Глава 37

Алина

«После того, как меня проводили на второй этаж, закрыв дверь на ключ, я принялась судорожно бродить по комнате, наощупь оценивая обстановку. Кровать, кресло, тумба, стол. Обычная мебель с абсолютно пустыми полками и поверхностями. Ничего, что могло бы хоть немного меня обезопасить. Сердце бешено отбивало ритм от паники и неизвестности. Если бы еще тогда – два месяца назад – я знала, во что это все обернется, я бы ни за что не согласилась на эту сделку.

Страшно было оставаться с этими двумя неизвестными. Не сказать, что с Вячеславом мне было безопаснее, но он обещал какую-никакую ясность. Сейчас же я вообще не знала, чего мне ожидать и не раз пожалела, что повелась на красивые обещания зрячей жизни.

За два часа, проведенные взаперти, я извела себя до невозможного и вскоре услышала, как в доме раздался грохот, потом звон битого стекла и… выстрелы. Четыре выстрела, которые вынудили меня сжаться от страха и закусить до боли собственный кулак. На лестнице послышался громкий топот ног.

Щелкнула закрытая ранее дверь.

– Здравствуй, малышка, – неприятный мужской голос резанул слух. Хотя на счет мужчины я погорячилась, до того он явно еще не дорос, – тебя то я и искал.

Ледяная ладонь сомкнулась на моих волосах на затылке и больно рванула на себя. И вот теперь-то меня накрыл поистине животный страх такой силы, что я даже перестала вести отсчет времени в своей голове.

Не ожидав резкого приветствия, я непроизвольно грохнулась на колени, достаточно повеселив парня.

От него пахло неприятными кислыми духами и злостью. И сквозь этот набор прорывался едва уловимый запашок гнили. Словно он долго был в помещении, где давно протухло мясо.

– Пожалуйста, – зашептала я, – я ничего не сделала.

Я непроизвольно схватилась за его ледяную ладонь, пытаясь убрать ее от своих волос, но он только дернул и с силой потащил меня на выход, от чего я несколько метров проползла на коленях.

– Конечно, ты ничего не сделала, но у тебя есть то, что никто не должен узнать. А еще симпатичное личико, которое я с удовольствием порежу, – от последних слов меня бросило в холодный пот.

– Не надо, – взмолилась я. – Я не понимаю, что вы хотите.

А вот тут я врала. Я прекрасно понимала, что все дело в тех числах.

Когда меня вернули в гостиную, в комнате я почувствовала терпкий запах крови. Судя по тому, что раненных стонов слышно не было, здесь произошло убийство. Очевидно было, что двое мужчин, которые меня привезли, были мертвы. По звукам из разных углов гостиной я легко поняла, что помимо обидчика рядом еще три человека.

– Ты все прекрасно понимаешь. Знаешь, Алина, он зря обратился к тебе. Он же всегда знал о моих пристрастиях. Знает, как я люблю молоденьких девочек – сладких и беззащитных – таких как ты. Ты же хорошо покричишь для меня, пока я медленно начну потрошить твое костлявое тельце, – зашипел он мне на ухо, толкнув на диван. – Половину для меня уже достали, и я скоро ее уничтожу. Уничтожуь и вторую часть, но так как она только в твоей голове, придется избавиться и от тебя. Ты же понимаешь это? – я почувствовала, как он холодным и острым провел по моей щеке.

Слезы брызнули из глаз, и я нервно закивала в знак согласия. Я не понимала, о чем он говорит. Я думала, что он наоборот хотел вытрясти из меня эти числа, но выходило все наоборот. И судя по его словам, я обладала знаниями лишь части кода.

– Ты главное, помни, чем сильнее ты будешь кричать, тем радостнее будет мне, а ты же хочешь меня порадовать?

Я снова закивала. Боже, во что я вляпалась?

– Мне нравятся женский руки, – на удивление он аккуратно потрогал мою ладонь с тыльной стороны, но я отчетливо поняла, что это не сулит мне ничего хорошего, – давай с них и начнем.

Он резко скинул меня за ноги на пол, из-за чего я больно ударилась копчиком, а потом уселся сверху мне на живот, расставляя мои руки в разные стороны. Я забрыкалась и истерично забилась, но почувствовала, как их с двух сторон обхватили чужие ладони его сопровождающих. Накинув на мои запястья толстые веревки, мужчины натянули их, и я полностью оказалась обездвижена.

