Глава 64

Алина

Как мне и обещали, выписали меня через два дня, которые я регулярно наблюдалась у Семена Васильевича. Он постоянно проводил обследования, закапывал глаза, смазывал их, и требовал, чтобы я сильно не напрягалась, открывая их всего на несколько часов в день и то, в солнечных очках, давая новой роговице отдых.

И врач не соврал, уже через несколько часов я увидела почти отчетливые силуэты парней, а они долго пытали меня, споря, кто же из них красивее.

Меня мучили сильные головные боли. Каждый раз, стоило открыть глаза, как через несколько минут на меня обрушивалась сильнейшая мигрень, из-за чего меня постоянно пичкали обезболивающими. А еще я заметила, что с открытыми глазами было очень тяжело считать время, потому что мозг не успевал перестраиваться. Слишком много он получал информации от визуализации, и я постоянно сбивалась со счета, но стоило мне закрыть веки, как все проблемы исчезали. Мозг успокаивался и входил в привычную колею покоя. По итогу, когда меня выписали, я так и не решилась ни с кем поделиться, что как бы я не была рада восстановлению зрения, привыкнуть к нему оказалось очень тяжело.

В больнице меня навестили все ребята, с которыми я познакомилась на свадьбе. Рыжая со своим парнем, Нестеровы, Туська, Ника и даже близнецы с их давним другом Сашей. К слову, очень красивый парень. Леша и Тимур итак торчали со мной регулярно, поэтому скучать мне было некогда. Находясь в компании, я всегда смотрела на ребят, запоминая их черты и поражаясь, какая же красивая у них оказалась компания, но стоило мне оказаться одной, как я с облегчением закрывала глаза, оказываясь в привычном мне темном мире.

Когда все же поделилась своими переживаниями с Семеном Васильевичем, ругая себя за то, что оказалась неблагодарной такому подарку, он заверил меня, что спустя столько лет скотомы это нормально. Невозможно быстро и безболезненно перестроиться и с ноги открыть дверь в новую жизнь. Он обещал, что с каждым днем будет легче.

Я продолжала дозировать в сутки свое зрение, и постепенно замечала, что со временем стала наконец-то наслаждаться прелестями зрячей жизни. И больше всего меня радовали цвета. Было так непривычно их видеть даже сквозь темное стекло очков, которые мне необходимо было носить еще долго.

А еще лица людей… Они были невероятные, но абсолютно все разные.

Я с детства помнила, как выглядели окружающие, и все эти года в своем воображение рисовала их. На некоторых смотрела руками, как это было с Лешей и… Антоном. В таком случае, образ был четким и зафиксированным. Леша оказался именно таким, каким я себе его представляла.

Но сейчас все было иначе. Несмотря на мою хорошую слуховую и осязательную память, я поняла, что зрительная была слаба, и я очень быстро забывала лица. И если к ребятам я привыкла, то посторонние из памяти стирались мгновенно.

Все это меня пугало.

После выписки ребята привезли меня на квартиру к Антону, где мы с ним провели потрясающую ночь. Нахождение в ней было для меня почти невыносимым.

Тимур передал мне все мои документы, сказав, что вопрос с интернатом он полностью закрыл. И что мне не обязательно там появляться.

Но оставался еще нерешенный вопрос с Леоном. Губернатор находился в больнице с огнестрельными ранениями в спине, под охраной, и наотрез отказывался признаваться в содеянном. Проблема заключалась в том, что по факту на него у нас ничего не было, не считая вооруженного нападения в том злачном закрытом клубе, куда он и Вячеслав меня притащили. Его хакер подчистую почистил всю информацию и замял следы. Максимум, что святило Леону, это несколько лет за вооруженный разбой. И это печалило всех.

Первое время ребята по очереди оставались у меня ночевать, чрезмерно беспокоясь за меня, но через несколько дней я убедила их, что не обязательно находиться со мной двадцать четыре часа в сутки.

Я всячески делала вид, что у меня жизнь налаживается, и это ведь действительно было так. А то, что я мучилась от одиночества, в котором меня оставил Антон, не имело никакого значения.

