Глава 59

Антон

Это пиздец! Кромешный пространственный галактический пиздец! Разрыв бошки, аорты и «Здравствуй, инсульт. Вы не звали, но я пришел!»

Меня трясло, кажется, больше чем ее.

Я подтянулся вверх, обнимая ее и не веря собственной памяти, которая до сих пор крутила на репите события минутной давности.

Смотреть, как девушка, которая до скрежета зубов тебе нравится, кончает – неописуемо. Только от одной этой картины я готов был обкончаться и сейчас чувствовал острую боль в яйцах. Я итак столько дней проходил возбужденный, а совместный душ только усугубил ситуацию. Сейчас же терпеть уже было невыносимо, но я не собирался продолжать.

Я успокаивающе гладил ее по спине, улыбаясь как придурок от мысли, что я первый мужчина, который довел ее до оргазма. Показал, пусть и сотую долю, как может быть хорошо. Что хранит в ней ее же собственное тело, и какое удовольствие оно может подарить.

– Ты как? – почему-то шепотом спросил у нее.

По тому, как в комнате было светло, я мог предположить, что уже даже не утро, а день.

– Еще пока не поняла, – выдыхая, произнесла Сахарочек. – Но это… это неописуемо, – потянулась ко мне с поцелуем, и я не смог не ответить. Хотя надо было тормозить. Быстрее валить от нее в ванну и дрочить там до тех пор, пока не высушу яйца досуха.

И пока я строил планы, как тактично слиняю от Алинку, при этом совсем не торопясь и продолжая ее нагло и жадно целовать, ее шаловливая ладошка вновь поползла по моему прессу, где я ее ловко перехватил.

– Алин, не надо, – как же мое тело меня ненавидело сейчас, потому что ему как раз-таки это и надо было.

– Что я опять сделала не так? – смущенно спросила.

– Все так, все слишком так…

– Но продолжения не будет?

– Послушай, – погладил ее по голове, – я не самый лучший кандидат для продолжения, – а вот теперь мой мозг меня ненавидел. Потому что все мое нутро противилось тому, что я говорил сейчас. Ведь только себя я и представлял на эту роль. Себя и никого больше.

– Я не понимаю тебя.

– Боже, никогда не чувствовал себя так неловко, – зарылся в ее волосы. Я так не смущался даже в свой первый секс. – У тебя же никого не было…

– Я не достаточно опытная для тебя? – разочарованно спросила, напрягаясь всем телом.

– Что? Конечно, нет, дело не в этом. Я безумно тебя хочу, но я боюсь, – увидел ее удивленный взгляд и продолжил. – Боюсь вновь сделать тебе больно или разочаровать. А еще боюсь все испортить.

– Я знаю, что это больно, но ведь все девушки через это проходят, – заливаясь краской, уточнила.

Абсурдность ситуации зашкаливала. Эта сладкая девчонка уламывала меня на секс, а я как школьник-задрот сливался.

– Вот именно. Будет больно, а в случае со мной, возможно, мучительно.

– Почему ты всегда к себе относишься так предвзято?

– В данном случае дело не в предвзятости.

– А в чем? – непонимающе спросила.

Я тяжело выдохнул и все же сказал то, что давно вертелось на языке.

– Я для тебя слишком большой.

Я знал, что эти слова ни о чем ей не скажут, поэтому взяв ее руку в свою, повел ее по своему животу, запуская ее под ткань боксеров и сжимая ее ладонь на своем члене.

Рвано выдохнул, прижимаясь лбом к ее волосам, зажмуриваясь от удовольствия.

– Оу, – все, что смогла выжать она из себя, широко раскрыв глаза.

Вот тебе и «Оу!»

Я против воли улыбнулся, убирая свою руку.

Я сказал ей, что хочу ее. Сказал о своих чувствах и желаниях, поэтому сейчас я предоставил выбор ей.

Несколько секунд ничего не происходила. Она не убирала ладонь, но и не предпринимала никаких действий.

Я терпеливо ждал, но в глубине души молился, чтобы она не сдала назад, потому что яйца простреливало тугой болью. От напряжения они вообще забились глубоко внутри, охуевая от происходящего.

А вот член непроизвольно дернулся в ее ладони, и я подумал о том, что этим могу спугнуть ее, но оказалось все иначе. Именно это послужило для нее толчком, и она неуверенно сжала руку сильнее и сделала поступательное движение.

И мою крышу накренило окончательно.