Брыкалась ногами, пытаясь скинуть парня с себя, но его это только забавляло. Его холодная ладонь поползла по моей шее, а потом опустилась на оголенную часть живота.

Я в страхе перестала дергаться и судорожно распахнула глаза. Только не это...

– На этот счет можешь не беспокоиться. Меня не очень забавляет перспектива трахать баб, мне больше по душе их мучить. Хотя знаешь, одну я все же хочу до одури и даже предпринял попытку ее поиметь, но на ее же счастье она избежала такой радости. В списке моих развлечений она стоит у меня в самом верху, так что я обязательно доберусь и до нее. Я столько раз фантазировал, как я трахаю ее и одновременно режу ее кожу. Представляешь, как красиво бы смотрелась кровь на ее веснушках? – он сжал пальцы на моей шее и вдавил ладонь в пол.

Он больной чертов ублюдок! От нехватки воздуха и боли в горле я зашипела.

Ему плевать было, слушаю я его или нет, он просто хотел говорить мне эти мерзости, вселяя страх все больше.

– Главное, кричи громче. Мне нравится, когда женский визг доходит до предела и закладывает уши. Чем больше ты кричишь, тем быстрее я смогу кончить, а если ты при этом будешь повторять почаще мое имя, то я с радостью оттяну твою смерть, – непринужденно продолжал он, словно рассказывал о том, как очередным утром нарезал хлеб для тостов.

– Пожалуйста, – взмолилась я, и услышала, как он радостно хмыкнул.

– Согласен, не стоит затягивать с главным представлением. Будет больно, но обещаю, тебе понравится, – он убрал окончательно руку с моей шеи и схватился за ладонь, которую я сжимала в кулак. Попыталась дернуть руку и спрятать ее от психа, но туго натянутые веревки не позволили мне это сделать. – Разожми, – попросил он, но я не послушалась, и в ту же секунду мне прилетела хлесткая пощечина. – Я сказал, разожми ладонь! – уже зло зашипел он, вновь ударив.

И я разжала.

– Будь послушной. И кричи… – наклонился он к моему лицу, шепча слова на ухо, и я в ту же секунду почувствовала острую боль на тыльной стороне ладони от того, что он сильно надавал на нее железным тупым предметом.

– М-м-м… – замычала я, чувствуя, как по вискам потекли слезы.

– Я сказал, кричи! – заорал он мне прямо в лицо, сильнее надавливая и раздирая кожу. Он словно хотел прибить мою ладонь к полу.

Я снова замычала, пытаясь абстрагироваться мысленно от боли, в голове повторяя различные формулы, песни, стихи и цитаты, но… назло ему не закричала.

– О-о-о… – недовольно прошипел он. – Да ты у нас непослушная! Значит, не хочешь меня порадовать? – спросил опасно и перевел свое внимание на мою вторую ладонь, быстро прижав ее к полу и так же вдавив металл в кожу.

Крик из горла так и хотел вырваться, потому что было адски больно, но я все равно задушила его уже на выходе возле губ.

– Знаешь, ты мне напоминаешь мою первую жертву. Как же я тогда с ней хорошо оттянулся. Она тоже до последнего молчала и за все те часы, пока мы провели вместе, не произнесла и звука. Она тоже была смелая и непослушная, но знаешь что? Она все равно сдохла, как сдохнешь в ближайшее время и ты…»

Воспоминания отчетливо сидели в голове. В такие моменты я особенно ненавидела себя за то, что обладала феноменальной памятью. Потому что я хранила то, что я бы с радостью вычеркнула из своей жизни.

Я не вдавалась сильно в подробности того дня, и парням рассказала короткую версию событий, зная, что они итак прекрасно смогут дорисовать общую картину.

– Как тебе удалось выбраться живой? – осторожно спросил Леша.

Чувствовалось сильное напряжение в комнате, а так же сочувствие каждого.

– На самом деле это все продолжалось не очень долго. Он только бил по лицу и пытался проткнуть мои ладони, при этом регулярно просил, что бы я кричала и постоянно повторяла его имя: Леон, Леон, Леон… – процитировала я больного ублюдка. – А потом вновь послышались крики и грохот. В здание пустили слезоточивый газ, из-за которого я отключилась.  Проснулась уже в полицейском участке. Была облава, но задержать его не удалось. Один был смертельно ранен и скончался на месте. Остальные сбежали. Меня долго мучили в допросной, где я им все рассказала, в том числе и о числах, которые поведал мне Вячеслав. Меня внедрили в программу по защите свидетелей, и перевезли в этот город.