Я справлюсь с этим.

Обязательно…

Не смотря на то, что это дурацкое чувство жгло в груди каждую минуту.

В конце концов, он сдержал свое слово. Он обещал, что все завершиться хорошо, и что я снова буду видеть. Он не подвел. И я не имела больше права ничего требовать с него.

Первая влюбленность всегда проходит. Пройдет и у меня.

Наташа часто приходила ко мне в гости, так как выяснилось, что она жила неподалеку. Собственно, как и Тим, который жил у нее. Как-то она заговорила о моем образовании и о том, что мне обязательно нужно учиться. И она была права. Пришлось вновь переучиваться читать, так как буквы казались незнакомыми. Я мониторила вузы на планшете, правда, врач запретил по много времени сидеть за ним, а так же четко требовал дозировать все попытки чтения на любых носителях.

Я понимала, что по факту только сейчас моя жизнь начиналась, и нельзя было опускать руки. Я верила, что переболит и станет легче, но, кажется, все равно не могла спрятать грустного лица от ребят, потому что в один из вечеров Леша все же не вытерпел:

– Сахарочек, давай поговорим, – начал он, и я сразу поняла, что разговор легким не будет.

– О чем?

– Об Антоне.

Тимур тоже откинул свой телефон в сторону.

– А что с ним? – стараясь держать голос, спросила у парней, отводя взгляд.

– Ему плохо, – пояснил Тим.

– Что-то случилось? – я не смогла скрыть тревогу в голосе.

– Он скучает по тебе, – пояснил Леша, а я отвернулась от них.

Скучает. Я тоже скучаю по нему.

– Тогда зачем он ушел?

– Потому что идиот, – психанул Леша.

– И ссыкло! – добавил хакер.

– Алин, послушай, мы просто очень хотим, чтобы ты знала. Он не бросил тебя и не отвернулся. Он действительно ушел, думая, что так будет лучше. Только спросить тебя, как тебе будет лучше, он зассал. Он не хочет, чтобы ты считала себя чем-то обязанным перед ним.

– Я перед всеми вами обязана… – перебила его.

– Нет, это не то. И ни перед кем ты не обязана. Алин, эту квартиру он переоформил на тебя. Документы на нее ты получишь уже через несколько дней, – встрял Тимур.

Я ошарашенно уставилась на них. Я думала, что мне предоставит жилплощадь государство, а тут я временно проживаю. Но никак не ожидала такого поворота.

– Так он решил откупиться от меня?

– Ничего он не откупается. Он просто хочет быть уверен, что ты будешь четко стоять на ногах, и у тебя будет своя крыша над головой. Так же он открыл счет на твое имя, с которого ты сможешь спокойно оплачивать себе дальнейшую учебу и вообще жить на эти деньги.

– Мне все это не нужно, – мне совершенно не нравилось, что они говорили. Он ничего мне не должен, и я не собиралась жить за его счет.

– Вот тут я с тобой не согласен, и полностью в данном случае поддерживаю его. Ты еще совсем ребенок, и у тебя нет никого из родных, поэтому здесь он поступил правильно, помогая тебе финансово. Но это все ерунда, есть куда более важные вещи… – тяжело вздохнул Леша.

– Какие?

– Мы бы хотели, чтобы он тебе сам все объяснил. Алина, просто пойми. Он действительно тебя не бросал. Он каждый день звонит нам и спрашивает, как у тебя дела. Расспрашивает о каждой твоей минуте. Если честно, уже заколебал, – улыбнулся Тимур. – И он очень сильно по тебе скучает. Ты простила его за то, что он выстрелил в тебя, но проблема в том, что себя он простить не может. До кучи он не знает, что делать со своим вымышленным постравматическим синдромом, и как гребанный параноик считает, что однажды может тебе навредить. А еще его регулярно мучают кошмары из его прошлого. К тому же он столько лет страдал из-за смерти Кристины, пытаясь найти убийцу, и сейчас, когда нашел, легче от этого ему не стало. Теперь он стал винить себя за то, что косвенно виноват в смерти сестры. Сейчас у него тяжелый период самокопания, самопознания и прочего депрессивного дерьма. Сахарочек, мы видим, что тебе сейчас очень одиноко, но поверь – ему хуже. Он погряз в своем дерьме, и ему просто нужно время, чтобы из него выбраться.

