Глава 17, в которой лиса сама отправляется в логово зверя
Хайлин едва удержался, чтобы не броситься следом… С силой стиснул челюсти – до зубовного хруста. Кровь кипела, требуя догнать нахалку, прижать к себе, после бросить на кровать и… проучить, как следует.
Невозможная, невоспитанная, наглая и такая притягательная! Ведет себя хуже чансань из синего терема. Нюхать мужчину? Как только посмела?!
Ладони свело от боли, и он заставил себя разжать кулаки. Еще ни одна женщина не заставляла его терять терпение столь часто, как эта обманщица. Убедила их с князем, что ни при чем, а потом спокойно заявила - жемчужина у нее.
Ли Я, конечно, утверждала, что подарок драконьего императора находится у лисьего народа, но Хайлин был уверен: хитрая девица все время держала жемчужину у себя.
Зла на нее не хватает! На устах - одно, в сердце - другое! Врет, как дышит!
Он выдохнул облачко пара, с ненавистью глянул в сторону лисьего павильона.
Опять придет во сне и будет мучить его сладкими видениями.
Ноги сами сделали шаг в сторону ее павильона.
Хайлин раздраженно скривился - ведет себя, словно влюбленный мальчишка. Хватит уже тайком выспрашивать у слуг, чем занималась Ли Я, не болеет ли, хорошо ли кушала.
Ради нее он из седла не вылазил, стараясь быстрее обернуться до столицы и обратно, встретиться с принцем и получить его согласие на отбор.
А что в благодарность? Спасибо она принцу скажет, а ему?
Нельзя откладывать, сегодня он точно сожжет тот рисунок. Князь прав… Это одержимость.
Мужчина закрыл глаза - перед внутренним взором замаячило девичье лицо. Хитрый прищур глаз насмехался, словно говоря: мол, попробуй от меня избавиться. В ушах звенел рассыпчатый смех: Курицей пахнешь, а лучше бы мною…
Тот непотребный рисунок Хайлин помнил наизусть до каждой черточки туши. Что еще ужаснее: сам же копии рисовал. После, правда, сжег – настоящая Ли Я все равно была лучше.
Ноги отказывались идти, но он заставил себя двинуться по дорожке прочь от искушения. Почти побежал, задыхаясь от обуревавших чувств.
Добравшись до собственного павильона, остановился. Стукнулся лбом о деревяшку двери, проклиная тот день, который их свел, свою слабость и ее власть над ним.
«У бедной лисы на ужин лишь рис был», - крутилось в голове, и Хайлин понял – не уснет.
- Оценит ли она мою доброту? – пробормотал он, отправляясь на кухню – распорядиться принести несносной лисе курицу.
Месяц спустя
- Твой брат убьет нас обоих, - пробормотала я, усаживаясь в повозку. Шаоюй метнула в меня предупреждающий взгляд. А то Хайлин не заметит, что у служанки такое знакомое лицо?
Черт. Не заметил! Увлекся проверкой охраны и припасов, а самого главного, что сестра едет служанкой, не увидел. Слепая курица!
Шаоюй верно рассчитала – на слуг господа внимания не обращают: есть в наличии и ладно. Уверена, он даже имени личной служанки сестры не помнит. Зачем?
Меня мужчина тщательно проверил, ощупал подозрительным взглядом, словно я замышляла нечто недоброе…
Замышляла, но не я. И вообще, меня заставили. Буквально вынудили шантажом согласиться на подмену.
Честно сказать, я до последнего надеялась, что обман будет раскрыт. Хайлин поорет, не без этого. Поугрожает всем головы открутить, а потом отправит Шаоюй обратно и мне не придется переживать о том, что я тащу его сестру в логово зверя.
Но кто-то невовремя ослеп.
Шаоюй с удобством устраивалась, проверяя запихнутые под скамейку сундучки. Дорога предстояла дальняя… На лице царила уверенность человека, который, наконец-то, принял решение и будет следовать ему до конца.
Главное, я и сама не поняла, как согласилась с ее планом… Идиотским, нужно сказать, однако хорошо аргументированным.
- Ты провалишься еще до отбора, - уверенно заявила мне Шаоюй, после того как на нас вывалил «жуткую новость» Лан. Бедолага решил, что меня насильно и без моего ведома отправляют во дворец – план господина сдала готовящая мой багаж служанка. Мальчишка перепугался так, что аж заикаться начал, пока говорил.