Я закончила свою историю, зная, что сейчас посыплются вопросы.

– Кто такой Степан? – спросил Антон.

Я понимала, почему он спрашивал про него. Там в лесу, когда он нес меня на смерть, я назвала его этим именем, не сразу сообразив, кто меня несет на руках.

– Полицейский. Именно под его защитой я и была. Мы живем здесь вместе. В его основную работу входил контроль за мной.

– Хреново он выполняет свою работу, раз позволяет тебя шататься одной по городу, еще и в позднее время, – недовольно заворчал Леша.

– Я знаю, – обреченно пожала плечами. – Почти ежедневно он возил меня к психологу и на показания, а так же на курсы тренировки памяти, которые я регулярно посещаю. Занятия достаточно долгие и заканчиваются поздно. Он неплохой человек, – вспомнила я Степана, добродушного немолодого дядечку, – просто он любит выпивать. В тот вечер он снова напился и не взял трубку, когда я ему звонила. Денег у меня не было с собой, поэтому я и шла пешком, ну и… дальше вы знаете сами, – повернула я голову в сторону Антона, напоминая о том вечере, когда он выстрелил в меня.

– Сахарочек, а ты как-то можешь описать Леона? – спросил Меркулов.

– Не особо, – раздосадовано ответила ему. – Конечно, если я пересекусь с ним вновь, я узнаю его по запаху и голосу, но больше ничего не могу сказать. Разве что… ему не больше двадцати пяти.

– Этого не может быть, – поспорил Антон.

– Почему? Я никогда не ошибаюсь на счет возраста. Плюс минус пару лет. В каждый промежуток времени человек обладает определенной тональностью голоса.

– Это слишком абсурдно, – я услышала, как он встал с кресла и зашагал по комнате кругами. – Четыре года назад на моем последнем задании в Ливии мы вышли на след исламистов, и нам удалось узнать, кто поставлял им оружие. Один из смертников сдал Леона, – глубоко вдохнул он. – Вы же понимаете, что не мог на тот момент двадцатиоднолетний парень управляться с таким огромным сбытом оружие за границу? Уже тогда о нем несколько лет ходили слухи про наркотики, убийство и проституцию. Невозможно, будучи малолеткой, управлять львиной дозой криминала!

– Аргумент, – согласился Аноним. – Сахарочек, ты точно ничего не перепутала?

– Точно.

В возрасте этого парня я была уверена на всю тысячу процентов из ста.

– Ладно, с этим тоже нихрена не ясно. Давайте разложим все по полочкам для ясности картины, – важно начал Алексей. – Итак, что мы имеем? Тоха, ты четыре года охотился на убийцу, забравшего жизнь важного для тебя человека, – было очевидно, что Леша целенаправленно не назвал имени девушки, о которой Антон говорил ранее. Только… только я уже знала, как ее зовут. – Несколько месяцев назад тебе позвонил незнакомец и попросил стащить флэшку, на которой хранилась часть кода, обещав тебе информацию по ее делу. Параллельно два незнакомца пришли к Алине и попросили запомнить вторую половину кода. В итоге вы встретились в роковую ночь в том доме, и в тот момент обе части кода сошлись. Из всего этого смею предположить, что парень, который величает себя Леоном, и есть тот самый человек, который тебе звонил. Он попросил у тебя украсть флэшку, чтобы после ее уничтожить. И сам же попытался убить Алину для уничтожения второй части. Но у него нихера не вышло, и он решил обратиться вновь к тебе, чтобы ты окончательно закрыл для него этот гештальт. Поправьте меня, если я в чем-то не прав!?

– Вроде все так и есть, но у нас много не состыковок. Нахера он просил Тоху забрать флэшку, если сам же приехал в тот дом и легко мог ее сам украсть. Кто он вообще такой, и почему называется именем Леона? Кто такой Вячеслав и тот молчаливый мужик? А главное, что скрывает этот самый код, что одни хотят его получить, а другие уничтожить? – в никуда спросил хакер.

– Алин, – позвал меня Антон. Он единственный из них, кто не называл меня Сахарочком. – Он сказал, как звали первую его жертву?

Напряжение мгновенно сгустилось, когда я кивнула:

– Кристина Вольная.