Глава 2

Я ждала возвращения новорожденного дракончика до самой темноты, но он так и не появился. Я давно не принимала нормального душа и не спала в более-менее в удобных условиях, была изрядно вымотана, но все равно сопротивлялась — выражала свое желание остаться. И Сеймур, и Серхио это желание проигнорировали. Они усадили меня почти силком в лесоход. С Лаузром такой фокус не прошел, он остался ждать свое названное дитя рядом с гнездом.

Драгоценную скорлупу к этому времени уже забрали и вывезли.

Перед нашим отъездом мужчины пообещали мне, что я смогу возвращаться к гнезду в течение всего времени, пока будут проходить сборы и укомплектование палаточного городка. Больше здесь экспедицию ничего не держало, а для того, чтобы перевезти все снаряжение и людей обратно, «Стремительному» придется сделать две ходки.

По началу я не оценила свое возвращение в основной лагерь под давление руководства, но когда помылась под теплым летним душем после наивкуснейшего ужина из-под рук настоящего мастера, то согласилась, что безумно устала и эмоционально истощилась. Мужчины были правы.

После таких последних напряженных и нервных дней и ночей мне было чрезвычайно необходимо спокойствие и отдых. Нужно было время для того, чтобы хорошенько подумать, как быть с Лазуром. Согласится ли он теперь покинуть родные края вместе со мной или мне самой решить за него? Эти мысли терзали меня и мучили.

В нашем временном доме я вела себя крайне молчаливо и закрыто. Сеймуру надоело мое настроение, и он решил выяснить, что же со мной происходит. Мне было так стыдно за то, что мои переживания не такие уж и важные, но под натиском пыток лаской я сдалась и рассказал о том, что меня беспокоило, и попросила прощения за их беспочвенность.

— Лия, важно, что это тебя терзает, а раз это волнует тебя, то я приложу все свои силы, чтобы помочь тебе и поддержать. Рассказывай, рыжий профессор, что мучает тебя… — сказал он и сладко поцеловал, совершенно не позволяя сосредоточиться на теме моих тревог.

Я поведала о причинах переживаний уже после того, как туман из любвеобильных бабочек начал выветриваться.

— Я думаю, — осторожно начал высказывать свое мнение Сеймур, легонько поглаживая своим шершавым пальцем мое плечо, — что не стоит так быстро принимать какое-либо решение, ведь еще есть время до конца сборов. Лазур сам подскажет, как быть…

Я слабо кивнула. Сеймур был прав во всем, но так сложно перестать думать об этом обо всем. Я сняла и убрала свои черепаховые очки и, пригревшись на любимом плече, попыталась уснуть, но это оказалось не так-то и легко.

Мысли никак не хотели покидать профессорскую голову, но от этого даже вышел толк. В конце концов, у меня появилась потрясающая идея как дать вторую жизнь Лазуру — крылатую и свободную…

Свою пришедшую перед сном идею я поведала Сеймуру сразу, как смогла открыть глаза от душераздирающего звука горна. Рассказала даже до того, как одела на нос очки. «Пятно» довольным голосом согласилось с моей идеей, а состоятельность моего предложения Гровейнец подтвердил уже привычным способом — пряным и терпким поцелуем. На высказанное Сеймуром условие, что я должна поведать о своих планах Серхио Кроуэллу, я была согласна, так как участие одного из его подчиненных — это основа в моем плане. Но согласие на предложение Сеймура я решила закрепить и со своей стороны, не дав прекратиться раньше желаемого сладкой и, к общему сожалению, невинной ласке.

Заключенным и скрепленным договором все две стороны остались довольны. Я преступила к исполнению своего плана, а Сеймур — ко всеобщим сборам. Мой же рюкзачок был готов всегда.

В это утро нам с Сеймуром пришлось приводить себя в порядок порознь. Серхио мне удалось найти в главном шатре уже после аппетитного завтрака, где полноватый повар мне поведал о том, что сэр Кроуэлл изволил завтракать один.

