Глава 14

Мария.

Утро сегодняшнего дня у меня началось странно. Взять хотя бы то, что проснулась я только в семь утра. Для меня это было поздно. Анюту надо было кормить плотным завтраком, а потому блинчики, да со сметаной! Но, пожалуй, сначала всё-таки каша и наполовину на воде. У девочки всё-таки не подготовленный к деревенскому молоку организм.

– Анюта, как себя чувствуешь? – я потрогала лоб девочке.

– Хорошо. У меня ничего не болит и мне очень стыдно, что Вам вчера со мной пришлось…

– Анюта, что ты такое говоришь?? Это я должна перед тобой извиняться, ребенок! Ты же не могла знать, что твой организм так отреагирует на натуральные деревенские продукты! – я присела перед диваном, где лежала Анюта, – слышишь? Ты ни в чем не виновата, и тебе не за что передо мной извиняться!

Порывисто обняла девочку и чмокнула её в макушку.

– Так, я умываться и потом варить тебе кашу. Ты же сможешь постельное белье сложить сама, пока я умываюсь? Справишься сама?

– Да, конечно! А куда его убрать?

– Оставь здесь, на диване, вот в углу. Ну, тогда действуем!

Анюта такая худенькая, что диван не пришлось даже раскладывать.

Накормив Анюту кашей, я всё-таки затеяла блинчики. Хотелось порадовать девочку, сидящую сейчас здесь же, за столом и внимательно следящую за каждым моим движением.

– Тетя Маша, можно я запишу Ваш рецепт блинчиков?

– Да, можно, конечно! – улыбнулась, – но особо тут и нечего записывать!

Но рецепт я всё-таки продиктовала девочке.

– Хочешь побаловать папу?

– Да, – смущенно улыбнулась Анюта.

– А хочешь сама попробовать блинчик испечь?

– Да, а можно? – девочка смотрела восторженными глазами.

– Конечно, можно! – ободряюще улыбнулась я девочке, – так, смотри: тесто надо лить быстро и так же поворачивать сковороду.

Красивый блинчик у Анюты получился лишь с третьего раза.

– Молодец! – я всё-таки похвалила девочку, – ну, теперь можешь папе звонить и звать его к нам на завтрак!

– Что, правда, можно?

Анюта радостная побежала в гостиную за своим телефоном, а я невольно заулыбалась, слушая их разговор. Вот спроси меня сейчас кто-нибудь, зачем я позвала к себе на завтрак Игоря, я бы совершенно искренне ответила, что только лишь за тем, чтобы дать возможность покормить Анюте своего отца завтраком и пообщаться с ним утром, как они оба привыкли.

Потом, когда Игорь позвонил дочери, и предупредил, что выходит, уложившись в отведенные ему Анютой 15 минут, я подумала: "А он точен. Это радует".

– Анюта, я пойду твоего папу встречу. У нас же Медведь грозный во дворе!

Девочка рассмеялась. Она уже знала, что пес грозный только своими размерами, за что и получил свою кличку.

Потом мы завтракали втроем на моей ставшей вдруг тесной кухне. Было странно и непривычно, немного суетно, но почему-то радостно. Или это только я так себя чувствовала?

Анюта щебетала, не замолкая, рассказывая отцу свой вчерашний день. Игорь не просто делал вид, что слушает дочь, а искренне её расспрашивал обо всем. Я смотрела на Игоря с Анютой, слушала их разговоры и понимала, что отдала бы всё что угодно, чтобы у меня самой была такая семья и такие завтраки каждое утро.

Стыдно сказать, но сейчас я остро завидовала этой кукушке Евгении. Никогда и никому не завидовала, а тут вдруг позавидовала! Обругав себя мысленно, вернулась в реальность: у меня никогда не будет такой дочери и такого заботливого мужа. То, что Игорь заботлив – это было очевидно. Он звонил своей дочери на протяжении всего дня, он интересовался её делами, а сейчас его заботило, с кем оставить свою дочь. Где его жена и мать Анюты, я не стала уточнять, поняв именно сейчас, что, пожалуй, Нюра вчера была права. Эта незнакомая ей Женечка с визгливым голосом больше не член этой семьи. И эта мысль, напугав меня, одновременно и порадовала! Это стыдно, это неправильно, это низко, в конце концов, но да, меня это радовало!

– Игорь, пусть Анюта у меня будет. И сегодня, и тогда, когда Вам не с кем будет её оставить. Мне не в тягость, а Вам спокойнее!

Я предложила это совершенно искренне. И я сказала Игорю правду. Анюта, действительно, не может быть в тягость. Во-первых, потому что она девочка самостоятельная и не требующая к себе постоянного внимания. А во-вторых, и вот в этом я и сама себе боялась признаться, но я очень хотела, чтобы Анюта была со мной. С появлением этой девочки в моей жизни, я почувствовала себя живой и нужной. Я была нужна ещё кому-то, а не только коту и собаке. Печенье, каша, блинчики – всё это я и раньше готовила, но в этот раз я всё это готовила специально для этой тоненькой, как тростинка, девочки. Мне хотелось сделать приятное именно ей!

