Глава 4

Руки мои так долго не протянут. Девочка я или где? Не то чтобы меня сильно беспокоило замужество, мужики и вот это все, но щеголять с мозолями, ранами и заусенцами – оно мне надо? Это ж больно! И так уже посамоистязалась на славу. Решительно отложив очередной котелок, я поднялась. Вернулась на кухню, из очистков бамбука выудила несколько почти целых палочек – они оказались слишком старыми, чтобы употреблять их в пищу. На одном срезала наискось хвостик так, что образовался скребок. На пробу. Другой разлохматила лезвием – сгодится как щетка. Дело пошло куда бодрее. К моменту, когда небо окрасилось алым, а на кухне почти стих звон посуды, я закончила со всеми горшками, поддонами, котлами и шампурами, отчего чувствовала себя почти Золушкой. Вытерла лоб тыльной стороной ладони и поняла, что лучше не стало. На пот дополнительно налип песок. Вздохнув, потащила выдраенную порцию к колодцу, споласкивать. Несколько товарок по несчастью там как раз домывали пиалы и поделились содержимым ведра. Вода после употребления стекала в желоб, по наклонной уводивший ее вниз, куда-то за край обрыва. Думаю, в итоге она дотекала до полей. А что, сплошные удобрения, все экологически чистое. Вот туалет, расположенный недалеко от кухни, меня сегодня удивил. Деревянная кабинка, до боли похожая на идентичные заведения в наших деревнях, внутри оказалась куда приличнее, чем снаружи. Конечно, фаянсового друга с системой слива там не обнаружилось, зато сиденье, сплетенное из бамбука, с дыркой под ним, выглядело чисто, опрятно и не воняло. Запаха вообще не чувствовалось! «Магия», – подсказала память Ронни. Одно из ее проявлений. В земле расположен артефакт, перерабатывающий отходы в удобрения. За финальный продукт соседние деревни отдают немалые деньги, между прочим! Говорят, на этом компосте все растет в разы быстрее. Вероятно. Проверить невозможно – у семейства Яо никогда не водилось подобных деньжищ. Отмыв дочиста утварь, я поволокла ее на кухню. Госпожа Гао уже поджидала меня, постукивая по столу на удивление длинными ногтями. – Вас сегодня трое новеньких, – заявила она, кивая на стоявших у стены двух девушек. Я и не заметила, когда они появились и присоединились к служанкам. – Познакомитесь потом сами, мне некогда с вами возиться. Пойдемте покажу, где будете спать. Без дальнейших сантиментов дама развернулась и двинулась вглубь дома. Девушки посеменили следом, опустив головы в пол так, что наверняка шея заболела. Еще и руки сложили под грудью, будто удар под дых получили. Подумав, я скопировала позу. Им виднее как здесь принято. Конечно же, ни о какой отдельной комнате речь не шла. Нас отвели в просторное помещение, в котором весь пол занимали разложенные ровными рядами циновки. Каждая была накрыта тонким полотном, поверх него аккуратным квадратом лежала шерстяная ткань. Очевидно, одеяло. – Одежду вам выдадут завтра, – махнула рукой госпожа Гао. И удалилась. Мы с девушками переглянулись. Это что, и все? Нам сейчас придется спать в том, в чем пришли? Не умывшись, не переодевшись и толком не поев? Моих новых коллег ситуация не слишком удивила. Они расстроились из-за отсутствия ширм, а не уборной и смены белья. Ежедневно стирают нижние рубашки здесь только знатные дамы, а мы к таковым точно не относились. Спасибо и на том, что форму дадут. Наверняка где-то ее сообща приводят в порядок прачки, такие же служанки, как и мы, только еще ниже рангом. Мне, прямо скажу, повезло, что на кухню отправили. Отмывать рис – ерунда по сравнению со стиркой! Там вообще капец рукам очень скоро, никаких перчаток же нет, а щелочи едкие. Делать нечего, пришлось ложиться как есть. Я в принципе ощущала себя почти чистой – пока возилась с водой, ополоснула и ноги, и руки, и лицо. От хождения босиком снова налипло всякое, но есть надежда, что завтра и обувь дадут, не только халаты. Устроившись на спине, я вперилась в едва различимый в полумраке низкий потолок с поперечными балками-креплениями. Живот урчал, но умеренно. Работницам перепало в течение дня с барского стола – где огрызок, где объедки. Лично госпожа Гао раздавала. Мне достались два пирожка, целых, не надкусанных даже, и палочка с маринованной курицей. Соус на ней оказался островат, но это на мой вкус. Ронни к такому привычная. Брата и родителей я так больше сегодня и не увидела. Интересно, а ученики содержатся в таких же условиях? Или у них свои комнаты? Вряд ли, школа не производит впечатления огромной, а детей я видела множество. И это первогодки! А всего тут классов-уровней шесть, не меньше. Умножаем и получаем за две сотни разновозрастных подростков. Чую я, не в постельках они спят, а точно так же вповалку. С другой стороны, после тяжелого дня им без разницы, куда упасть. Мне сейчас тоже было все равно, что циновка жесткая и ребристая, а одеяло не греет. За день так умоталась, что и думы толком побродить не успели. Я вырубилась почти моментально. А проснулась от неласкового тычка в бок. Скорее пинка. Кажется, в новом прекрасном мире это