Прежде чем войти в шатер основателя экспедиции, я спросила разрешение, как порядочный и воспитанный профессор магЗоологии, а получив положительный ответ, раздвинула полы огромной палатки и зашла. Я совсем не ожидала, что даже после разрешения меня встретит полуголое тело Серхио.

Я не была смущена, но щеки от неловкости положения все равно покраснели, а Серхио воспринял мой румянец иначе.

— Лия! Доброе утро! А что ты так покраснела? Столько времени живете с Сеймуром в одной палатке, а крепкого мужского тела так и не видела?

Он прошел мимо неспешно и вальяжно, красуясь и всячески пытаясь обратить мое внимание на свое жилистое тело. Ему было, что показать. Уверена, половина Гордона оценила и потрогала этот прекрасный и идеальный мужественный торс. Мне сразу вспомнилась встреча с леди Илайзой — роковой женщиной в красном в ресторане «Ветер среди Песков». Ей-то уж точно по нраву восторгаться данной мужской особью, и за любую возможность прикоснуться к этому образчику аристократического мира она отдала бы последнее кружевное белье.

Я пожала плечами, не собираясь вдаваться в подробности своей личной жизни… еще чего…

— Не щадишь ты мои глаза, Серхио, — пробормотала я и показательно сняла свои круглые очки.

Я стала усердно их протирать от вымышленной грязи до тех пор, пока на полуголом размытом пятне не появилась свежая белая рубашка.

— Можешь нацепить на себя очки, — недовольно произнес Серхио.

Стоило вернуть средство для улучшения зрения на место, как он задал мне вопрос:

— Ладно, Лия. Зачем ты здесь?

— Такое дело… — замялась я и замолчала.

Начало разговора немного не задалось, и теперь я боялась отказа.

— Давай к делу, не тяни. Тебе и так разрешается непозволительно много, — поторопил меня Серхио, махнув рукой.

— Хорошо, — согласилась я.

Что ж, отступать нельзя. Поначалу я говорила неуверенно и неловко, но потом мой голос все больше и больше приобретал уверенность, а под конец рассказа я уже вся пылала азартом, когда просила о небольшом содействии и разрешении обратиться к его людям за помощью.

Со стороны, наверное, я выглядела восторженным фанатиком: мои глаза сверкали от предвкушения, и сама я подобралась, как перед прыжком. Только кудряшки пакостливо мешались перед стеклами очков, и приходилось их настойчиво сдувать.

Серхио сложил руки на груди и слушал меня внимательно, прикидывая что-то в уме и размышляя над моей просьбой.

— Твоя идея хорошая, но затратная… — подытожил он.

Его ответ заставил мои плечи опуститься, и сама я разом сдулась и поникла. Но, вспомнив о том, что мне полагается оплата за экспедицию, оживилась и затараторила:

— Не оплачивай мою работу! Просто сделай, о чем прошу!

Палатка Кроуэлла сотряслась от громкого мужского смеха, и этот смех был, по моему мнению, совершенно не уместен в данных обстоятельствах, но я дождалась, когда Серхио перестало смешить происходящее. Для меня было столь важно, какая будет будущая жизнь у Лазура, и это не казалось мне веселым.

— Оставь, Лия, я пошутил, — заявил Серхио.

— Ну и шутки у Вас, сэр Кроуэлл! — грубовато заметила я.

— Не обижайся, Лия. Мне не сложно тебе помочь. Я же могу попросить помощи у тебя, например, когда мы вернемся обратно в Гордон, — предположил Серхио.

Я закатила глаза. Ох, уж эти аристократы. Не понимают они, что такое дружба или любовь. Все-то у них баш на баш.

— Я всегда приду на помощь, Серхио, если помощь будет мне посильна, — твердо ответила я. — Мы же друзья.