Тормоза отказали к ебеням!

Я прижал ее еще сильнее, целуя влажно в шею, не контролируя себя и не понимая, что оставляю очередной засос на ее теле. Затолкал язык ей в ушную раковину. Тяжело дышал, как пес после пробежки, в то время, как ее рука стала активнее двигаться.

Я не знал, как более корректно сказать ей, что мне нужно предварительно спустить, так как я был дико перевозбужден. И как аккуратно донести до нее мысль, что перед основными действиями мне нужна эта дрочка, потому что я просто не смогу в таком состоянии сделать все правильно. Мне катастрофически не хотелось, чтобы она останавливалась, и я готов был ее умолять, чтобы она не спасовала. Только вот кажется ей объяснять ничего не надо было, потому что она с каждой секундой становилась более настойчивее, а потом произошло то, от чего я охуел в край.

Она неожиданно вытащила из моих трусов руку и одним большим движением провела по ней языком, увлажняя кожу, а потом вернула эту самую ладонь на член. На сухую было охуенно, но сейчас… Это был контрольный в голову.

Влажная ладонь заскользила по стволу, а вдогонку большим пальцем она периодически оглаживала головку, размазывая стекающую рекой смазку по члену.

Это было настолько опиздонически феерично, что буквально за несколько секунд до того, как слить ей в руку, у меня развился приступ мигрени, который на фоне дичайшего удовольствия дарил охуительные эмоции.

Я подался бедрами несколько раз ей навстречу и кончил, сливая, кажется, годовой запас белка, при этом ни на секунду не выпуская ее из рук.

Несколько минут мы так и лежали, прижавшись друг к другу. Ощущая эйфорию от переживших эмоций, мне казалось, что в эти минуты единения я видел ее даже с закрытыми глазами. Образ был настолько четким и ярким. Я словно ощущал, как она жила, будучи слепой.

Отлип от нее, заглядывая в смущающее лицо.

– Спасибо, – чмокнул ее в губы.

– Было бы жестоко с моей стороны не отблагодарить тебя, – засмущалась она еще больше, а я улыбался как припадочный.

– Ты мне ничего не должна… – вновь завел я свое шарманку, только сейчас вытаскивая ее руку из трусов и обтирая ладошку об край простыни. В трусах было сыро, но весь пиздец заключался в том, что возбуждение нихера не спало. Член даже после оргазма как стоял, как солдат на посту, так и стоял. Я стянул с себя уделанные трусы. – До этого момента, но сейчас, когда ты дала мне зеленый свет, ты же понимаешь, что я уже не хочу отступать назад, – навис над ней, устраиваясь между ее ног, где, к слову, тоже было влажно и горячо.

От соприкосновения тел она возбужденно выдохнула, от чего яйца вновь поджались.

– Все, что сейчас произошло, было только разминкой. И раз ты не воспользовалась своим шансом на побег, теперь мы просто обязаны приступить к основной программе, – улыбался сквозь поцелуи, когда же она откровенно раскрывалась передо мной.

Потерся об нее, нагло толкаясь бедрами и вжимаясь в ее тело. Член прям рвался туда. Где было влажно, узко и горячо.

Но я не торопился, я хотел, чтобы она привыкала ко мне. Делала все, что бы ей хотелось. И так же кайфовала, как и я.

– Я уж подумала, что тебя и сейчас придется уговаривать, – прикрыла глаза от наслаждения, потому что я вновь принялся целовать ее шею.

От ее наглого ответа я аж задохнулся, несколько секунд лупя на нее глаза. А потом прижался к ее губам, глубоко целуя. Она оглаживала мои спину и плечи, отчего по позвоночнику пробегали волны удовольствия.

Реальность снова рассыпалась на осколки, и сквозь поток удовольствия я слышал только свое тяжелое дыхание, ее сладкие стоны и…

… голос друга.

– Эй, вы там одетые хоть? Мы пожрать принесли!

Какого хуя?

Мы с Алиной дернулись одновременно, разрывая поцелуй и слыша топот шагов. Я соскочил с нее, и мы уселись на постели. Она обматываясь одеялом, а я другим концом только успел прикрыть хер, как дверь в комнату распахнулась и появились довольные морды Карамели и Мерча.

– Опачки, кажется мы не вовремя, – застыл на месте Карамеля, не скрывая ехидную улыбку.

– А мне кажется, очень даже вовремя, – поспорил с ним Мерч, облокачиваясь на косяк двери, всем своим видом показывая, что уходить они не собираются.