становится традицией – приходить в себя от побоев. – Вставай, лежебока! Остальные давно поднялись, одна ты валяешься! – проворчала незнакомая девушка немногим меня старше. На хорошеньком личике застыла гримаса недовольства собой и всеми окружающими. – Если хочешь есть, иди завтракай. Нет – нам больше достанется. Мне в лицо прилетел ворох тряпок. Судя по сине-серой гамме – новая униформа. Ура, хоть в чистое переоденусь! Радовалась я недолго. Нижнее белье и обувь мне никто не предложил. Беглый осмотр окружающих показал, что все они обуты кто во что горазд. А большинство так же босы, как и я. Вчера как-то не обратила внимания… вот же засада! – А обуви не дадут? – спросила я шепотом у соседки, тоже новенькой. Она успела переодеться и шустро переплетала растрепавшиеся за ночь косы. Их после полагалось обернуть вокруг головы наподобие короны или бублика, у кого что получится. Мое воронье гнездо я и трогать боялась, честно сказать. Вдруг там насекомые? Как бороться со вшами в условиях средневековья, я понятия не имела. Помню про деготь и некоторые масла, но где взять первый? А вторые наверняка стоят дороже, чем я сама. Я представила себе сценку на рынке: «Продамся за масло! Недорого!» Нервно фыркнула. И принялась распускать прическу. Ронни за чистотой, похоже, следила. Пряди разбирались без особых проблем, кончики почти не секлись и пахли чем-то терпким и сладковатым. Вроде бы даже рисом? Я его вчера как раз нанюхалась. Занятно. Больше не буду всю-всю воду сливать, часть оставлю себе для косметических нужд! Кажется, еще и пудру из него делают. Надо бы уточнить у других служанок. Руки действовали на автопилоте. Сама бы я подобную башню не соорудила ни за что – всегда или носила хвост, или ходила с распущенными волосами, и то обрезала до плеч. Да и гривой густой похвастаться не могла. Тут же настоящее богатство, черное золото практически! Бублики у меня получились кривоватые, но держались крепко. Переделывать времени не было – остальные уже потянулись неровной цепочкой в сторону кухни. Завтрак пришлось делать самим. Просто пока готовились более сложные блюда для учеников и преподавателей, нам позволялось перекусить остатками, огрызками и очистками. Тем же, кто заспался и пришел позже, и очисток не досталось. Зато госпожа Гао строго на них посмотрела и пообещала позаботиться. Прозвучало зловеще. Пожалуй, лучше не опаздывать. Мне сегодня выпало нарезать овощи. Какие-то соломкой, какие-то кубиками. Дело в принципе привычное, знакомое, но когда им занимаешься от рассвета и до обеда – не слишком увлекательное. Работа на кухне не заканчивалась весь день. Прошел завтрак – пора чистить и мыть посуду, как только домоешь – уже и обед скоро. Нас отпускали по нужде, да позволяли иногда перекусить свежими объедками. На этом малые радости все. Только после ужина, когда солнце скатилось к самому горизонту, мне удалось разогнуться и выйти во двор. Не ради мытья круп и овощей, а просто вдохнуть чистый горный воздух и, прикрыв глаза, подставить лицо солнцу. Яснее ясного, что долго в таком режиме я не протяну. Выживу, конечно, человек и не к таким условиям привыкает. Но что от меня останется? Цветет и пахнет в этих условиях только госпожа Гао. Но она излишне и не утруждается. Больше командует, чем собственно делает. Тесто замесить, разложить готовые блюда красиво, украсить-сервировать. Не перенапрягается человек. Помощницы ее тоже неплохо устроились. Остальные вкалывают как проклятые. Да еще и гигиена оставляет желать лучшего! Куры, бродящие неподалеку, лишь часть общей неприглядной картины. Униформа, допустим, чистая. А исподнее? А руки, простите? Их только я поутру помыла. Когда спросила, где бы умыться, на меня посмотрели странно. – Есть купальни. Но туда мы ходим раз в неделю. В женский день, – снизошла до ответа Юйлинь. Та самая недовольная всем и вся, что разбудила меня с утра. Она соколом приглядывала за нами, новенькими, то и дело одергивая и поправляя. Даже там, где не требовалось. Просто из вредности и самоутверждения для. – А в другие дни как же? – удивилась я. Девица неодобрительно поджала губы. – Тазы есть в подсобке, – сообщила она с таким видом, будто я ей развратом предложила заняться. Прямо здесь и прямо сейчас. – Можешь пользоваться, если делать нечего! – Если мы будем готовить грязными руками, ученики будут болеть! – попыталась воззвать к здравому смыслу. Юйлинь расхохоталась. – Они же одаренные! Что им будет? – А нам? Мы-то не одаренные! – возразила я. – Уж точно здесь не грязнее, чем у тебя дома, – прошипела девица, подступая ближе. – Смотри, скажу госпоже Гао, что ты не уважаешь ее порядки! Не нравится тебе на кухне, да? В поденщицы захотела? – Нет-нет, все прекрасно! Я всем довольна! – поспешно отступила я, склоняя голову. Тело само приняло нужную позу подобострастия и подчинения. В поденщицы, как и становиться служанкой для тяжелых работ мне не хотелось категорически. Тут хоть кормят и тепло… Что ж. С наскоку традиции не поменять. Придется действовать хитростью.