Пускай среди элитного общества Серхио — Кархародон (в простонародье — большая акула), а с нами — друзьями он может быть просто собой.

— Да, друзья… — задумчиво проговорил он. — Знаешь, у меня тоже появилась идея, но мне надо отправить письмо.

— Отправить письмо? — неприлично удивилась я. — В лагере есть связной? Это же безумно дорого!

— Жить вообще дорого, — проворчал Серхио. — Кончено, у меня есть свой личный мощный почтовик с отпечатком воздуха. Мне надо всегда быть на связи. Мои дела не останавливаются в мое отсутствие.

Я присвистнула, что недопустимо в приличном обществе. Иметь при себе личного почтальона то же самое, что и содержать целую почту.

— А что ты придумал? — полюбопытствовала я.

— Узнаешь, — открыто улыбнулся Серхио. — Ступай к Рою, расскажи ему все то же, что и мне. Я подойду чуть позже.

Несмотря на двойственность этого человека из Высшего Общества, в его груди билось настоящее сердце, и иногда оно было невообразимо добрым и отзывчивым. Я расчувствовалась и резко обняла его, прошептав слова благодарности в самое ухо. Он был настолько растерян, что окаменел в моих объятьях, а пока приходил в себя от неожиданности моего порыва, я уже выскользнула из главного большого шатра.

У шатра, служащего гаражом, я встретила Роя, он прикручивал под лесоходом какие-то детали. Я вежливо постучала, чтобы специалист по технике обратил на меня внимание. Когда он заметил мое присутствие, я пожелала Рою доброго утра и перешла к делу, из-за которого и появилась в его палатке. Без лишних отступлений я поведала о своем предложении, особенно подчеркнув, что оно одобрено «сверху» и в чем заключалась роль Роя и его помощь.

— Знаешь, — ответил мне он, — я бы и без одобрения Серхио заинтересовался. Это ведь будет таким прорывом в технической области.

Его глаза загорелись неподдельным интересом.

— Придержи свой энтузиазм, — перебил его неожиданно появившийся Кроуэлл. — Будет еще один участник, который разбирается в полетах лучше. Думаю, вы вдвоем отлично сработаетесь.

— Подожди… Неужели ты имеешь в виду Дилана Берга, главного инженера Верфи? — ошеломленно уточнила я.

— Почему столько удивления в голосе? Я попросил его помощи. У него с крыльями больше опыта, и им двоим будет полезно поработать вместе, — пробурчал Серхио.

— О, Стихии! Спасибо, спасибо, спасибо! — воскликнула я, опять заключила Серхио в объятия.

Когда я его отпустила, то не удержалась и станцевала свой любимый победный танец. Правда, сложно назвать танцем мои шаги по кругу и ритмичные подергивания в разные стороны верхними конечностями.

— Победный танец? — спокойно спросил подошедший Сеймур, совершенно не удивленный вывертам моего тела.

— Да? — уточнил у него Серхио.

— Так и не скажешь, — еле слышно проговорил Рой.

Но мне было все равно, я просто радовалась и была готова обнять весь мир, но досталось только моему Сеймуру, который откликнулся моментально, прижав меня к себе. Между делом он сообщил о том, что пора выдвигаться и проверить гнездо. Так мы и поступили.

За время сборов палаточного городка мы проверяли гнездо ежедневно, но дракончика нам повстречать так и не удалось. Но, судя по настроению Лазура, было очевидно, что к нему малыш регулярно возвращался. Сам Лазур от пустующего гнезда отходил только за пропитанием и покидать свой пост пока не желал, ни ради меня, ни ради свободной жизни.

За несколько дней Рою и Дилану удалось спроектировать то, о чем я просила. Правда, они немного поспорили в письмах друг другу, но смогли договориться и прийти к единому мнению. Вся техническая сторона вопроса легла на плечи Роя, но он — высококлассный специалист по технике, а вывести точные расчеты и спроектировать изделие было основным заданием Дилана.