Когда выяснилось, что я сама согласилась, на лице Шаоюй нарисовалась настораживающая заинтересованность.
– Сцепишься с кем-нибудь из претенденток, еще покусаешь…
- Нужно мне их кусать, - проворчала я, мысленно соглашаясь – сцеплюсь. Выдерживать провокации у меня плохо получается.
- Но даже если дойдешь до отбора, что там продемонстрировать сможешь? – на меня глянули снисходительно. – Вышиваешь ты… уж прости, как лиса лапой. На гуцине не играешь. Наизусть Конфуция не знаешь. Да и стихи никогда не слышала, чтоб сочиняла, кроме того ужаса, - она нахмурилась, вспоминая: - «Села муха на варенье, вот и все стихотворенье».
И плечами передернула от отвращения. Нормальный, между прочим, стих, получше некоторых будет. Главное, образный такой.
- Так что даже не обсуждается – еду я. Ты не будешь позорить фамилию Жэнь.
И откуда у нее вдруг такая преданность семье? Странно.
- Хочешь замуж за принца? – поинтересовалась я с подозрением.
На меня посмотрели, как на тронувшуюся.
- Я желаю получить награду за отбор, - снизошла Шаоюй до откровенности. – Драгоценности или титулы меня не интересуют. Я хочу поступить в Высшую императорскую школу. С прошлого года туда девушек принимают на лекарское отделение. Обучение за счет короны, а после можно будет собственную целительскую открыть, - размечталась она.
Я глянула с недоверием.
На что она рассчитывает? Что семья не посмеет оспорить награду от императрицы?
Допустим.
А после обучения ее поздно будет уже замуж выдавать?
А вот тут я бы поспорила. Всегда найдутся желающие прибрать к рукам дочь из знатной семьи, еще и с престижным образованием.
Но кто я, чтобы отговаривать человека от мечты? Мне же проще… Отбор проходить в разы сложнее, чем играть роль служанки. Однако…
- А если выберут тебя?
- Пусть только попробует, - хмыкнула Шаоюй таким тоном, что я заранее посочувствовала его высочеству.
Впрочем, насколько мне известно, выбор делается императрицей. Столичные семьи наверняка уже застолбили места дочкам, провинция же приглашается в качестве массовки, ну и показать, что власть помнит и ценит, и дает шанс добраться до трона. Мизерный, правда.
Естественно, я не согласилась.
А если вместо лекарской школы, Шаоюй отправят в наложницы императора? Я ж себе не прощу. Собственными руками, можно сказать, к погибели приведу…
Однако, младшая барышня была настроено решительно.
- Не согласишься – всем расскажу, что ты лисий дух в обличье человека. Завтра же тебя в порче обвинят и в колдовстве.
Обвинят. Люди тут ужас какие суеверные. На меня и так уже косо смотрят, что я часто по ночам в храм езжу.
От прямых обвинений останавливало то, что в поездках меня сопровождал младший принц, а иногда и барышня Жэнь. Тогда уже всю семью в колдовстве обвинять нужно…
- Не посмеешь! – рыкнула раздраженно.
Нам через два дня выезжать – масса времени для того, чтобы каждый в усадьбе порылся в прошлом и припомнил, какие несчастья у него случились с момента моего появления здесь. Уверена, обвинений хватит на несколько листов. А там и до суда можно не дожить… Не знаю, сможет ли Хайлин остановить травлю. Все-таки он не всевластен, особенно против исполненной праведного гнева толпы.
И что тут делают с колдуньями? Забивают камнями?
Потрясла головой, прогоняя жуткие картины…
- Ты не понимаешь, насколько это опасно, - простонала я, делая последнюю попытку отговорить.
- Это ты не понимаешь, насколько ужасно быть навязанной женой при любимой наложнице! – выпалила она в ответ.
Возразить было нечего. Глава семейства разрыв помолвки не одобрил, заявив, что глупости это все и в сердце благородного мужчины хватит места чувствам и к жене, и к наложницам. А ему самому важнее живая дочь, пусть и нелюбимая мужем, чем мертвая.
Точка.
Даже Хайлин не смог его переубедить, так что семьи готовились к свадьбе.
И я уступила, позволив занять ей место служанки в повозке с тем, чтобы потом поменяться местами. И сделать это как можно более позднее, чтобы у Хайлина не было возможности отослать сестру домой.