Слова Тимура во мне зарождали надежду такой силы, что хотелось кричать от радости. Я не видела причин не верить им. Я никогда в жизни не усомнюсь в словах ни одного из них, а время… это самое малое, что я могу дать Антону.

Если оно действительно ему нужно, то я готова ждать столько, сколько потребуется, но…

Подождите-ка!

– Сестры? – уточнила я. Я не ослышалась, я точно слышала, что он так сказал.

– Ну да. Его сестра-близнец, – недоумевая пожал плечами Меркулов.

Боже…

– Никто никогда не говорил, что Кристина его сестра, – подвисла я. – У них одинаковая фамилия, я думала, что она была его… женой.

Парни широко распахнули глаза, а потом, не выдержав, громко заржали. Вот именно заржали! Даже как-то обидно стало. У меня тут такое открытие, а они тут ржут!

– Сахарочек, ну ты даешь! – не мог остановиться Тим. – А мы всегда думали, что ты из нас всех самая умненькая.

И правда, какая же я дура!

Я жутко ревновала Антона к Кристине и обижалась, когда он каждый раз говорил о ней с такой теплотой.

Идиотка просто! Я думала, что никогда не смогу бороться с его первой любовью, но сейчас осознала, что мне и не придется. Он действительно всегда будет любить ее, но совсем иначе.

Как же я хотела его увидеть. До дрожи в руках. Благо ждать пришлось не долго – ровно две недели со дня операции.

– Сахарочек, как настроение? – плюхнулся Тимур на диван, радостный и цветущий.

– Нормальное, – пожала я плечами. На самом деле настроение было не очень. Как и все последние дни.

– Ага, оно и видно. Собирайся, у нас запланирована прогулка по кладбищу!

На мою тысячу вопросов по какому это еще кладбищу мы собрались гулять, я получила только один ответ:

– Поверь, тебе понравиться!

На месте мы оказались примерно через час. А потом еще несколько минут шли по территории. И…

Я никогда не была на кладбище ранее и даже не задумывалась, как оно выглядит. Но могу сказать точно: Тим ошибся. Мне не нравилось. Здесь было холодно, страшно и одиноко. А еще я понятия не имела, куда мы идем, ровно до тех пор, пока вдалеке не увидела два силуэта, которые сидели на тонком железном ограждении возле одной из могил.

Лешу я узнала сразу, а когда перевела взгляд на вторую спину, запнулась на месте, чувствуя, как кровь застыла в венах от… от предвкушения, ожидания и радости.

Это был он!

Я никогда его не видела, но сейчас мне казалось, что я узнаю его при любых обстоятельствах и с любого ракурса.

– Устроим засранцу сюрпризик? – заговорщицки спросил Тимур, и потащил меня к ним. – Уверен, он от радости уписается.

Стоп!

Я не была готова к этой встречи! Вернее не так! Я готова! Или не готова. Я запуталась, но точно знала, что очень ее хотела, просто это было все неожиданно и…

Мы обходили могилы, и пока я судорожно в голове думала, что же мне сказать ему, не заметила, как оказалась возле них в нескольких метрах.

Леша что-то воодушевленно рассказывал Антону, размахивая руками, а я смотрела неотрывно только на затылок парня, который перевернул всю мою жизнь, и едва показывающийся профиль. И когда Тимур подтолкнул меня вперед, я смогла вырвать из себя только его имя:

– Антон, – позвала парня, и он тут же повернулся.

Первое, что бросилось в глаза – это солнцезащитные очки на его лице в этот осенний пасмурный день. Я была в похожих. А потом глаза сами опустились ниже, где рядом с ним, подпирая железный забор, стояла трость.

Белая.

Осознание произошедшего огромным камнем упало на меня, не давая возможности вздохнуть, а невыносимая боль в клочья драло душу.

Боже, что же ты наделал?