Глава 5

«Он умер до того, как я допел первый куплет песни, а после я аккуратно ладонью прикрыл глаза рядового, которые навсегда застыли со стеклянным блеском.

Впервые кто-то умер у меня на руках.

Из минутного ступора вывел резкий толчок Ястреба – один из сослуживцев, кто как и я, входил в элитную восьмёрку супер бойцов.

– Они приближаются, уходим Барс, – он фактически схватил меня за шкирку, и мы побежали обратно по окопам к разрушенному зданию.

Сильно ущипнул себя за запястье, как часто это делал, что позволило мозгам вернуться на место после разорванных в клочья органов рядового. Помогло. Снова стал хладнокровен.

Мы с несколькими боевыми товарищами заскочили под чередой пуль в тёмное здание, погружающее нас во мрак. Я сразу включил тепловизор.

План здания мы знали наизусть, и сейчас ребята разбрелись на свои позиции, имея полный доступ к наблюдению за всеми входами и выходами. Четко подготовленная операция, и каждый знал, что необходимо делать, что бы выбраться живыми.

Нас учили и тренировались сутками напролёт именно для того, что бы даже в самой тяжелой ситуации обдумывать каждый шаг врага. И сейчас, стоя практически в полной тишине, где только монотонно капала медленно вода, нагнетая атмосферу ещё больше, мы услышали приближающие шаги исламистов.

Нас окружали, но у нас с самого начала был путь к отступлению.

Боевики думали, что это они нас завели в тупик, но они даже не догадывалась, что было все наоборот.

Дальше чётко слаженные действия – череда выстрелов и взрывов. Перестрелка была недолгой, основная зачистка проходила за кулисами и в тишине – тихо штык-ножом резали глотки, подкрадываясь как мыши сзади. И нет, в такой момент не грешно подойти со спины. Никто не задумывался о честности боя, потому что каждый хохел остаться живым. И сейчас, наблюдая за ярко красной точкой через тепловизор, видел необходимую нам цель. Действовал беззвучно, словно настоящий снежный барс  – подкрался к боевику со спины и прижал нож к его горлу, произнося на ломанном ливийском:

– Опусти оружие.

Он сглотнул, понимая, что это его конец.

– Я знать русская речь, – хрипло ответил, а сильней надавил ему на глотку. Забрал его оружие.

– Ещё лучше, – прошмонал на наличие скрытых ножей или пистолета и потянул его вглубь здания, видя, что остальные прикрывают меня по обе стороны.

Нам нужна была только информация, и я был готов к длительным пыткам, потому что знал – этих легко не расколоть. Пройдя ещё несколько метров, отдаляясь от основных боевых действий, сделал ему подсечку, из-за чего он повалился на колени, где я быстрыми и точными ударами заставил его упасть на спину на сырой пол. Коленом встал ему на грудь, перекрывая часть кислорода. Боевик попытался руками убрать мою ногу, но я чётко в лоб направил ему автомат.

– Мне нужно только имя, и тогда твоя смерть будет быстрой.

Он рассмеялся мне в лицо.

– Аллах покарать тебя и вся ваша земля. Вы будете тонуть в крови, – он стал откашливаться, а я сильнее давил коленом и дулом автомата одновременно.

– Имя! Кто поставляет вам оружие?

– Твой Бог тебя не спасти. Твоя душа гнить и страдать. Ты будешь мучиться в муках и гореть заживо. И ты потеряешь все, – он харкнул кровью в меня, попадая куда-то в область бронежилета.

– ИМЯ! – прикрикнул под звук приближающихся выстрелов. Он снова засмеялся. Заглянул в его дикие глаза и увидел в них смерть. И он не то, что был готов к ней, он желал ее. Одними губами прошептал имя, и от пустых стен гулом отскочил звук выстрела, так как я нажал на курок.

А в голове ещё долго стучало:

"Леон…"»

Я вновь дернулся, пытаясь рукой нашарить ствол, но только услышал женский писк, который  в ту же секунду вырвал меня из дымки сна. Распахнул веки.

Перед глазами появилось смутно знакомое лицо, которое начало краснеть, так как я в мёртвой хватке держал горло девушки, тем самым полностью перекрыв ей доступ к кислороду.

– Блять, прости... – я резко разжал руку, когда же она глубоко вдохнула спасительного воздуха и закашлялась.  – Прости, я…

Черт! Давно этого дерьма не было, чтобы я во сне пытался кого-то придушить.