– Тогда с меня поход в магазин. Только список напишите! – улыбнулся Игорь, чуть смущенно.

На том и порешили.

Игорь уехал в город, а мы убирались на кухне с Анютой вместе. Девочка сама вызвалась помочь и предложила помыть посуду. Золото, а не ребенок!

Пока я думала, чем бы занять Анюту, на речку отпускать девочку сегодня не хотелось, она сама предложила выход:

– Тетя Маша, нам на лето задали книги читать.

– Да? Хорошо. Тебе нужны книги?

– Да. Они в нашем доме в коробке.

– Хочешь, чтобы я помогла их достать?

– Да, если Вам несложно.

– Несложно. Пойдем!

Мы вошли в их дом и Анюта, как гостеприимная хозяйка, едва я переступила порог их дома, предложила мне чай.

– Нет, спасибо, моя хорошая! – я улыбнулась.

– Тогда не могли бы Вы пройти со мной наверх. В мамину спальню?

– В мамину спальню? – я решила, что ослышалась.

– Да, в мамину спальню! – сам вопрос девочку не удивил, или она не поняла его, а потому продолжала объяснять:

– Я, когда клеила эту коробку для своих книг, взяла её скотч, и папа, увидев этот цвет, унес мою коробку в мамину спальню. Я вчера это уже после его отъезда обнаружила. Сначала мама думала, что я вообще эту коробку дома забыла. Ругалась. Но я помнила, что папа грузил эту коробку в машину. Я же следила за погрузкой! И тогда я пошла искать среди других коробок и нашла свою коробку в маминой спальне. Но папа, думая, что это вещи мамы, отнес её в гардероб в спальне мамы и поставил на комод. Она тяжелая и стоит высоко. Мне самой не достать. Стулья только на первом этаже. Мне вчера мама книгу из коробки доставала. Поругалась на папу за то, что он перепутал наши с ней вещи, но достала. А папа не виноват! Это же я скотч перепутала. Я так и сказала маме, но она не стала меня слушать, сказав, что я всегда на его стороне и его защищаю!

Анюта рассказывала, я слушала, а у самой внутри закипала злость на эту мать. Ребенок сама себе коробки клеила! Подумаешь, перепутала скотч! И да, конечно, она защищает отца! А кого же ещё ей защищать, как не своих родителей?

Мы поднялись на второй этаж, и Анюта направилась к третьей двери на этаже. А ведь мы с Нюрой вчера видели эту дверь, но она была закрыта. Я видела, что Анюта, прежде, чем открыть эту дверь, выдохнула и лишь, потом открыла. Вот ни разу бы не удивилась, постучи сейчас девочка в эту дверь! Это, конечно, правильно, что ребенок, прежде чем открыть дверь спальни родителей, стучит в неё. Но Анюта явно собиралась с духом, прежде, чем открыть дверь спальни своей матери. Матери!! Женщины, к которой, вообще-то, ребенок должен бежать с любой проблемой. Бежать, не думая, а не собираться с духом прежде, чем войти в её комнату!

– Анюта, скажи, а что у твоих родителей разные спальни? – конечно, я не имела права задавать девочке такой вопрос. Но, грешна, вопрос вырвался сам.

– Да, – спокойно ответила девочка, – мама говорит, что не может просыпаться так же рано, как папа, и что он не дает ей спать своими криками.

– Криками?

– Папе иногда снятся кошмары. Ну, после того, как он тушил пожар на своей подводной лодке и получил там ожоги. Это было ещё до моего рождения, и папе ещё иногда снится тот пожар. Но папе не часто снятся кошмары, я же слышу! У нас с ним спальни рядом, и двери всегда открыты.

– Твой папа служил на подводной лодке? – так вот почему мне показалась, что у Игоря военная выправка.

– Да, служил. Он офицер. Капитан второго ранга. И у него есть награды! – Анюта произнесла это с гордостью, – я покажу! Я меня в комнате есть его фото, где он в форме.

Анюта унеслась в свою комнату за фото папы в форме, а я осталась в комнате её матери. Оглядевшись, поняла, что эта комната, пожалуй, самая просторная. И, скорей всего, именно она, по задумке прежних владельцев дома, должна быть спальней хозяев. Здесь имелись и гардероб, и даже свой туалет с ванной. И да, именно здесь стояли коробки с вещами Евгении. К слову, так и не разобранные ею. Поразительно! Десятилетняя девочка разобрала свои вещи, а взрослая женщина нет! И даже вот коробку с книгами мать не удосужилась отнести в комнату дочери. Я подхватила эту коробку с комода и пошла в комнату Анюты.

– Тетя Маша, она же тяжелая! – остановила меня Анюта, – женщины не должны сами тяжести носить!

– Это тебе твоя мама так говорит? – злость на мать девочки никуда не делась, и с этим я уже ничего не могла поделать. Коробка не была настолько уж тяжелой. Для десятилетней девочки, да, наверное, но не для взрослой женщины!

– Нет, так папа говорит, – услышала я от Анюты.

Услышав это, я поняла, что злиться не имею права. И уж точно не имею права показывать свою злость ребенку.

– Твой папа прав, но я хотела тебе помочь, вот и взяла коробку.