Я убью их, честное слово, и мне за это ничего не будет.

Антон

– Пошли нахер отсюда, – кинул я подушкой в этих идиотов, а они даже не шевельнулись с места.

– Вот еще, и пропустить все самое интересное? – заржал Мерч.

– Леха, это нихера не смешно, – зарычал я.

– А по мне так очень смешно! У вас такие лица охеревшие, надо сфоткать! – потянулся он за телефоном.

– Только попробуй, и я придушу тебя голыми руками.

– Ты сначала трусы натяни. Тоже мне серийный… – ухмыльнулся он, а потом добавил, – тупица.

Карамеля, не стесняясь, заржал в голос. Вот же мудачье поганое! Ни стыда, ни совести.

– Сахарочек, признавайся, отымела его по порно программе? – нихера не про Фрэйду и, очевидно, специально оговорился он. – Хотя судя по твоим трупным пятнам на шеи, оторвался все же на тебе он! – хмурясь, ткнул он пальцем в ее шею, и я автоматом перевел взгляд на нее и только сейчас заметил несколько огромнейших засосов.

Нихрена ж меня занесло-то!

– Ты че, отрабатывал на ней средневековые пытки? Сахарочек, подмигни, если он держит тебя в заложниках! – заржал Карамеля, поддерживая друга.

Кабздец! В более нелепой ситуации я еще никогда не был.

– Съебали оба в закат! – обычно я старался вслух материться минимум, но тут просто не мог удержаться.

При этом меня разрывала одновременно от злости и от желания заржать.

– Мы, конечно, не против, мотануться до заката и обратно, но не сегодня! – отмахнулся небрежно Мерч, уверенно делая шаг в комнату.

Куда нахер?

– Боже, какие же вы идиоты, – прикрыл я рукой лицо, косясь на Алину, которая как зефирка укуталась в одеяло и краснела, но при этом тоже улыбалась.

– А чего сразу идиоты? – возмутился Карамеля, тоже делая пару шагов вглубь. Так блять! Они что, реально не собираются сьебывать? – Я вот, например, креативная творческая личность, – с умным видом изрек он.

– Ага, в народе просто долбаеб, – не удержался я, услышав тихий смех Алины.

Ладно, я спокоен. Я ж спокоен?

Радует, что она может хоть и смущена, но не напряжена.

– Ой, кто бы пиздел? – скривился он. – Алинка, расскажи лучше, как он в постели? – спросил, переводя внимание на нее.

Нихуя я не спокоен!!!

Я аж охерел от его наглости.

Вот же скотина стеганутая!

– Да вроде ничего, помещается! – не растерялась она, пряча румянец щеки.

Парни дружно заржали, и я тоже не смог удержать улыбки.

– Ну, все, вы меня достали! – не выдержал я. Откинул одеяло, едва прикрывая стоящий член рукой и натягивая спортивки.

Чего они там не видели, в конце концов! А вот раздавать им пиздюли с голыми яйцами было как-то не комильфо.

– Мужик, ты бы хоть свой шлагбаум опустил, а то мы же тут все не разъедимся. В комнате, знаешь ли, сразу как-то тесновато стало, – не удержался Мерч от очередного едкого комментария.

– Блин, Алина, как ты пережила это? – ошарашенно спросил у нее Тим.

– Отвалите от нее. Не было ничего, – рявкнул на них, раскрывая нечаянно все карты.

А им хоть бы что – стоят, лыбяться.

– Сочувствую, бро! Уверен, на такую птицу-обламингу ты не рассчитывал.

Они определенно решили, что Алина не согласилась идти до конца, но проблема в том, что как раз таки весь кайф обломали они. Суки!

– Хотя бы легким петтингом-то отделались? – не стесняясь, спросил Мерч, и тут же получил смачного подзатыльника от меня.

И как только догадался?

– Ай! – почесал он репу. – За что? – реально не понимая, за что огреб, спросил он.

– Тактичность! Слышал про такое что-нибудь? – уточнил у него.

– Ой, да брось, все свои же! – продолжал он. – И судя по довольному лицу Алинки, она все же погоняла в ладошке твоего питона.

Я закатил глаза, а Алина спрятала лицо в одеяле, и по тому, что вся одеяльная зефирка сейчас сотрясалась на кровати, я мог предположить, что она пыталась всеми силами не засмеяться в голос.

