Глава 33

Фараоша оказался славным малым: писал на пеленку, спал со мной. Я купила ему кучу разноцветных резиновых игрушек и косточек для щенков.

Эта весна была теплой и солнечной. Снег быстро сходил, асфальт высыхал, к полудню воздух прогревался до семи градусов со знаком плюс. Я убрала теплые вещи в чемодан и перебралась в бордовое длинное пальто, купленное в Милане. Иногда по вечерам Сокол заходил за мной и Фараошей, чтобы отвлечься от диплома и проветрить мозги. Мы выходили в поле за домами, отпускали Фараона, и я с ужасом наблюдала, как собака превращалась в комок грязи. Поле еще не просохло, и даже кое-где не растаял снег. И если мы с Соколом ходили по тропинкам, то мой шоколадный медведь предпочитал носиться по всему полю и кувыркаться в грязи.

— Слушай, а давай ко мне пойдем? Фильм посмотрим. Мама какие-то печеньки печет, — направляясь в сторону дома, предложил Сокол.

— Печеньки — это хорошо. А вот зачет по истории — плохо.

— Забей, Лисёнок, ты же у меня умная девочка. Щелкнешь историю как орех! — Сокол закинул руку мне на плечо и прижал к себе.

— Ты же знаешь Петра Алексеича. Он еще тот дотошный тип. Да и у тебя диплом на носу.

— Эль, ну сколько можно сваливать на учебу, а? Боишься остаться со мной наедине? Я не собираюсь приставать к тебе. Наверное… — улыбнулся он.

— В другой раз, ладно?

— Конечно, СВЯТОША! — Он перекрестился. — Вот закончу универ, устроюсь работать в банк, куплю квартиру, перевезу тебя к себе, и ты больше никуда от меня не денешься!

Как меня забавляло, когда он психовал из-за моей «сдержанности». Этот парень привык брать всё, что ему нравится, быстро, жадно, ни у кого не спрашивая разрешения.

— Фараон, ко мне! — Он наклонился, чтобы пристегнуть собаку к поводку, и в этот момент в кармане его куртки зазвонил мобильник. Он смотрел на экран такими удивленными глазами, словно ему позвонил сам президент.

Сокол подал мне поводок, на конце которого был клубок снега и глины с высунутым на бок языком и ясными, как небо, глазами.

Егор пошел вперед, не дожидаясь нас. Я поняла, что беседа не для лишних ушей, поэтому мы с Фараоном остались стоять на месте. Когда Сокол отошел от нас метров на десять, прислонил телефон к уху. Но я всё равно услышала часть разговора.

— Чего тебе? Вчера я не ясно выразился?

— …

— Что сделать, чтобы я тебя простил?! Забыть мой адрес и удалить мой номер из списка контактов!

— …

— Смени пластинку, Черняева. Я эту песню слышал сотню раз.

Он сунул телефон в карман и вернулся к нам.

— Видать, у нее гормоны заиграли. Вчера приезжала ко мне, в десятый раз извинялась за ту историю с беременностью. — Он взял меня за руку и сомкнул наши пальцы в замок так крепко, словно хотел показать, что, кроме меня, ему никто не нужен.

— А разве она не нашла себе нового парня?

— Вчера она со слезами рассказывала, что нарочно пустила слух, якобы у нее кто-то есть, чтобы меня позлить. Покупала себе цветочки, и всё такое. Но так как меня не расперло от ревности, она быстро сдалась. Мне плевать на нее, Эль, честное слово, плевать! Мне, кроме тебя, никто теперь не нужен.

— Как долго вы были вместе?

— Два года.

— Ты любил ее?

— Нет.

— Как можно быть с человеком два года, при этом не любя?

— Секс. Потребность каждого нормального мужчины.

— Не говори, что встречался с ней только ради этого?

— Не вижу ничего плохого в том, что на твоей груди лежит обнаженная девушка, а ее кружевное бельишко валяется на полу. — Он рассказывал это так спокойно, словно болтал со своим корешем. — Это потребность. И пускай она будет постоянная, с хорошей фигурой, приятным запахом и кучей свободного времени. А еще, — он хитро взглянул на меня, — она могла приехать всегда, когда мне было нужно ее видеть.

— Ох, какой булыжник в мой огород! — восхитилась я.