– Помочь мне? – Анюта смотрела на меня удивленно.

Да что ж ты будешь делать то? Вот что такого я сказала?

– Анюта, это же нормально, разве нет? Люди помогают друг другу, верно?

– Да, – согласилась, подумав Анюта, – но мама говорит, что надо рассчитывать только на себя и не ждать помощи от кого-то ещё. Что помощь может выйти боком.

– Согласна, так иногда бывает. Но, поверь, это не тот случай. Я просто принесла твою коробку в твою комнату. И теперь у тебя будет возможность самой брать книги в любое время! – я улыбнулась и, решила сменить тему, а то, чего доброго, девочка решит ещё, что я сделала это лишь для того, чтобы она больше не просила меня вытащить ей книгу из коробки, – а это и есть твой папа?

– Да! – Анюта протянула мне фото в рамке. На фото, действительно, был Игорь. В белом парадном кителе, на котором были приколоты медали. Но одна из них выделялась особо – это была звезда героя.

– Какой он здесь у тебя красивый!

– Да. Только мама не любит это его фото, и я его убираю в свои вещи.

– Не любит? Но почему??

– Не знаю, – вздохнула девочка и, полюбовавшись, спрятала фото отца в стол. Потом заглянув в коробку с книгами, выбрала одну, – ну всё, мы можем идти. Вам же, наверное, работать надо, а я тут Вас отвлекаю.

За работой и делами по дому пролетел день. Игорь позвонил только вечером. Сегодня за продуктами не надо было заезжать, а пирог уже подходил в духовке, так что сказав:

– Приезжай, скоро будет готов пирог! – я лишь потом поняла, как это прозвучало.

Ответ Игоря:

– Понял. Еду. Скоро буду! – прозвучал лаконично. Но от этих его слов веяло семьей. Тем, чего у меня не было вот уже три года. И о чем я запретила себе думать.

Запретила, потому что я взрослая женщина и понимаю, что если ты не ищешь ни с кем встречи, то принц на белом коне к тебе и не прискачет сам. Не те времена! Я не принцесса, запертая в башне, а потому и спасатель на лихом скакуне не замаячит на горизонте.

Встреч с потенциальными принцами я не искала. Не до них. Мой персональный двухэтажный замок стоит в Ромашкино, а не в силиконовой долине. А в Ромашкино с принцами, желающими спасти престарелую принцессу, напряженка. И меня эта ситуация устраивала. Не потому, что я решила тихо стареть в одиночестве, нет. Я просто не хотела больше ни с кем связывать свою жизнь. Меня моё одиночество устраивало!

До недавнего времени…

Игорь приехал через полчаса. Я слышала, как он заехал к себе во двор.

Анюта была сейчас у Нюры. Точнее, на дереве в штабе с соседскими мальчишками. Потом, там у Нюры вечерняя дойка, она обещала Анюте показать, как это происходит, и с ней же прислать вечернего молока.

Когда открылась калитка, и Медведь, брякнув цепью, буркнул невнятное "Був" я удивилась. Вот этот вот "Був" означал, что зашел кто-то свой. Кто-то, кого пес знал, и кому он доверял. А голос Игоря, разговаривающего с собакой, заставил меня замереть там, где была, у плиты. Сердце неожиданно ухнуло куда-то вниз.

– Хозяева! Вы дома? – раздалось от входа.

– Дома, дома! Заходи! – вот так, незаметно и само собой мы перешли на "ты".

– Привет! А где Анюта? – он появился на кухне и встал в дверном проеме. Серый от усталости и с настороженным взглядом.

– У соседей. Сейчас там у них совещание в штабе на дереве, а потом вечерняя дойка! – рассмеялась я, увидев, что губы Игоря расползаются в улыбке, а взгляд становится просто внимательным, а не таким настороженным.

– Игорь, у тебя всё хорошо? – накрыла пирог полотенцем, давая ему возможность отдохнуть после духовки, – ужинать будешь? У нас с Анютой рагу с овощами на ужин было. Извини, но я её раньше накормила.

– Как она?

– Сегодня всё хорошо. Книги, заданные на лето, читала, потом помогала мне с ягодами и пирогом. Она у тебя настоящая помощница растет!

– Не отвлекала тебя от работы?

– Нет. Она же не грудной ребенок. Даже наоборот, помогала.

Он кивнул и вдруг устало опустился на стул.

– Мария, нам надо поговорить.

– Может, сначала поешь? – сделала попытку оттянуть разговор. Что-то мне не понравилось ни в голосе Игоря, ни во всем его виде, да и этот его серый цвет лица настораживал.

– Нет. Потом меня разморит. Хотя, конечно, запахи тут у вас, девочки, стоят такие, что можно слюной захлебнуться!

– На, хоть молока выпей, раз от ужина пока отказываешься! – я поставила перед Игорем большую кружку, – голодный же!

Он безропотно выпил и, выдернув салфетку из салфетницы, стер молочные усы.

Я кивнула и опустилась на стул напротив, приготовилась слушать. То, что я приготовилась, это я так думала, потому что к тому, о чем рассказывал Игорь, нельзя было подготовиться.