Эпилог. Часть 2

– Эй, мы специально идем медленно, чтобы вы успели запрыгнуть в трусы, – услышал я веселый голос Мерча.

Сука, я убью этих тварей!

На меня гребанной волной напало дежавю, когда они три недели назад ввалились в квартиру, прерывая нас с Алинкой на самом интересном месте.

В этот раз мне повезло больше, потому что я только минуту назад кончил и еще даже не успел сползти с Сахарочка, как эти беспардонные твари приперлись без предупреждения. Еще и дверь нагло открыли своими ключами.

– Эгеге-е-ей! Есть кто живой? Мы уже рядом, – радостно вторил Карамеля, когда я же под хихиканье Алины пытался судорожно найти свои трусы. Только куда там? Я в прошлый раз их зрячим найти не мог, а сейчас слепым и подавно. Поэтому как и тогда, прикрыл еще не опавший член одеялом, надеясь, что Сахарочек уже успела закутаться зефиркой. А так же подальше затолкал пистолет под подушку, где он теперь всегда находился на тот случай, если Алине придется самообороняться от меня.

Спать с ней в одной кровати я согласился только при одном условии – под ее рукой всегда будет тот самый пистолет Макарова.

Ибо себе и своим проблемам в башке я не доверял.

– О! А мы снова вовремя, – радостно заявил Мерч, и придурки нагло завалились в комнату.

– Я убью вас, – зашипел на них.

– Да знаем, знаем, – кажется, Карамеля отмахнулся от меня, как от надоевшей мухи.

– А у вас тут весело, – услышал я голос Стаса.

– Вы чего, еще и Вознесенского сюда притащили? – возмутился я. – А чего ж близнецов то не взяли, чтобы наверняка?

– Кир с Саней, а Макс наказан, – поржал Стас.

Собственно, его ответ был хоть и краток, но для меня предельно понятен.

– Предупреждать не пробовали заранее? – продолжал я ворчать.

– Пробовали, но ты снова не брал трубку, – Карамеля.

– Опять звонил один раз?

– Нет, что ты. В этот раз два!

– Что за привычки припираться не вовремя?

– Ничего подобного. Мы как раз-таки вовремя приходим. И я просто обожаю смотреть на то, как ты бесишься, – заржал Карамеля.

– Еще парочку таких приходов, и смотреть ты больше не сможешь, потому что будет нечем, – зашипел на него, но этому пиздюку хоть бы что. Ржет как конь.

– Алинка, он же такой зануда. Как ты его терпишь? – не унимался Карамеля.

– Это еще спорно, кто тут из нас зануда, – не сдавался я, хотя знал, что спорю с детьми.

– С каким еще порно? – воодушевленно влез Мерч. Я лишь закатил глаза. – И вообще, ты же уже перестал тягать гуся в одиночку, чего такой бука?

– А может хоть сегодня расскажете, как это было в первый раз? – с надеждой спросил Карамеля.

Опять они за свое! Все им интересно, блин!

– Пошли вон! – швырнул в них подушкой наугад. Вряд ли попал в кого-то.

– А чего ты орешь? Нам просто интересен сам процесс. Это же физически невозможно куда-то поместить твой хер.

– Невозможное возможно, знаю точно-о-о! – запел Вознесенский.

Вот же скотобаза поганая. Парни бодренько заржали в голос.

– Честно, вы не доживёте до своей старости, – ворчал я.

– А страшно то как. И глазенки то свои как вытарашил на нас, – начал кривляться Мерч. – Никакой благодарности. На Алинку ты вот своими подслепышами пыришься совсем иначе.

Еще бы. Сравнил жопу с пальцем. Только сколько бы не пырился на них всех, все равно нихера не видел. Ацтоище полное!

– И как же, интересно? – спросил у друга. Ой, зря-я-я!

– Как как? – Переспросил он. – Каком к верху. А вообще так, как будто втрескался в нее до усрачки, – заржал Мерч, а я напрягся.

Вот же сучоныш мелкий! Шмоток говнятины!

– Ну, ты и тварь мохнатая! – зарычал на него.

– Эй, я и обидеться могу, – возмутился он, веселясь. Нихера эта падлюка не умеет обижаться.

– Мерч, ты блять что, ебаный глас народа? – спросил у него.

– В каком смысле? – не понял он.