- Нет, это никуда не годится, - хмуря брови, проговорила Шаоюй, разглядывая себя в зеркальце, и мне захотелось выплюнуть шпильку изо рта и воткнуть ее барышне куда-нибудь поглубже…
Точно придирается. Нормально ведь вышло – ни единого торчащего волоска. Как любят местные – все прилизано и блестит.
- Это же императорский двор, а ты мне такую простоту накрутила, - она ткнула пальцем в мое творение.
Шпильку я выплюнула. Раздраженно уставилась на Шаоюй.
- Не нравится – делай сама, - буркнула. Нашла, понимаешь, служанку.
- Скажешь так при посторонних, и я вынуждена буду наказать тебя, - спокойно заметила девушка.
Твою же… Зла на нее нет. Вдвойне обиднее то, что А-Юй права. Во дворце за нами будут постоянно наблюдать… Черт! Я словно разведчик в стане врага. Проколюсь – вызову подозрение… И непонятно, во что это выльется.
А я-то думала, что быть служанкой легко… Наивная!
Шаоюй не сомневалась в том, что служанка из меня получится так себе, а потому вместе с Сяо устроила мне интенсивный курс «молодого бойца» перед отъездом. Начали мы с простого: приготовить платье, подать воду для омовения, правильно расставить блюда за столом.
С нарядами я разобралась легко – успела уже привыкнуть к сложной и неудобной одежде, когда и юбка, и штаны, и еще что-нибудь сверху. Масла, травы, мытье – ничего сложного. Любимые ароматы Шаоюй даже запоминать не стала – перебьется. С макияжем у меня неплохо вышло, а вот прически не давались. Волосы у А-Юй длинные – до талии, густые и жесткие. Попробуй совладать с такими без пенки и лака, еще и в тесной повозке, которую трясет!
- Ладно, после попробуем еще раз, - она отложила зеркальце, - а пока повторим этикет.
Я стиснула зубы. Самое ненавистное. И кто только придумал все эти поклоны, полупоклоны, глаза в пол и остальные правила, число которым миллион, не меньше?
Хайлин был прав, когда называл меня невоспитанной. Я и трети того, что следовало, не выполняла. Например, три поклона при входе в зал. Один от порога, второй где-то на середине, ну и последний, когда до хозяина зала оставалось три шага.
Уходя, следовало повторить то же самое, только пятясь задом. Прелестно! И как при этом не упасть и не наткнуться на кого-то, не имея глаз на затылке?
- Какой цвет носят чиновники?
Легкий вопрос.
- Коричневый у простых чиновников и черно-синий у придворных.
- Вышитый лев на груди?
Что же так сложно-то?
- Эм… чиновник военного ведомства…
- Ранг?
- Без разницы, какой ранг! – вспылила я. – Если он из военного ведомства, значит, владеет оружием и знает, как меня убить тридцатью способами, даже не имея меча!
Взгляд Шаоюй заледенел. Она потянула шпильки из головы, распуская прическу.
- Прекрасно, что ты понимаешь угрозу, - проговорила с обманчивым спокойствием. - Надеюсь, у тебя хватит ума распознать, кто перед тобой: боевой генерал или чиновник, считающий обозы. А еще хватит мозгов выучить ранги, потому что второй ранг требует полного поклона! Если не опустишься на колени перед золотым фазаном или единорогом, могут и палками наказать, а меня… - она замолчала, прикусила губу.
Понятно… За невоспитанную служанку прилетит и госпоже. Дурацкая система повинности.
- Ладно, - я тяжело вздохнула, - давай еще раз по порядку.
И потянула из рукава лист-шпаргалку, чтобы пробежать еще раз по ней глазами. Так, золотой, желтый – самый опасный цвет. Нужно падать сразу же, как заметишь и не дышать, пока не пройдут мимо. Потом синий – цвет знати. Дышать можно, но лежать так же – уткнувшись носом в землю.
Еще были драконы с разным числом когтей. Но с учетом того, что смотреть я могу лишь в пол, до подсчета когтей дойти просто не успею.
Еще ранг можно было понять по количеству сопровождающих. Если толпа – важная птица. Хотя даже если нет, лучше переусердствовать, чем не до поклониться.
Колени и поясница заранее заныли…
- Наложницы, - напомнила Шаоюй, когда мы закончили со знатью и чиновниками.