Ни в ком из них я не сомневалась.

В первую отправку домой мы не попали, да и не рвались, а Клео наш вдвое уменьшенный лагерь покинула. Со мной она не попрощалась и даже слова не сказала, а вот с Сеймуром у них состоялся долгий разговор.

Я его не подслушивала, ни специально, ни случайно, но видела, какое грустное и печальное лицо было у женщины, и тогда она даже показалась мне вполне обычной девушкой, которая ищет свое счастье. Спрашивать, о чем они разговаривали, я не посчитала нужным.

Иногда мне самой было страшно, что когда мы вернемся обратно в Гордон, то Сеймур не задаст свой вопрос повторно и оставит меня. За это время я поняла, что люблю этого человека, но, конечно, вслух ему об этом еще не говорила, а вот себе-то уже можно было сознаться.

Серхио не позволил себе покинуть экспедицию раньше, решил закрыть ее самостоятельно. Он по секрету мне признался, что хочет увидеть, что же выйдет из моего замысла.

А вышло из него то, что нужно было. Правда, без моего влияния не обошлось, все-таки техника техникой, а живой организм и его физиология совсем иное, тем более Драконовидные Ящерицы мне были известны, как никому, и некоторые моменты пришлось учитывать и с точки зрения строения их организма.

Мы втроем стояли у полуразвалившегося гнезда и смотрели на Лазура, который недоверчиво шевелил своими крыльями. Да, все верно. Моя идея — сотворить протез крыльев для Лазура. Сама идея хорошая, но рассчитать работу крыльев и материалов было гораздо ценнее.

Пока Лазур налаживал работу протеза, который я закрепила на его спинке, у меня текли слезы. Это был момент расставания.

У Лазура снова будет небо и воздух, ветер в крыльях… в искусственных крыльях, да и какая разница? Когда ты снова обретаешь свободу, это не столь значимо.

Затем Лазур попытался отправиться в полет, впервые после случившейся трагедии. С первых попыток у него не получилось, но, как только он почувствовал и понял, как именно нужно выполнять махи крыльями, он совершил превосходный полет.

Дилан Берг и Рой Дюкс своими руками сотворили настоящее чудо! Драконовидная Ящерица покружила над нашими головами, а в конце заревела — это был победный и радостный клич, который сообщал всем лесным жителем лес Гидая, что он, Лазур, вернулся домой.

— Не знаю, когда мы теперь снова встретимся, малыш… — прошептала я, поглаживая по его синей-синей чешуйчатой головке.

После того как Лазур приземлился в мои ладони, он щурился от удовольствия и тыкался носом, выражая свою благодарность.

— Ты же теперь несешь ответственность за детеныша дракона! — нарочито строгим голосом произнес Сеймур. — Воспитай из него дракона, что надо!

— И будь любезен, не вляпывайся больше в истории, наслаждайся жизнью! — вставил Серхио свои аристократические наставления, которые вызвали у нас улыбку.

— Лети, Лазур… — прошептала я, а когда он сорвался с рук, то закричала:

— Лети-и-и!

Я попрощалась со своим другом навсегда. Слезы продолжали литься из глаз. Я сделала все правильно, все верно, так и должно быть. Пускай Лазур и не сможет найти новую пару, но у него есть маленький дракон, которому тоже требуется любовь. Она всем нужна — и животным, и людям.

На следующий день мы выдвинулись в долгий обратный путь. Больше не было палаточного городка, после нас осталась лишь примятая трава.

Трехдневный путь ничем примечательным не запомнился. Во время остановок покидать лагерь мне запретили, чтобы не дать попасть в любимые мною неприятности. Все хотели побыстрее оказаться дома и не желали омрачать обратный путь непредвиденными событиями.