– Ты как? – я не знал, что говорить и как извиняться. Подобная ситуация у меня была лишь однажды. Красотка лишь подняла ладонь вверх, тем самым давая понять, что бы я заткнулся. Все так же сидя на мне, она потирала красную шею и откашливалась.

Вспомнил, как мы с ней жарко трахались на этом самом сиденье, и на нем же отключилась. Причем она спала прямо на мне.

– Пить, – прохрипела длинноногая, а я быстро схватил бутылку воды с заднего сиденья, протягивая ей.

– Осторожно глотай, больно будет, – виновато произнес, протягивая воду.

Она послушно кивнула и медленными глотками стала пить, а после уставилась на меня.

Тушь смазалась после жаркого секса и сна, как и помада. Волосы растрепались.

И все равно красивая. Девочки вообще по природе своей красивые существа.

Я ждал истерику, но она молчала. Внимательно смотрела несколько минут мне прямо в глаза, а потом потянулась за платьем, которое висело на руле. Все так же сидя на мне, через голову накинула его на себя, пряча за ним сиськи.

– Я не хотел, правда, – вновь попытался извиниться.

Свои косяки я всегда умел признавать.

– Прекрати уже извиняться, – спокойно произнесла, открыла дверь и вывалилась наружу.

Неожиданно! А где крики, истерики, оры? Я чуть не придушил её, а она спокойна как танк.

Я тоже выбрался на улицу, глубоко вдыхая носом, будто это мне недавно перекрыли кислород.

– Надо забрать одежду из клуба, – она направилась в «Ореон», откуда ночью мы вывалились пьяные. – Идёшь?

Я кивнул и молча последовал за ней.

– Тебя подвести? – попытался я сгладить паршивое утро. Она неоднозначно пожала плечами:

– Курить есть?

– В машине.

– Тогда подвези.

Я подождал, пока она курила, а потом тронулся по названному адресу.

– Долго служил?

Я удивлённо глянул на нее, когда же она отрешенно смотрела прямо перед собой.

– С чего ты решила, что я служил? – вопросительно приподнял бровь.

– Ты не просто служил – ты воевал.

Ого! Да она не только красивая, но еще и умненькая. Поразительно!

– Ночью заметила твои шрамы, а шрамы от огнестрела очень легко отличить. Плюс у тебя военная выправка. И взгляд, будто ты всегда на поле боя. А еще походу у тебя посттравматический синдром, – пожала она плечами, словно это было охренеть как всем понятно.

А ниче, что даже самые близкие об этом не знали?

– Официально у меня нет такого диагноза. Я не стою на учёте... – почему-то оправдался перед ней.

– И часто у тебя так?

– Я не знаю, – подумал, а потом решил, что уже нет смысла ей врать. – Второй раз. Я не сплю с девушками. В плане не засыпаю. Стараюсь избегать подобных ситуаций после того, как впервые попался на этом.

– Правильно делаешь, – хмыкнула и наконец-то посмотрела на меня.

Рисковать чужими жизнями я не собирался.

– И все же, как ты поняла?

– У меня отец военный. Не раз ночью пытался придушить мать...

Я молчал. А что ещё сказать? Не я один с проблемами в башке после войны.

Дальше мы ехали в тишине, и когда уже я остановился возле её дома, и она вновь повернулась ко мне, я спросил:

– Возможно, это немного не вежливо с моей стороны, но не напомнишь, как тебя зовут?

Уже приготовился к ее визгу о том, что я чертов ублюдок, который даже имени ее не запомнил после секса, но она снова удивила.

 – Один – один. Я тоже не запомнила твоего имени.

– Антон, – представился ей, протягивая руку.

Если честно, я впервой знакомился с девушкой после траха. В тех случаях, когда у меня был разовый перепихон, все же удавалось сначала спросить имя. Это мои пиздюки вечно трахались направо и налево, не разбирая имен, лиц и тел.

– Маша, – пожала мою ладонь.

И почему я, блин, решил, что она Оля? Ладно, решил не я, а виски.

– Может, оставишь свой номер? – попытал я удачу.

А что? Она не глупая, наблюдательная. Секс с ней был обалденный. И реакция меня приятно удивила на утреннее происшествие.

Кристина права – мне давно надо двигаться дальше. И если мириться с отцом и оставлять поиски я не собирался, то к серьезным отношениям был готов давно. Я хотел их.

– Не думаю, что это хорошая идея, – услышал ее отказ, и не сказал бы, что сильно разочаровался.

Ну и хрен с ней!