- Буду кланяться каждой, - ответила я, потому как восемь рангов… перебор. Почему нельзя было вышить на одежде номера, ну или еще как-то маркировать статусы, а то гадай, насколько рангов она там императора ублажила…
- Глупая! – поморщилась девушка. – Я же тебе говорила! Сначала оцениваешь корону. Если фениксы – это императрица или высшая наложница. Затем смотришь вышивку на одежде – насколько богатая. Ну и главное – свита. Больше двух служанок – высокий статус. И не спорь ни с кем! Все споры решаю я. А ты…
- Да-да, - перебила я ее. – Не оборачиваюсь, не рычу и не кусаюсь.
- Издеваешься? – выдохнула Шаоюй. – Просто не смотри ни на кого! Глаза от пола вообще не отрывай!
- Но как я пойму, перед кем как кланяться, если не буду на него смотреть? – возмутилась я.
- По запаху! – потеряла терпение девушка. Откинулась на спинку скамейки, потерла виски и простонала:
- Мы точно провалимся. Если выяснится, что я привела с собой во дворец лису, меня казнят.
- Эй, это я тебя с собой взяла! – возмутилась я, но на меня глянули так, что я решила за лучшее промолчать.
- Тихо, - напряглась я, прислушиваясь. К мерному перестуку копыт нашего добродушного мерина добавился нервный – горячего скакуна Хайлина. Проверка пожаловала.
Шаоюй мгновенно накинула на голову покрывало, закуталась в него так, что один нос остался торчать и забилась в угол.
Мужчина спрыгнул с лошади, поднялся к нам в повозку.
- У вас все в порядке? – уточнил он, оглядывая нас подозрительным взглядом. – Твоя служанка еще болеет?
Еще как болеет… На всю голову.
Шаоюй подтверждающе закашлялась. Взгляд мужчина потяжелел.
- Как бы тебя не заразила, - проговорил он недовольно.
- Лисы не подвержены человеческим болезням, - соврала я.
- Хорошо, - повеселел он и поспешил убраться прочь, чтобы не заболеть самому.
Четыре дня в дороге прошли плодотворно. Я успела не один раз мысленно проклясть двор, научиться худо-бедно ориентироваться в рангах, а еще сооружать на голове Шаоюй приличную для барышни прическу.
Спали мы с А-Юй в повозке, прячась от холода под тремя одеялами. И если вечером я могла у костра посидеть и погреться, Шаойю приходилось все время прятаться от брата…
На пятый день мы въезжали в столицу… Сначала повозка долго катила по предместьям. По обеим сторонам императорского тракта были высажены сосны, поседевшие сегодня от утреннего мороза. К моему удивлению, покрытие дороги представляло собой утрамбованные в землю кусочки керамики. Не асфальт, конечно, но лучше, чем просто грязь.
Затем мы стояли в очередь на въезд в город. После короткой перебранки слуги Хайлина со стражниками нас пропустили через высокие, обшитые железом ворота.
- Яньцзин, - восторженно выдохнула Шаоюй, пододвигая меня у щели между занавесками.
Дальше мы покатили по широкой улице, обрамленной глухими заборами домов. Ни лавок, ни рынка… Похоже, ехали через квартал богатеев.
Внутрь забралась угольная вонь, смешанная с нечистотами, заставившая меня поморщиться. Хотя мусора на улицах видно не было – тут за выкидывание отрубали руки, но с туалетами была беда…
- Держи, - Шаоюй протянула мне высушенные финики. Я поблагодарила, вставила их в нос – жить сразу стало легче. Пусть наша связь с лисой прилично ослабла, но острое обоняние никуда не делось.
И это еще зима. А что тут летом творится, даже страшно представить.
Императорский дворец вырастал над домами диковинным цветком, распускаясь изогнутыми красными крышами, потрясая башнями храмов. Интересно, насколько он похож на Запретный город Пекина?
Очень похож. Те же «Полуденные» врата, за которыми длинным коридором лежали погруженные в спящую тишину алые стены. Бесконечные ряды камня и бесчисленные драконы в компании с карпами и морскими коньками на крышах.
- Барышня Жэнь, добро пожаловать, следуйте за мной, - согнулся в поклоне евнух, отдавая свиток-приглашение на отбор Хайлину. На меня он даже не взглянул, а вот Шаоюй достался короткий изучающий взгляд. Еще бы – претендентка на жену наследного принца. В перспективе императрица. Если доживет, конечно.