Компания на этот раз была значительно больше, состояла из пяти лесоходов, три из них были забиты всевозможным снаряжением, остальные два — людьми. Освободившееся время я решила провести с пользой, а заодно обезопасить себя и не влезть куда-нибудь.

Выносить на обозрение случившееся открытие, определенно, не стоило, но полученные знания нужно было записать, упорядочить и законспектировать. Кроме дракона, необходимо более подробно изложить данные о Драконовидных Ящерицах и оградить этих бедных магживотных от поползновений человека, предложив выдвинуть петицию об еще одном уровне защиты на законодательном уровне.

Получалось, что все это время я писала в лесоходе, перед сном, между приемами пищи, во время готовки. Я почти ни с кем не общалась, умозаключений было много и работы тоже. Мне было на руку, что путь не близкий. Для меня вся дорога вылилась в бесконечные реки чернильных букв и бумаги. Вырвалась я из плена полученных сведений, когда увидела тот самый городок — Дааянь, который имел причал для дирижаблей.

Прежде чем отправиться в полет, мы провели ночь в удобных кроватях под крышей Госпожи Вун Цзи. Ее гостиница ожидала гостей, и нас встретили горячим ужином, с теплыми улыбками, которые все предназначались Серхио Кроуэллу, но не стоит же из-за этого расстраиваться?

Делить комнату, а не шатер вместе с Сеймуром мне было в новинку, но ощущения были настолько привычными, как будто мы всегда так жили, рука об руку. Что на кровати, что в спальном мешке — с Сеймуром так сладко спалось, что просыпаться рано утром без ненавистного горна оказалось неимоверно тяжело. Но нас уже ждал дирижабль «Стремительный» и его команда во главе с Капитаном Лургасом.

Серхио распорядился отправить вещи и все снаряжение вместе с лесоходами грузовым дирижаблем. Его путь будет дольше, но и весовых возможностей у большого дирижабля так же больше. «Стремительный» сконструирован для быстрого и маневренного полета и перевозки людей, а мой-то рюкзачок всегда при мне.

Жаль, что только к отсутствию тяжести на своем плече я пока так и не привыкла, но профессиональные труды мне помогали забыться.

Ранним утром, еще до того, как солнце успело проснуться, Сеймур еле оторвал меня от своего теплого желанного тела и насильно унес в ванную комнату. Сеймур со мехом оставил меня там, напугав, что если я не потороплюсь, то добираться до дома нам придется не меньше двух месяцев на грузовом дирижабле. Сеймур знал, чем мотивировать магЗоолога. Путешествовать, несомненно, очень интересно, просто безумно интересно, но что-то так домой хотелось… А ведь я еще обещала проведать брата этим летом…

На причале «Око Сокола», на самой высокой его точке, был пришвартован красавец — «Стремительный». Его невозможно было не заметить, он все так же бросался в глаза своей необычной формой в ряду других летательных аппаратов.

На палубе нас гордо встречали сам Капитан Лургас и все члены дирижабельного экипажа, одетые по форме. Все открыто улыбались при виде нас, кроме Капитана. Этот седовласый и строгий мужчина позволил себе лишь скупую полуулыбку.

Я не стеснялась, приветственно и радостно махала им рукой. Охотно протягивала руку для рукопожатия и говорила, как по всем соскучилась. Команда отвечала мне тем же, показывая и свою радость от встречи.

Как и было принято в полетах, первый день отдан празднику. В день отлета у всех было отличное настроение, а сытный наивкуснейший ужин и вовсе поднял его до небес. Омрачило этот день лишь одно событие.

— А где твой синенький? — спросил в какой-то момент празднества все такой же лысый, как коленка, Кок.

Мои плечи резко опустились, сама я разом загрустила, прокручивая в голове то, как мне стоило бы ответить.

— Ох, ветер всесильный, неужели погиб? — недоверчиво проговорил Кок.

— Нет, что Вы… Он теперь свободен. Я его отпустила. Просто мне без него пока… никак.