– Ты Рыжей за Вознесенского впервые в любви признался, – вспомнил я тот вечер, когда мы сидели вчетвером в тачке Вознесенского, и Леха, недолго думая, выдал Рыжей, что Стас влюблен в Бэмби. – Теперь и мне решил нагадить? Спасибо, но я мог бы и сам ей сказать об этом. И точно без вашей помощи.

То, что я люблю Алину, это было очевидно и для меня и для друзей, но мать вашу! Я хотел ей об этом сказать не так. Не после того, как после секса мы в спешке одевались, потому что мои конченные друзья совсем не чувствовали берегов.

– А кстати, Малыш дело говорит, – согласился Стас.

– Мерч, да ты реально скотина! – возмутился Карамеля. – Ты же и Туське впервые за меня признался, что я люблю ее. Причем в той же формулировке!

Опачки!

– Бля, и правда, – на секундочку задумался Леха. Слава богу, что он делал это неосознанно. – Всегда, пожалуйста. Обращайтесь! – как ни в чем не бывало резюмировал.

А мне так хотелось видеть в этот момент выражение лица Алины. Да мне в принципе дико хотелось ее видеть.

– Ладно. Попиздеть это хорошо, но мы по делу. Так что надевайте трусы и выходите, – тактично слился с темы Мерч, а я почувствовал , как мне на плечо приземлились мои боксеры. И где они только нашли их?

Парни свалили с комнаты, и после того, как Алина помогла мне одеться, мы оба вышли в гостиную. Сейчас обсуждать нелепое признание в любви было бы глупо.

– Чипсики? – вновь спросил Мерч, хрустя пачкой.

– Хуипсики!

Точно дежавю.

– Это, конечно, замечательно, что вы тут трахаетесь безвылазно, но у нас есть две темы для обсуждения, – резко сменил он тон на серьезный.

– Внимательно, – разрешил я ему начать свою речь.

– Начнем с твоего зрения, – начал он, а я напрягся.

– А что с ним?

– Его как бы у тебя нет. Или ты не заметил?

– Очень, блять, смешно, – закатил я глаза. Что за придурок?

– Обхохочешься. В общем. Несколько месяцев придется все равно походить слепошарым котенком, но где-то в марте можно попробовать сделать первую операцию.

– Какую еще операцию? – я вот нифига не въезжал.

– Ты че, вместе с оргазмом мозги все выплюнул? Силиконовую грудь тебе вставим, – заржал он, а потом добавил уже более серьезно. – Кератопластику, какую же еще?

Я даже язык прикусил от услышанного. Теперь то я хорошо знал этот термин.

– А ты что думал, что я позволю тебе навсегда остаться слепым? Ну, уж нет, бро. Если твой мозг уже давно отказался работать, то мой еще пока меня не подводил. Я сразу сказал Никитину, что твою роговицу он пересадит Алинке только в том случае, если останется шанс тебе вернуть потом зрение. Шанс есть, небольшой, но попытать удачу стоит. Стоит ведь? – уточнил он.

Вот же… У меня просто слов не было. Мерч в очередной раз заставлял душу разрываться от радости. Мои друзья – это мое все. Они и Алина.

– Конечно, стоит. Это же замечательная новость, – обрадовалась Алина, хватая меня за руку, а я даже слов произнести внятных не мог.

– Ладно, слезу благодарности пустишь потом, – засмеялся Мерч. – Есть дела поважнее. Надо что-то решать с Леоном, – резко сменил он тему. – Через пару недель его выписывают из больницы и переведут в следственный изолятор. Дело завели, но ничего кроме вооруженного нападения на него нет. С его связями он может вообще откупиться и получить условку. А потом свалит за бугор, и хер его найдешь.

– Он так и не говорит пароль? – спросил у друзей, находясь до сих пор под шоком слышанного.

За эти три недели со дня последнего нападения, мы все вместе и по очереди не раз допрашивались оперативниками. Алину трепали больше всех. Только следаки разводили руками.

– Неа. Говорит, что и сам не знает. И мне кажется, что он реально не знает. Я много размышлял над этим, и подумал, Алинка, может ты в курсе? – спросил Тим.

Я перевел взгляд в ее сторону. Думаю, друзья тоже.

– Все, что я знала, я рассказала, – залепетала она, словно мы ее в чем-то обвиняли.