Выталкивать этих придурков было бесполезно, поэтому я просто развернулся к ней, и сгреб ее прямо в одеяле, поднимая на руки и вынося из комнаты.

– Эй, вы куда? Мы с вами! – нагло поперся за нами Карамеля.

– Только попробуйте, – рыкнул на них, и они все же остались на месте.

Отнес ее в ванну, закрыв дверь на ключ изнутри.

– Извини, они отбитые на всю голову, – распаковал эту сладкую конфетку. Приобнял ее, кладя одеяло на стиралку.

– Это было неловко, – призналась она, стоя абсолютно голая передо мной.

– Не то слово. Справишься сама? Я пока попробую вытолкать их из квартиры.

– Иди, – согласилась она. Я поставил ее в ванну, чмокнул в губы и хотел уже было развернуться, как все же не удержался и спросил.

– Алин, а что это за финт с ладонью был? – выжидающе уставился на нее.

Нет, я знал, что она девственница, но ведь сексуальный опыт может быть разный. Я сомневался, что она могла кому-то когда-то отдрочить, но хотел услышать откуда у нее такие познания.

Она мгновенно вспыхнула.

– В интернате парни в период полового созревания постоянно говорили, что так приятнее, – засмущалась она. – Они обманули?

– Нет, – еще раз поцеловал ее, перед тем как приступить к двойному убийству.

– Вы в край охерели? – ворвался в комнату, где эти придурки, закинув ноги на журнальный столик, развалившись сидели на диване и хрустели чипсами.

– Да ты не нервничай! – невозмутимо ответил Мерч. – Чипсики?

– Хуипсики! – рыкнул я. – Не могли позвонить предварительно?

– Так мы звонили. Ты трубку не взял, – пожав плечами, ответил Карамеля. Я схватил телефон, глянув на экран.

– Один пропущенный! – изумленно уставился на них. – ОДИН, мать его! Ты прикалываешься что ли? Да если бы ты реально хотел достучаться до меня, ты бы на уши весь дом поставил. Тебя же выключенный телефон даже не останавливает!

Этот придурок продолжал лыбиться, как ни в чем не бывало.

– Ну, прости. Вы дрыхли шестнадцать часов. Мы подумали, что вы все успели за это время! – закинул он в рот очередную чипсину.

Шестнадцать часов? Очуметь! Вот это нас реально отрубило.

– Вас спасает от смерти только то, что я вам обоим должен, – отмахнулся от них, усаживаясь напротив.

И вот что мне с ними делать?

– Кстати об этом! Так-то мы по делу. Пора бы перейти к главному и подрезать яйца одной зажравшейся скотине.

Антон

Учитывая, что с Алиной мы проснулись далеко после обеда, ночь настала мгновенно. И если с одной стороны я хотел уже поскорее оторвать гнилую башку Михайлову младшему, то с другой – сейчас вот совсем не хотелось уезжать от Алины – сейчас, когда она была так рядом не только душой, но и телом. Поэтому весь оставшийся день, пока мы обсуждали план наших дальнейших действий, она сидела у меня на коленях, так как я как пиявка прилепился к ней и отлепляться не хотел.

Друзья не гнушались постоянно меня подъебывать, тем самым смущая периодически Алинку, но мне было плевать. Не так давно я впервые в жизни ощутил чувство влюбленности, но именно сейчас я чувствовал и взаимность. И мое зачерствелое, как засохший хлеб, трепетало.

– Барс, как же тебе везет по жизни с друзьями, – лыбился Покровский, пока открывал тайную дверку в своем кабинете.

Окинул взглядом целый военный склад. В голове мелькнули множества воспоминаний в период службы, но я сразу стал гнать их от себя. Сейчас было совсем не до этого.

– Хоть в чем-то же мне должно вести по жизни, – ухмыльнулся невесело.

– Да я смотрю, у тебя вроде все налаживается. Красивая девочка, – повел он смешно бровями. И этот туда же.

Я закатил глаза, и мы шагнули в прошлое. Я больше четырех лет не примерял полный боевой комплект, но тело и мозг помнили все. Отточенными движениями закреплял железные наколенники, налокотники и броник на тело. Последнее изобретение человечества уже не раз меня спасало. Спецкарабины КС-23 с отъемным прикладом, которые чаще всего использовали менты при массовых беспорядках. Мы не знали точно, что нам пригодиться, поэтому брали почти полный запас. Любимая «Черемуха» – патрон с контейнером слезоточивого газа, «баррикада» – на тот случай, если ему удастся удрать и сесть в машину. «Звезда» – свето-звуковой патрон для психологического воздействия. От гранат отказались, было слишком тяжело и массивно, да и не думали, что дело дойдет до них. Хотя за столько лет службы уяснили одно: «лучше перебдеть, чем недобдеть».