Больше тема свободного Лазура не поднималась, и через какое-то время я вернула себе стабильное настроение, но уже без прежнего энтузиазма.

Как и в прошлый раз, праздник был коротким и безалкогольным, а под конец вся команда Капитана Лургаса разбежалась по своим постам.

Все спальные места на дирижабле были одноместные, но Сеймуру на это было глубоко наплевать. Он устроил себе лежбище рядом со мной, достав из моего рюкзака спальный мешок и отдав в мое распоряжение кровать. Но разойтись по разным комнатам Гровейнец отказался наотрез. Я даже не знала, радоваться такому рвению быть вместе или нет.

Но по истечении полета выяснилось: однозначно, радоваться. За все двенадцать дней полета, которые мы находились на дирижабле, я более-менее упорядочила и внятно изложила на бумаге наше маленькое и секретное открытие, а также закончила работу над дополнением к общим данным о Драконовидных Лазурных Ящерицах. Этот черновой материал по прибытии можно было спокойно показать ректору магАкадемии. Даже записать про свой опыт использования «Фетра» не забыла.

Только благодаря заботе Сеймура я смогла сделать это так быстро. Он позволил мне посвятить все свое время процессу написания, отвлекал меня только тогда, когда нужно было утолить все физиологические потребности — поесть и поспать. Он следил за моим режимом, а я с успехом закончила работу, даже осталось время помочь с бортовым журналом Капитану Лургасу.

Такому человеку, как он, я не могла отказать и не хотела. Заполнять журнал мне было несложно, а остальное время — не так уж его много оставалось — я испытывала на прочность выдержку Сеймура.

Это был не то чтобы эксперимент над степенью его стойкости, но доля какого-то извращенного опытного исследования все-таки имелась. Я испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие и даже наслаждение, принимая прямое участие в этом наглом небольшом издевательстве над ним, а именно — в соблазнении, в ласковых и влажных касаниях, в изучении его сильного тела, в телесных познаниях, в жарком искушении.

Сеймур горестно стонал от моего натиска и словесно проклинал тот благородный порыв, но не сдавался, а я все больше убеждалась, что он самый лучший мужчина на всем белом свете, и другого мне не нужно.

За таким разнообразным времяпрепровождением полет закончился быстро и неожиданно. Неужели это конец?!

Снова оказавшись среди толпы людей, ждущих своего отправления или только что вернувшихся, и пришвартовавшихся дирижаблях из дальних стран, я почувствовала себя как-то неуверенно. Вроде бы ничего не изменилось после возвращения: все тот же Гордон, все тот же шумный и многолюдный Причал, дрейфующие в воздухе дирижабли, жара, которая соответствовала разгару лета. Вроде все, как обычно… Наверное, изменилась я сама.

Из робкого непутевого профессора получилась еще пока немного неуверенная, но все же женщина, принявшая свою суть. Или это ожидание решения Сеймура на меня так влияло?

Как мы и договорились ранее, если он не задаст вопрос повторно, то это будет означать, что попытка быть вместе вышла неудачная, а если спросит… то я не очень представляла себе дальнейшую нашу жизнь. Все-таки палаточный городок и «временный» дом на двоих это одно, а повседневная жизнь — у каждого своя. Я совсем не понимала, как это все объединить. И это тоже пугало.

Сеймур прощался с командой и с Серхио, который по контракту должен был заплатить ему. Кроуэлл пообещал мне явиться в магАкадемию и выдать мое вознаграждение, тем более обсуждать что-то с ректором разрешено было только при его личном присутствии.

Прощание с членами экипажа дирижабля «Стремительный» вышло печальным, потому что каждый из нас понимал, что больше наши дороги вряд ли пересекутся. Каждый счел своим долгом неловко обнять меня и обменяться напутствием и добрыми словами. Я тоже поблагодарила всю команду за терпеливое отношение, за доброту, за понимание и заботу. Я высказывала множество пожеланий, да, возможно, банальных, но зато от чистого сердца. Я даже предложила скорую встречу, но все из присутствующих понимали, что скорее всего эта встреча не состоится. Даже Капитан Лургас соизволил меня неуклюже приобнять и сказать:

— Забегай, если понадобимся.