Хайлин повернулся к нам – только что покинувшим повозку, и в следующий миг его лицо вытянулось, глаза распахнулись. В них мелькнуло узнавание, мгновенно вскипая яростью. Под кожей заходили желваки.
Мужчина напрягся. Идущую от него угрозу почувствовали все - стражники у ворот даже положили ладони на мечи.
Шаоюй сделала испуганный шаг назад, а я… Черт! Он красив, даже когда пытается убить меня взглядом. Извиняюще пожала плечами и опустила глаза, как и положено воспитанной служанке.
- Какие-то проблемы, младший господин Жэнь? – лениво поинтересовался евнух, все так же пребывая в согнутом положении. У него железная поясница, что ли?
Хайлин коротко выдохнул, осознавая, что сделать ничего уже нельзя. За его спиной императорская стража. Сестра стоит в шаге от врат, и любое разбирательство погубит ее репутацию.
- Никаких проблем, - процедил Хайлин. – Прошу, дорогая сестра, - посторонился он, пропуская Шаоюй вперед.
- Кажется, я забыл положить тебе в дорогу лисью шкуру, - добавил он с явной угрозой – у меня аж мурашки по коже побежали, - придется раздобыть новую.
Ой все! Если Хайлин до меня доберется – мне не жить.
- Прошу, позаботьтесь о А-Юй, уважаемый, - кивнул мужчина евнуху.
- Не волнуйтесь, господин, - льстиво заверил тот, - позабочусь, как о родной.
И мы с Шаоюй шагнули за «Полуденные» врата.
После проверки багажа – не слишком внимательной, Шаоюй усадили в паланкин, а я потрусила рядом, держа в руках узелок со шкатулкой, в которой было сложено самое ценное – украшения.
Шла, ощущая себя туристом, попавшим в музей. Даже чувство тревоги не смогло перебороть всколыхнувшегося внутри восхищения.
Я во дворце. Где живет всамделишный император! А еще принцы, принцессы, придворные дамы, генералы и гарем.
Передо мной, склонив шею, важным гусаком шествовал старший евнух. Судя по писклявому голосу, самый настоящий. И мне ужасно хотелось дернуть его за пояс с бляхой, чтобы проверить, за счет чего тот держится на талии.
Из паланкина донеслось многозначительное покашливание, и я поспешно опустила взгляд, чтобы тут же скосить его в сторону – навстречу как раз маршировал отряд стражи.
Все в черных пластинчатых доспехах, которые забавно позвякивали в такт шагов. У старшего – еще и зеркальце на груди, пускающее солнечные зайчики по камням. А какие у них шикарные султаны на шлемах! Ярко-голубого цвета, такого же как кисти на поясе и канты на воротниках. Вкупе с желто-золотыми безрукавками под доспехами, вид у стражников был празднично-нарядный. Если бы не длинные сабли в ножнах на боку, можно было даже сказать – приятный взгляду.
Внешностью вояки словно с картин о Чингисхане сошли. Суровые ребята северных степей… С такими лучше не связываться.
Черт! Пока дойдем, я себе косоглазие заработаю.
Под ногами потянулись белые плиты, в щелях которых посмел прорасти лишь темно-зеленый мох. Справа и слева от дорожки виднелись массивные каменные стены, в которых временами попадались арки, и тогда можно было на мгновенье заглянуть в чей-то дворик и заметить нечто решетчато-ажурное.
Вдоль дорожек были прорыты забранные в камень канавы, через которые местами были перекинуты узкие мостики. Над заборами тянулись голые ветви деревьев.
Тихо-то как! Похоронно, я бы сказала. Еще и народу никого, только идеально выметенные плиты под ногами показывали, что живые здесь все же ходят…
Вдалеке показалась процессия: яркие халаты, шляпы-бабочки, и я поспешно уткнулась взглядом в пол. Пронесет? Или придется спину гнуть?
Наш гусак, то есть евнух, чуть скорректировал маршрут, чтобы не столкнуться с мужчинами - и мы резко свернули куда-то в сторону.
Ветер донес запахи дыма, благовоний, один раз пахнуло чем-то вкусным – готовили мясо.
А потом мы вошли на территорию гарема. И первый же дворик оказался с прудом, на берегу которого стояла изящная беседка. Пустые клумбы, голые кусты, сады камней… Весной тут, наверное, красиво. А пока пусто и по-зимнему уныло.