– Словно и не было этого четырехлетнего перерыва на гражданке, – надевая противопульный шлем со стеклом, изрек Покровский в гарнитуру, проверяя связь.

– Не знаю как у тебя, но для меня они были бесконечными, – ответил ему, вспоминая то время, которое я бился в агонии, ища убийцу сестры.

– Теперь все изменится, – передавая мне ножи, произнес Ястреб.

– Очень на это надеюсь, только Кристину это все равно не вернет.

– Брать живым?

– Нет, – не раздумывая, ответил ему.

– Уверен? Тебе жить с этим, – в своем стиле уточнил он. Все он переживает за мое душевное состояние.

– Уверен. Он не заслужил жизни после всего, что сделал.

И дело было даже не в Кристине и моем желании мести. Карамеля давно нашел несколько похожих убийств молодых девушек по всей области, но никак не мог связать их между собой, так как каких-либо данных по их делу было слишком мало. Он не раз взламывал все госсистемы – и МВД, и ФСБ, – только по всем этим делам было сухо, будто кто-то подчищал основные факты и подробности убийства. Даже фотографий трупов, которых обычно много делают криминалисты, на каждую несчастную было по паре штук. И они были совсем не информативными.

– К тому же, Карамеля так и не смог ничего нарыть на его отца, ни считая странных переводов из Ливии четыре года назад. Этого слишком мало, чтобы прикрыть его, а пока он на свободе и на своей должности, легко сможет вытащить сыночка из любой задницы. Остается только одно – на тот свет.

– Там ему и место, – послышался голос Карамели в ухе.

– Понял. Собаке собачья смерть.

Я согласно кивнул, думая о том, что даже самый дикий пес заслуживает достойную смерть.

План был до безобразия прост, хотя Карамеля за эти сутки отлично над ним поработал, пока я отсыпался в объятьях Алины.

Он быстренько связался с Покровским, вывалив ему основные события последних недель, только сейчас раскрыв ему свое инкогнито. Связался с отцом Ника Нестерова, который был начальником службы МВД, и попросил у второго несколько бойцов. Как тот выделил людей, я понятия не имею, но мог предположить, что у Тима был на каждого свой туз.

Сначала мы хотели избавиться от младшего, так как с ним было разобраться легче всего, а вот потом по нашим планам был уже и старший. И тут мы упирались в тупик, так как Леон был кристально чист. У нас были только слова его сыночка, хоть и записанные Карамелей, но их для доказательств не хватило бы. Ни один суд бы не взялся завести дело только из-за того, что долбанутый парень называет своего отца самым известным криминальным авторитетом. К тому же у Леона было много связей как мафиозных, так и официальных. Плюс подвязки с Москвой он никогда не скрывал от общественности.

Мерч остался с Алиной в квартире, а так же еще двое бойцов, выделенные Нестеровым. Карамеля рванул домой, а вернее на квартиру к Туське, где все это время жил у нее, так как все основное оборудование у него было именно там. Оттуда работать ему было удобнее всего.

А вот я с Покровским и еще парочкой оперативников подъехали к мрачному зданию. Операция была неофициальной, поэтому просили сильно не шуметь. Мне хватит одной пули в тупой башке Михайлова. И еще одной в голове его отца, и вот тогда-то я смогу спокойно вздохнуть.

Заходили мы с черного хода, где совсем не было людей. Двое остались у главного, в случае, если мудак захочет улизнуть. Мы с Андрюхой проходили по темному коридору, держа в руках пистолеты. Автоматами пользоваться не планировали, но они висели за спиной, если все же придется пустить их в дело.

Еще в машине мы выучили план помещения, который добродушно подкинул Карамеля, а так же рассказал, что это за здание.

Шлюхий дом – назвал он его именно так. Конечно же, нелегальный шлюхий дом. Нелегальный, секретный и только для своих. И почти в самом центре города. Миллион раз проезжал мимо этого здания, но никогда бы не подумал, что происходит за его стенами. Со стороны это казался самый обычный дешманский отель.

Отель здесь и был – для обычных посетителей, а вот для известных папиков это был рай разврата, порнухи на любой вкус, наркотиков и прочего грязного дерьма. И Михайлов младший сегодня развлекался именно здесь.

