваясь под ритм его движений. — И сейчас она, наверное, выглядит очень притягательно — заткнутая розовой пробочкой.

— У меня яйца дымятся, насколько она притягательна, и больше ждать я не намерен, — прохрипел он и одним движением вытащил из меня пробку.

Раздался невероятно развратный чмокающий звук, когда каменная затычка покинула мою дырочку. Пустота… легкость… Но всё это продолжалось недолго, потому что почти сразу к моему анусу прижалась совсем другая затычка — гораздо большего размера, горячая, пульсирующая…

— Ты не стала шире… — выдохнул генерал, прерывисто дыша, — ты узкая… и горячая… и нежная… У тебя там — как в бархатном мешочке…

— Только мешочек не умеет делать вот так, — сказала я и застонала — призывно, сладко.

Он рванулся в меня, и я вскрикнула уже совсем не от удовольствия. Но головка члена протолкнулась внутрь, а дальше всё пошло как по маслу. Собственно, именно по маслу и пошло. Я уткнулась лицом в ковер, чтобы генерал не заметил моей улыбки. Всё идёт, как надо. Сегодня у меня будет чудесная ночь, а потом…

Толстое мужское орудие вошло до половины, когда Мерсер схватил меня за волосы, заставляя приподняться.

— Смотри на меня!.. — рыкнул он, врубаясь в моё тело до конца.

Но смотреть на него было нелегко, потому что руки мои оставались связанными, и я не могла опереться на пол. Волосы больно тянуло, и я никак не могла подстроиться под ритм движений своего любовника.

— Господин! — вскрикнула я, изо всех сил стараясь удержать равновесие. — Я не смогу выстоять так долго! Если желаете видеть моё лицо… давайте перейдем на скамейку, к зеркалу? Я лягу на неё животом — и так будет легче и вам, и мне…

Новый причмокивающий звук обозначил момент, когда мужской член покинул мою попку. Генерал вздернул меня на ноги, держа за локти, в два шага подтащил к скамейке, к самой зеркальной стене, и уложил животом на мягкое сиденье.

— Если вы чуть развернёте скамейку, — торопливо выпалила я, то сможете видеть в зеркале не только моё лицо, но и ваш член, который будет входить в меня… и выходить… Вид со стороны не менее возбуждающ, чем вид сверху…

В следующее мгновение скамейка вместе со мной была развёрнута почти боком к зеркалу, и теперь я тоже могла наслаждаться прекрасным зрелищем — как налитый кровью, блестящий от масла член упирается мне в ягодицы, готовясь начать новую атаку.