Отрадно было слышать его прощальное предложение. Я тоже не удержалась и позвала их посмотреть на мой Зверинец в магАкадемию. Капитан Лургас даже задумался. Кто знает, возможно, когда начнется период отпусков и сменогодних праздников, то появится бравая команда и в наших академических стенах.

— Меня ждешь, рыженькая? — спросил подошедший ко мне со спины Сеймур.

— Да, — неуверенно промямлила я, а затем отважилась и сама задала мучивший меня вопрос:

— А мы сейчас куда?

Все-таки напрямую спросить о его предложении я не осмелилась.

— Провожу тебя домой, а потом к себе, — последовал его ответ.

— К себе? — переспросила я испуганно.

— А что? Мои вещи у меня дома, а твои у тебя, — продолжал издеваться Гровейнец, улыбаясь.

Как-то разом потускнел город, который стал родным, и уже совсем не хотелось домой, и в глаз, кажется, что-то попало…

— Ладно… — затараторила я. — Не буду мешать, побежала я. Провожать не надо — я сама.

Я пыталась скорее избавиться от общества мужчины, в которого без памяти влюбилась. Я только успела сделать пару шагов, как Сеймур придержал меня и развернул к себе лицом. Он, конечно, увидел мои слезящиеся глаза. Я сразу решила отнекиваться до последнего:

— Это соринка в глаз попала, вот и прослезилась.

— Сразу в оба, — проговорил ласково Сеймур, заключая меня в кольцо своих огромных рук, тем самым, не давая и на миллиметр отодвинуться от него. — Что ты расстроилась? Неужели думала, что я могу отказаться от тебя?

Я отчаянно замахала головой: «Нет, совсем не думала», а потом закивала болванчиком, то есть: «Да-да, думала».

— Я подумал, что… где это видано, так просить руки у дамы своего сердца, и решил сделать все по правилам: с кольцом и на одном колене. Я совсем не ожидал, что это можно как-то неправильно воспринять. Извини меня и… замри… — сказал он мне и стал поспешно копаться в своих вещах.

Я уже совсем успокоилась. От любви и профессора голову теряют. Надо об этом будет написать статью — как совет на будущее для молодого поколения.

Пока я раздумывала об еще одной тематике своей статьи, Сеймур достал из своей сумки железную проволоку и скрутил ее… в колечко. Он гордо опустился передо мной на одно колено, обхватил мою ладонь своими большими ладонями и начал громко говорить:

— Лия Брайнс! Профессор магЗоологии при магАкадемии Гордона! Рыженькая, ласковая девочка, как солнечный лучик! Кудрявая Львица и самая необыкновенная девушка! Ты забрала мое сердце… Согласишься ли ты неотступно идти рядом со мной по жизненной дороге до конца дней наших? Я обещаю беречь и хранить твое сердце. Рыженькая, ты станешь моей женой?

Весь Причал замер и затих, пока совершалось такое вопиюще прекрасное священнодействие. Я услышала этот заветный вопрос и уже ни в чем и ни в ком не сомневалась. Я бросилась на шею к любимому и радостно повторяла: «Да-да-да».

Колечко из подручных средств моментально оказалось на моем пальце, а вокруг шумели и кричали люди, ставшие свидетелями трогательной сцены. Они выкрикивали поздравления и радостно хлопали. Весь «Стремительный» ходил ходуном. Вся команда, в том числе и Серхио, видели и слышали все, они были счастливы за нас и выражали это не только громкими поздравлениями, но и танцами.

Я была беспрецедентно счастлива! Сеймур, спасибо тебе за это…