По запасным коридорам, которыми пользовались только в случае неожиданных проверок, мы легко пробрались на нужный этаж к нужному номеру.

Работа в паре у нас была настроена до автоматизма. Мы молча знали что делать, в какой момент кто-кого должен прикрыть, поэтому страха не было никакого. Из закрытых соседних дверей слышались громкие стоны, вопли и крики. Трахались там или пытали кого-то, я не знал. Первостепенно у меня была другая цель. Подойдя вплотную к нужной двери, я потянул ручку, но очевидно, что она была закрыта. Пока работал отмычкой, прислушивался к болезненным женским стонам за дверью.

Когда замок характерно щелкнул, я отсчитал на пальцах до трех, рванул дверь вперед и Покровский, выставляя пистолет вперед, оповестил всех присутствующих:

– Мордой в пол, руки за голову!

Я окинул помещение взглядом. Огромный люксовый номер. Блядский гигантский траходром в центре. Все красное и бархатное, как в киношном борделе. Две девушки на кровати, привязанные, побитые и в кровоподтёках заскулили, а нависавший над ними Михалов дернулся.

Мразь просто их избивал и мучил.

Как и любил.

– На пол, живо! – повторил Покровский, не спуская его с мушки пистолета.

Сергей нервно сглотнул, искажая мерзко губы.

– Ты хоть знаешь, кто я такой? – зашипел он.

Мы были оба в касках с темным стеклом, поэтому он не видел наших лиц.

– Знаю, – ответил друг. – Мразь, которая сегодня сдохнет. На пол! – повторил он, подходя к кровати.

В взгляде девушек я прочел надежду на спасение.

– Только тронь меня, и мой отец… – Покровский схватил его за шкирку и рванул на красный, как и все вокруг, ковер, надавливая берцем ему на голову.

– Твой отец следующий! Только если ты отправишься кормить червей, твой папаша будет на нарах работать задницей. Отличная перспектива для вашей гнилой семейки, – медленно, слово за словом, проговаривал Ястреб.

Он вообще был лютый по жизни, но когда мы были на задании, даже мне становилось не по себе от него.

Не завидую его врагам.

– Да кто ты вообще такой? – заверещал он.

– Карамеля, мы на месте, – так и стоя возле дверей, позвал я друга, который все это время был на связи.

Мы планировали вывести Михайлова за черту города и уже там закрыть с ним вопрос окончательно.

– Тебе лучше не знать, – ответил ему Андрюха.

– Тим, – позвал вновь, так и не услышав его ответа. – Карамеля, блять!

Волосы на хребтине встали дыбом!

– Мерч! – уже чуть громче позвал я Леху, так как он тоже имел с нами связь. И вот когда через несколько секунд не ответил и он, кишки совершили петлю смерти.

Леха был с Алиной, Карамеля с Туськой, и если ни один из них не выходил на связь, то пахло жаренным.

Сердце гулко застучало от страха за них всех, но особенно за Алину. Мы же все спланировали, что могло пойти не так?

Я стянул с себя каску, и в два шага оказался возле Михайлова, хватая его за волосы.

– Где твой отец? – со злостью прошипел, заглядывая ему в глаза.

Если что-то пошло не так, только Леон мог вмешаться, а ему нужна была Алина и блядский код, который она хранила в своей голове.

– Ты? – ошарашенно уставился он на меня, не веря, что видит именно мое лицо.

– Где он? – вновь повторил я.

– Да что ж вы всё не дохните, суки? – завопил он, и сразу же получил ботинком по ребрам от Андрюхи. Заскулил от боли, но все же продолжал. – Я же видел, как ты упал в реку.

– Если хочешь убить, стреляй в голову! – озвучил я вслух Алинины слова – Где он? – вновь повторил я.

– Понятия не имею, – он сплюнул кровью. Покровский умеет вышибать кишки одним ударом. – И судя по тому, что ты сейчас ужасно напуган, она у него, – ухмыльнулся он, показывая кровавые зубы.

– Сука, – замахнулся я, чтобы расквасить его морду, как услышал голос со стороны двери.

– Не смей!

Мы с Покровским повернулись одновременно, а меня пробрал приступ страха. В помещение ворвались два амбала с оружием, а следом за ними вошел и Михайлов старший.

Но не это заставляло мое сердце разрываться на части, а Алина, которую на мушке держал Вячеслав.

Я снова ее не уберег.