Здесь было больше прислуги. Я видела снующих служанок в темно-синих платьях, евнухов, одетых в зеленые, как наш, наряды и попроще: коричные халаты, как у тех, кто нес паланкин.
Уши ловили звуки гуциня, звякающей посуды, женский смех. Нос чуял запахи стоячей воды в прудах, чая, фруктов и благовоний.
Я даже легкое разочарование ощутила – ничего жуткого. Обычная жизнь…
И тут наш сопровождающий резко остановился. Переносившие паланкин евнухи замерли без всякой команды, словно отлично выученные скакуны. Только я, тормоз, пару шагов сделала, пока догадалась остановиться. Пыталась высмотреть знаменитых карпов в темной воде пруда – мы как раз на мосту были, вот и отвлеклась.
Быстрый взгляд показал, что нам навстречу выдвинулся противник. Три женские фигуры. Конечно, все ранги вылетели у меня из головы, а даже если и задержались бы… Как можно за доли секунды оценить ранг наложницы?
- Добродетельная супруга, рады приветствовать вас, - согнул спину старший евнух.
Я решила не мудрить и просто последовала его примеру.
- И кого ты привел, мой друг? – мурлыкнула женщина.
Гм… Мне представлялось, что местные тут сама сдержанность и холод.
- Барышня Жэнь прибыла на отбор, устроенный ее величеством, вдовствующей императрицей, госпожа.
То есть отбор устраивает бабушка принца. А что у нас с императрицами? А ничего хорошего. Шаоюй рассказывала, что нынешний император пережил аж трех жен – прям Синяя Борода, и сейчас гаремом управляла старшая наложница. Временно, так понимаю. Пока знать не смирится с тем, что на нее наденут корону фениксов.
- Прекрасно, прекрасно, - сладко восхитилась наложница, а у меня от ее голоса мурашки побежали по коже, захотелось ощериться и зарычать.
Аромат розы стал удушающим. Краем взгляда я уловила нарисовавшийся подле меня подол пурпурного платья.
- Так-так, старая кровь, древний род, сильный дар, - голос прозвучал совсем рядом. Мимо прошелестела шелковая ткань.
Я стиснула зубы, подавляя сильное желание не дать этой женщине приблизиться к паланкину.
- Прелестное личико, - проговорила наложница, заглянув в паланкин. – Такое милое, так бы и съела, - рассмеялась она громко, заставив нас вздрогнуть и поежиться. Евнухи словно изморозью покрылись, а у ближнего ко мне задрожали руки.
Даже так? Интуиция меня не обманывала - эта женщина точно была опасна, и я постаралась точнее запомнить ее запах и голос, чтобы не ошибиться при следующей встрече.
- У его высочества соберется богатый цветник, - довольно заметила наложница и пропела: - А богатый цветник к богатству императора, да, мой друг?
- Вы, как всегда правы, добродетельная супруга, - бесцветным голосом согласился старший евнух.
У меня сердце сжалось от нехороших предчувствий. Клянусь, не чисто здесь что-то с отбором. Зря Шаоюй отправилась во дворец. Чуется, награды она не дождется, точнее не той, на которую рассчитывает.
Наложница нас отпустила, и мы поползли дальше – прочь от центрального пруда. Поплутали меж стен, скрывающих за собой чьи-то павильоны и, наконец, завернули под арку.
Дворик был небольшим, замерзшим, с покосившимся голым деревом, то ли груши, то ли сливы. Сам павильон тоже выглядел неприветливо: краска кое-где облупилась, рисовая бумага, которую здесь использовали вместо стекол, пожелтела. Запах подсказывал, что здесь давно никто не жил.
- Ваши покои, барышня, - повернулся к нам старший евнух.
Паланкин поставили на землю, я помогла Шаоюй выбраться из него. Махнула рукой несшим за нами багаж евнухам, чтобы заносили сундуки внутрь – потом разберемся, что к чему.
- В доме убрались, но топить пока не начали. Я распоряжусь принести побольше жаровен, чтобы вы не замерзли. Завтра вас ждет к себе вдовствующая императрица. Будьте готовы, за вами пришлют. И еще, барышня Жэнь, будьте осторожнее, - предупредил нас старший евнух.
По его лицу пробежала тень, и он добавил еле слышно:
- Хотя вряд ли вам это поможет.