Глава 7

Мария.

Нюра всё у меня выведала о сегодняшнем странном дне, а я особо и не скрывала. Она знала, что личной жизни у меня нет. Всё-таки, уже три года через забор живем. Все праздники вместе отмечаем. Да и деревня же, как ни крути, все на виду друг у друга.

– Нет, Мария, ничего тебе не могу про Игоря твоего сказать, я его ещё не знаю! А вот то, что жена его кукушка – это точно! Это ж надо, на целый день ребенка оставить! Я, когда девчушке щей-то налила, так она отказывалась, говорила, что слишком много! А чего там много то? Дети ведь! Я думала она младше моего младшенького, а она, оказывается, ровесница моему старшему! А ведь девочка же, они в этом возрасте должны перерастать парней то!

– Нюра, так щи то твои Анюта съела? – прервала я поток речи Нюры.

– А то! Выхлебала наравне с моими мальчишками! Потом ещё и целую кружку молока выпила! – гордо сообщила мне соседка.

– Ох, как бы у девочки расстройство желудка с непривычки не случилось! У них же дома только обезжиренное!

– Да ты что?? Ох, ты ёлки-палки, вот они, городские дети!! Есть у тебя что-нибудь от живота то? – забеспокоилась Нюра.

– Да, есть.

– Ох, ты, Господи!! Вот ведь не подумала то я! – Нюра всплеснула руками.

– Да ладно тебе, Нюр, чего теперь то! Веди уж в этот их штаб на дереве! Может, обойдется? Может, и хорошо всё у Анюты, как ты говоришь, с животом!

Не обошлось. Мы только-только вошли во двор к Нюре, как нам на встречу выбежал младший сын Нюры Колька.

– Мама, тетя Маша, там Анюте плохо!

– Что? Где она?

– Так в туалете у нас заперлась и не пускает никого.

Я рванула в дом к соседям, конечно, я знала, где у них находится туалет. Хорошо хоть, Анатолий сделал в доме. А то у многих в деревне до сих пор ещё только на улице. Вот уж Анюте, городскому ребенку, только ещё уличного туалета, со всеми сопутствующими прелестями в виде очень специфического запаха по случаю жары и неимоверного количества мух, и не хватало!

– Анюта, это тетя Маша, – поскреблась я в дверь, – ты там?

– Да, – раздался слабый голосок.

– Извини, но я спрошу, у тебя живот болит, да?

– Да, – услышала я опять односложный ответ, сопровождаемый на этот раз характерным журчанием воды.

– Девочка моя, ты не пугайся! – заворковала я неожиданно для себя, – это у тебя от деревенского молока. Вот у меня тут есть лекарство, порошок. Я тебе разведу и принесу, хорошо? Или ты сможешь выйти?

– Не знаю! – раздалось из-за двери, – не уверена.

– Хорошо. Я сейчас вернусь! – пообещала я и рванула на кухню, разводить лекарство.

Мне не было противно заходить в туалет к девочке, хоть я и понимала, что там сейчас не розами должно пахнуть. Все мы не розами пахнем, когда нам плохо. А это ещё и напуганный ребенок.

Дальнейшее лечение Анюты проходило уже у меня дома. Её мать кукушка так и не появилась, хорошо, хоть отец позвонил. Анюта в этот момент уже спала в гостиной на диване. В спальню, на мою кровать, этот удивительный ребенок идти отказалась на отрез, сказав:

– А, вдруг, мне опять плохо будет? И где Вы потом спать будете?

Анюта спала, поэтому на звонок её отца пришлось отвечать мне:

– Анюта, как ты там, малыш?

– Игорь, это Мария. Анюта спит.

– Спит? Где спит? – удивление в голосе и сразу тревога:

– Что с Анютой?

Я вздохнула и произнесла:

– У меня в доме спит. Она сегодня выпила настоящего деревенского молока, и её неподготовленный организм банально с этим не справился. Я дала Анюте лекарство, напоила её крепким чаем, и сейчас она спит. Сейчас уже всё хорошо, просто устал ребенок. Речка, свежий воздух, другая еда.

– Ясно, – как-то неопределенно ответил Игорь.

– Я передам, что Вы ей звонили, но думаю, что она проспит до утра.

– Это хорошо, пусть спит. Мария, спасибо Вам за то, что заботитесь об Анюте, – он вздохнул и продолжил:

– Я звоню сказать, что не знаю, во сколько вернусь.

– Что-то случилось?

– И да, и нет, – он опять вздохнул, – но это наши с женой дела. Не хочу Вас посвящать в это. Мария, можно Вас попросить оставить Анюту у себя до утра?

– Да, конечно!

– Спасибо. Анюта – девочка самостоятельная. Она не причинит Вам завтра утром хлопот. Как проснется, отправьте её домой, она знает, чем завтракать.

– Извините, но можно я сама решу, что мне завтра делать с Вашей дочерью, хорошо?

Я и сама не заметила, как повысила тон. Так и хотелось добавить что-то в стиле, мол, Вас забыла спросить! Но одернула сама себя, с чего бы вдруг мне на Игоря голос повышать?

– Обещаю, что накормлю Анюту завтраком, а уж потом провожу её домой. Занимайтесь своими семейными разборками.

– Хорошо! Спасибо Вам ещё раз! – и он положил трубку.

