Глава 61

Мерч отвез ее в больницу к своему отцу. Я рванул вместе с ними, так же как и Тим.

Уже позже я узнал, что младшего застрелили. Восемь пуль оперов подрешетило его тело, и одна из них попала в ему голову. У мрази не было шансов на жизнь, как и у всех подельников его отца. Собственно, только его папаша и выжил. Две пули попали ему в позвоночник, но Леон выжил.

Уже в машине Карамеля слезно извинялся, что весь наш план пошел по пизде. И объяснил, как так вышло, что Алина оказалась в руках Леона.

Оказывается, все это время у губера тоже был свой хакер, и вот когда Карамеля рассказал мне, кто им оказался, я то и охерел. Именно этот человек взломал систему безопасности больницы, в которой Тим прятал в свое время Алину. Именно он каждый раз подчищал все дела мелкого ублюдка по приказу его отца. Именно он скрывал все переводы и счета Леона, а так же каждый раз вставлял палки в колеса все это время Карамеле. Именно поэтому Тим никогда не мог ничего нарыть ни по делу Кристины, ни по информации на Леона. И именно этот человек обесточил все хакерские навороты Тима, в то время как люди Леона врывались в мою квартиру, где ждали нас Леха и Алина.

Благо Мерчу повезло, и его только вырубили дымовой шашкой, как и людей, оставленных с ними.

Карамеля винил себя во всем, матерясь, что это его вина, что он не видел очевидных вещей, но я был с ним не согласен. Он сделал не просто все возможное, он сделал большее.

– Как она? – спросил у Лехи, который вышел из ее палаты.

– Да нормально все. Не беспокойся, ей ничего не грозит. Так, маленькая царапка на виске останется, – устало уселся он на скамью возле двери в ее палату.

– Она пришла в себя?

– Нет. Мы подключили ее к капельнице. Решили, что ей стоит отдохнуть.

– К ней можно? – спросил с надеждой в голосе.

– Да тебе попробуй, откажи. Ты ж всю клинику к херам снесешь, – ухмыльнулся он.

Ее лицо было таким безмятежным, словно она просто прилегла отдохнуть. В моих воспоминаниях были еще свежи мгновения, когда она получала удовольствие подо мной, и я собирался хранить их вечно.

Осторожно прикоснулся к ее лицу, проведя вдоль ее щеки, улыбаясь, что теперь ей больше не грозит опасность. Больше никакие трудности и невзгоды не встанут у нее на пути. И я знал, что все это время главной ее проблемой был именно я.

Я омрачал ее жизнь и больше не собирался омрачать и дальше.

Услышал шорох позади себя и заметил Леху, который не ушел, что было очень кстати.

– Что на счет ее зрения? – так и не поворачиваясь к нему, спросил.

Это была последняя проблема, которую я хотел решить. И как можно быстрее.

– А что с ним? Я уже говорил, что у отца есть врач, который смотрел ее карту и сказал, что сможет прооперировать. Успех семьдесят процентов, – порадовал он меня.

– Я хочу, чтобы ее прооперировали сейчас, – нетерпеливо уточнил.

– В смысле сейчас? Минимум нужно ее согласние и…

– Оно не обязательно. Ты же знаешь, что она хотела бы вернуть зрение, – перебил его.

– Тох, у отца легальная клиника. Он не будет проводить операцию без ее согласия, – попытался поспорить он.

– Брось, ты же спокойно можешь решить эту проблему, – напирал я. – Что с донором? – спросил то, что действительно было важно.

– Откуда бы ему взяться? Пересадку роговицы делают с трупов, но для этого тело нужно подготовить заранее. Сейчас мы просто не найдем материал для нее. Ты чего распаниковался то так? Это дело пары дней. Не думаю, что для нее они что-то изменят, – не понимал он моего напряжения.

– Что на счет живых доноров? – все так же глядя на нее, спросил.

– Да ты ебанулся что ли? Ни один адекватный человек не согласится на это. И главное нахера, когда есть такие безопасные альтернативы, – прифигел он от моего вопроса.

С Мерчем я разговаривал еще долго, а потом, когда он так и не понял моего желания, послал меня нахер и вылетел из палаты, громко хлопнув дверью.

У меня было немного времени побыть с Алиной. Мне итак разрешили остаться неофициально, а я не хотел больше доставлять хлопот другу.

Уже сегодня ее прооперируют, а завтра она увидит мир, как я ей и обещал. Это единственное обещание, которое я смог сдержать.

Нежно поцеловал ее, касаясь губ и замирая так на мгновение, а потом не оглядываясь ушел из палаты.

И же наткнулся на Карамелю. Им тут что, медом намазано? Не дают свалить по-тихому.

– Уже уходишь? – подскочил он со стула, увидев меня.

– Да, – согласно кивнул. Кажется, Мерч ему уже все рассказал о моих планах.

– Не передумаешь?

– Нет, и даже не пытайся меня отговорить. Так будет лучше…

– Для кого?

– Для нее, – быстро ответил ему.

– Уверен? Сейчас, когда она доверилась тебе, думаешь, делаешь правильно, что сваливаешь? – настаивал он.

– Тим, не надо… – устало потер я переносицу. Тело болело. Я даже гребанный броник так и не снял, и сейчас был в полном экипе.

– Ты думаешь, ей нужно твое сраное благородство? Ты бы лучше у нее спросил, надо ли оно все это ей? А если она узнает? – разозлился он, как я резко схватил его за грудки:

– Она не узнает, потому что ни ты, ни Мерч ей ничего не скажете, ясно? – зашипел на него.

Я знал, что они хотели как лучше, но решение уже было принято.

– Нихуя мне не ясно! – толкнул он меня от себя.

– Тим, пообещай мне… – стал умолять я.

– Да нихуя, – психанул он. – Не буду я тебе нихуя обещать! Ты сам это дерьмо заварил, сам и расхлебывай, – огрызнулся в конце.

– Ты сможешь быстро переписать на нее квартиру? – перевел я тему, понимая, что не добьюсь от него желаемого. – Она уже совершеннолетняя, так что в интернат ей дорога закрыта. Да и не хочу я, чтобы она туда возвращалась. Хочу быть уверенным, что у нее будет своя крыша над головой. Сделаешь хотя бы это? – с надеждой спросил он.

– Это сделаю, – обреченно согласился он.

Я планировал отдать ей в квартиру, в которой мы провели потрясающую ночь.

– Спасибо, – вновь обнял его крепко, а потом развернулся, собираясь уходить.

– Малыш, – позвал Карамеля в хакерском стиле, и я вновь повернулся к нему. – Это твое, – протянул он мне фотографию, на которой были я и Алина на свадьбе Нестеровых. – И это тоже, – во второй ладони лежала… пуля. Смятая. Дыхание перехватило. – Я давно хотел тебе отдать ее. Я все это время хранил ее, после того, как врачи вытащили ее из ее груди. Думаю, она счастливая для вас обоих.

Он был прав. Для нас с Сахарочком эта гребаная пуля являлась началом нашей истории и для нее же стала концом.