— Но не может быть всё прекрасным, правда? У прекрасного тела были далеко не прекрасные мозги. — Он поцеловал мою руку и подмигнул. — В голове Оксаны цветные лаки, гели, кружево и еда из ресторанов. Кстати, когда я тебя впервые увидел возле универа, подумал, что ты тоже из таких — избалованная дочка богатеньких родителей. Шмотки, тачка… да и весь твой вид говорили об этом. Честно, я перестал вестись на тюнингованных девочек в дорогих шмотках. У них запросов больше, чем народу в Китае. Но тогда я подумал, что-о-о… было бы не плохо-о-о… Ладно. Не будем об этом.

— Нет уж, говори, раз начал!

— Надеюсь, ты не обидишься. В общем, смотри: у меня есть «опель». Я давно на нем езжу, он меня вполне устраивает, не подводит, заводится с пол-оборота и заводит тоже, — усмехнулся Сокол. — Тачка вроде приелась, поднадоела, но надежная. Я знал, что вскоре поменяю ее на что-то более серьезное, для семьи. Но тут появляется новенькая иномарочка огненного цвета. Версия свежее моего «опеля», моложе, довольно привлекательная. Дорогая, но доступная. По крайней мне так показалось, когда я ее впервые увидел. Ее фары мне об этом сказали. Вот я и подумал, что можно сменить старую тачку на новую и погонять на ней какое-то время.

— Какое-то время? — возмутилась я. — То есть ты решил, что можно со мной помутить и бросить?

— Почему бы и нет? — пожал он плечами. — Я попыталась выдернуть руку из его ладони, но он сжал мои пальцы крепче. — Я думал, что у тебя вместо мозгов золотые колечки с брюликами. Но когда ты закрутила волосы в пучок, закатала рукава своего модненького пиджачка и вытащила домкрат из багажника своего модненького «Мини-Купера»… Вот тогда я посмотрел на тебя по-другому.

Он развернулся ко мне, загородив вид на тонущее в поле солнце, сгреб меня в свои объятия, крепко прижал к теплому телу.

— Оказалось, что ты далеко не недотрога с писклявым голоском и кучей запросов.

Сокол немного отодвинулся и заглянул в мои глаза.

— Ты хоть знаешь, с какими мыслями я засыпаю в последнее время? — тихо спросил он. — Как девушка со слегка растрепанными рыжими волосами, одетая в одну мою футболку, стоит на кухне, залитой утренним солнцем, и переворачивает блинчики на сковороде.

«Ты хоть знаешь, с какими мыслями я засыпаю в последние три года? Я представляю твое лицо, когда ты узнаёшь в девушке с огненными волосами ту, над которой измывался тем теплым августовским вечером…»

Фараон — умная собака. Он словно защищал меня от поцелуев Сокола. У него было целое поле, чтобы как следует стряхнуться, но он решил сделать это прямо у наших ног. И вместо объятий и красивых речей мы принялись отряхивать джинсы от грязных капель.

— А как же потребность? — спросила я в процессе очистки.

— Пока держусь, Лисичка, — подмигнул он. — Нашел утешение в другом.

— И в чем же, если не секрет?

— Провожу время со старыми приятелями. Давно с ними не виделся, хотя раньше мы крепко дружили. Как-нибудь я тебя с ними познакомлю. Они, правда, шумные ребята, но с ними можно отлично провести время и повеселиться.

— Вот как? Я думала, что ты вечерами готовишься к диплому. Лишний раз мне не позвонишь, а на старых приятелей время находишь?

— Вот когда я тебя с ними познакомлю, тогда поймешь, почему для них у меня всегда есть свободное время, Лисичка. — Он закончил оттирать джинсы и выпрямился, скинув с головы серый капюшон толстовки. — Я уверен, они тебе тоже понравятся!

У него снова зазвонил мобильник. На этот раз он ответил не раздумывая.

— Да, мам! — Сокол резко изменился в лице. — Я сейчас буду!

— Что-то случилось?

— Идем! Мне нужно домой.

Ничего не объяснив, он быстрым шагом направился в сторону наших домов. Чмокнул меня в щеку и побежал к своему подъезду. А мы с Фараошей побрели домой, так и не узнав, что такого сказала ему мама, что он так быстро помчался домой.