Игорь повесил трубку. Анюта так и не проснулась. А я только сейчас сообразила, что не спросила про вещи девочки. Не мешало бы и переодеть ребенка на ночь. Я мучилась недолго. Нет, ну не звонить же мне сейчас, в самом деле, Игорю с вопросом:

– Можно я к Вам в дом залезу! Я ничего брать не буду. Честно-честно! Только вещи Вашей дочери, которая сейчас спит в моем доме в моей же футболке.

Да и что-то мне подсказывало, что Игорь всё равно не знает, где лежат вещи Анюты. Просто потому, что, во-первых, она сама их раскладывала, я слышала, как ей об этом говорила её мать. Девочка должна быть самостоятельной! Помним, да? Ну, а во-вторых, судя по его голосу, ему там сейчас не до вещей Анюты.

И я, взяв ключи девочки, пошла в их дом. На моё счастье, едва выйдя за ворота, я столкнулась с Нюрой.

– Я к вам! – встретила она меня фразой.

– К нам? – слышать это было неожиданно. Последние три года я живу одна.

– К вам, к вам! Анюта же у тебя? Что-то машин, заезжающих во двор к твоим соседям, я так и не услышала! – припечатала меня Нюра, – ну, как она?

– Спит. Отец вот только отзвонился, сообщил, что не знает, когда будет. Похоже, что разборки у них там с женой.

– А, ну да, – Нюра как-то многозначительно хмыкнула, и до меня дошел смысл только что сказанного мной.

– Нюра! Да не мне он отзвонился! Дочери! А я ответила. Хотя, ты права, его телефон у меня есть. Всё ж таки он теперь мой шеф, а я, как ты знаешь, из дома работаю. И работала, и буду так же работать! И я уже даже своего нового шефа предупредила об этом! Так что, не косись на меня своим хитрым взглядом, подруга!

– Маш, ладно тебе. Чего завелась то, как моторка моего Анатолия, с первого раза? Ты куда сама на ночь глядя?

– Да надо же вещи девочке принести. Чистые, – и я показала Нюре ключи, – Нюр, пошли вместе сходим, а? Не могу я в чужой дом без приглашения, хоть и с благими целями, заходить.

– А пошли, сходим. Мне стыдиться нечего! Я не воровать туда иду! А за вещами для ребенка. Опять же, на для своего, а для их же дочери! – и Нюра решительно шагнула в сторону соседского дома.

В доме соседей царил бардак. Вещи, что они привезли, так и стояли неразобранными.

– Нет, ну ты смотри, какая фифа! Вещи не разобрала, ребенка одного на целый день бросила, а сама усвистала не пойми куда! – разразилась гневной тирадой в адрес новой хозяйки дома Нюра.

– Нюр, ну может, у кого-то что-то случилось. Мы же с тобой не знаем, чем она занимается! – попыталась я заступиться за маму Анюты.

– Ага! Вот прям такое неотложное случилось, что она про дочь и не вспомнила за весь день! Ты думаешь, я не слышала? Отец дочери звонил, а мать ни разу!! Кукушка, как есть кукушка! – припечатала Нюра.

– Хорошо, хорошо! Твоя правда! – согласилась я с подругой, – пошли уже комнату девочки найдем. У неё вещи должны быть разобраны и разложены.

– Ты так думаешь? – засомневалась Нюра.

– Уверена! Я ещё вчера слышала, как её мать позвала именно за тем, чтобы она сама свои вещи разложила.

– Нет, ну, какова, а? Дочь строжит, а сама? – и Нюра укоризненно покачала головой.

Комната Анюты была на втором этаже, как и родительская спальня. И да, в комнате девочки царил идеальный порядок, в отличие от спальни родителей. Специально в их спальню мы не заходили, просто двери обеих спален были распахнуты, вот мы и имели удовольствие сравнить, так сказать.

Нюра, увидев обе спальни, разразилась очередной гневной тирадой на тему матери – кукушки, и как таких матерей матушка Земля носит.

– Нюра, да хватит уже! Давай вещи Анюты возьмем и уходим уже отсюда! Я и так себя неуютно здесь чувствую в отсутствие хозяев!!

Необходимые вещи нашлись быстро, в шкафу, в котором тоже царил идеальный порядок.

– Вот, что значит, девочка! – похвалила Нюра Анюту, – у моих пацанов мне такого никогда не добиться! Вот бы жена одному из моих хорошая получилась!

– Совсем с ума сошла? Она же ребёнок совсем! Как и твои, кстати, тоже! Всё. Уходим. Взяли всё, что хотели. Хотя, погоди, зубную бы щетку ещё не мешало прихватить! – и я шагнула к приоткрытой двери в конце коридора.

В стаканчике на полочке в ванной комнате стояло почему-то только две зубные щетки. И одна из них точно была Анютина, если судить по розовому цвету одной из щеток.

– Это как понимать? – озвучила мой вопрос Нюра.

– Не знаю, Нюра. Может, она и щетку ещё не вытаскивала свою? Слушай, пошли уже отсюда! Это не наше с тобой дело!!

– Нет, подожди! – и Нюра вернулась в спальню родителей, – Маша, а тебе не кажется, что мамаша кукушка ушла от них?

– Что?

– Ну, сама смотри! Коробки же только с мужскими вещами, если судить по надписям на них.

– Может, её вещи ещё не подняли в спальню?

– Ага! Ты сама то веришь в это? – усмехнулась Нюра.

– Всё, Нюра, уходим! Вот это нас с тобой точно не касается!! И пошли уже отсюда, у меня там ребенок один и в чужом для неё доме спит. Не хватало ещё, чтобы она проснулась и напугалась! – и я первая вышла из дома.