– Мы верим тебе, Сахарочек. Просто, может, ты что-то забыла? Хотя ты и забыла, – хмыкнул Мерч, понимая, что сморозил глупость. – Может, что-то было еще? Ты же наизусть запомнила ваши диалоги? Возможно пароль где-то зашифрован в них. Подумай, это очень важно.

– Да не было ничего такого, мы и разговаривали то немного. Больше времени я провела за запоминанием цифр. Постойте! – воодушевилась она, словно что-то вспомнила. – Перед тем, как дать мне половину кода, Вячеслав хотел проверить мои способности и дал на проверку сотню чисел. Может это оно? – с надеждой спросила она саму себя.

– Отлично! Давай проверим этот вариант, – подорвался Карамеля, и я услышал, как он застучал клавиатурой на своем ноуте.

В течение нескольких минут Тим под Алинину диктовку вводил цифры, а после его «Ну, помолимся!», мы все затаили дыхание.

– Еба-а-ануться, – грузно выдохнул Мерч.

– Получилось? – спросил я у парней, томясь от неизвестности.

Неужели?

– Получилось, – невесело отозвался Карамеля. – И хорошо, что ты это не видишь.

– Что там? – стал заводиться я, потому что ребята все подозрительно притихли.

– Всё, – ответил Тим.

– И на всех, – поддержал его Мерч.

– Не зря он так прятал эту информацию. Тут досье на многих шишек. В первую очередь на него самого. Все его махинации и схемы, начиная с девяностых годов. Тох, тут даже есть инфа на твоего батю и его увлечения. Фотки и…

– Видео, – снова договорил Мерч.

Охуеть! Мне только гей-порно, в главной роли которого был собственный отец, не хватало.

– И на моего, – ошарашенно выдал Вознесенский. – Батя говорил, что под прессингом губернатора ворочал мелкими делишками. Ту же Рыжую он засудил из-за него, но я не думал, что подобного дерьма так много. Если это всплывет, его, может, и не засудят, но с судейского кресла точно попрут.

– И тут все досье на жертв его отпрыска. Вся инфа до их смерти. Чем жили, что ели, куда ходили. Посмертные фото и… – замялся вновь Карамеля.

– И опять же видео. Как он их пытал, – вновь закончил Мерч.

– Кристина там есть? – спросил, чувствуя, как легкие жжет.

Ребята не отвечали долго. Алина вообще молчала все это время.

– Да.

Я прикрыл глаза, понимая, что вот теперь она точно будет отомщена.

Пиздец денек вышел.

На самом деле там было много зашифровано всякого дерьма. Гигабайты информации, от которой волосы вставали дыбом. Там даже были упомянуты небольшие нелегальные делишки Покровского, финансовые махинации отца Тима, и собственно, инфа на самого Карамелю.

С этим всем дерьмом Леона можно было закопать навсегда, так как там были указаны все его счета, оформленные не на него, недвижка, а так же информация по поставкам нелегального оружия и наркотиков. Проституция и торговля органами там тоже была.

Но проблема была в том, что инфа была зашита так, что невозможно из нее было вырвать какую-либо часть. Если мы хотели сдать Леона, тогда пришлось бы тянуть в это болото всех остальных.

Тим несколько дней потратил на то, чтобы разъединить данные, но когда мы окончательно убедились, что все это бесполезно, решили поговорить с теми, кто нам был дорог.

Первый был Покровский. Ознакомившись с инфой на него, он сразу отмахнулся и сказал, что из-за этого лишиться нескольких мелких бизнесов, которые для него не стоят толком почти ничего. К тому же, финансово Ястреб был изначально обязан мне, так как именно я дал ему старт. Поэтому с легкой подачи согласился, чтобы мы слили органам инфу по нему.

Следующим был отчим Стаса, и на наше облегчение с ним тоже не было проблем. Защитить себя в суде он сможет без проблем, и пусть и не красиво, но уйдет на пенсию.

С отцом Карамели было сложнее, но и он махнул рукой, а вот своего я спрашивать даже не стал. По той инфе, все парни, с которыми он спал, вроде как соглашались на это добровольно, так что засудить бы его не смогли, а вот со службы попрут. И его генеральские погоны полетят. Мне было ни капли не жаль.

Собственно, остальные нас не интересовали, да и заботиться об убийцах, ворах, насильниках и прочих отморозков у нас не было никакого желания, поэтому вся инфа отправилась в следственный комитет.