Глава 20. Торжественный пинок в… загс!

На следующий день:

Среда, 20 марта 2019 года

19:30

Влад

— Я не пойму, отец, ты чего пристал вообще? — слушаю его и в прямом смысле слова обалдеваю. — Почему решил, что я непременно должен на ней жениться!

Шумно отодвигаю ноутбук, и тот скользит по столу, почти сбивая отцовскую кружку с кофе.

— Ты не собираешься на ней жениться? — тут же хмурится отец. — Но как так, сынок? Вы же живете вместе…

Я и с грудастой матрешкой-секретарем, которая подслушивает за стеной отцовского кабинета, чуть вместе жить не начал. Интересно, он ее за меня тоже сватал бы или это Кареглазка в фаворе?

— Ну а что такого?! Ты прям как Лизка рассуждаешь, честное слово! Люди встречаются, живут, расходятся, это нормально!

— Только не говори, что собираешься ее кинуть! — басит отец на такой громкости, что у меня закладывает уши.

Это уже совсем ни в какие ворота. Говорю с нажимом:

— Даже если бы и кинул, тебе-то что?

В конце-то концов, это моя личная жизнь! Разве нет?

Но видно, отец решительно со мной не согласен. Тут же мрачнеет еще больше, похоронным голосом отвечает:

— Не по-мужски, сынок!

— Обалдеть, — с шумом хлопаю тыльной стороной руки о ладонь, — ты будешь мне указывать, с кем встречаться?!

Грозно на него смотрю, жду, пока проснется совесть, но та, видимо, напилась снотворного, ибо поднимать голову даже не думает.

— Мне надоели эти разговоры! — чеканит отец. — Ты взрослый человек, Влад! Пора научиться отвечать за поступки… Учти, не назначу замом, пока не образумишься!

Мой рот сам собой открывается и закрыться уже не в силах. Интересуюсь внезапно охрипшим голосом:

— То есть мне, пока не женат, должность не светит, правильно понимаю?

Отец берет и кивает, имеет же наглость!

«Ну всё, с меня хватит!»

— Нормальная мотивация! — кисло усмехаюсь. — Банановый тебе, ясно?

Тут уже у бати отвисает челюсть.

— Ты как с отцом разговариваешь! — начинает он краснеть. — Влад, ты переходишь все границы…

«Во дает…»

Еле сдерживаюсь, чтобы чем-нибудь не запустить в его продолжающую краснеть физиономию. Упираю руки в бока и продолжаю резким тоном:

— Значит, твои границы я соблюдать должен, а мои в пень?!

В это время открывается дверь в кабинет. Готовлюсь послать отцовского секретаря туда, куда Макар телят не гонял, и еле успеваю прикусить язык, поскольку в кабинет входит не Анжела, а мама.

Она смотрит то на меня, то на батю и, недолго думая, начинает причитать:

— Витечка, родной мой, ты чего такой красный… У тебя же сердце!

— Ага! Сердце у него, а еще почки и печень! Мам, выйди, мы разговариваем! Чего ты вообще приехала?

— Нет, вы не разговариваете, вы орете!

С этим не поспоришь, но как не орать, когда у бати кукушку срывает на ровном месте. Тут и святой вспомнит, что умеет повышать голос.

Пока соображаю, как лучше себя повести, отец вводит мамулю в курс дела, и она в два счета становится такой же красной, как он сам. Смотрит так, словно я Лизу прирезал и в лесочке закопал. Балдею от такой сплоченности и выдаю единственный имеющий значение аргумент:

— Она, между прочим, в курсе, что я на ней не собираюсь жениться!

— К-как в курсе? — заикается мама.

— А вот так! Я с ней об этом говорил! Не так давно…

— Бедная девочка… — охает мама, а потом хищно продолжает: — Я тебя не таким воспитывала! Да как ты можешь…

У меня глаза на лоб лезут от ее выводов. Пытаюсь объяснить ситуацию:

— А она, между прочим, не возражает! Как вам такое? Не ожидали?!

Оба родителя, наконец, замолкают. Смотрят на меня, часто-часто моргая.

— Как это не возражает? — тихо начинает мамуля. — Быть того не может, чтобы она не хотела… Не верю…

— Пойдите и спросите! — пожимаю плечами. — Возможно, после этого у вас крыши на место встанут? Достали, ядрен багет!

У мамы от моей фразы аж морщинка на лбу появляется, а я знаю, сколько всякой дряни она себе в лоб колет во избежание таких вот казусов.

— Вот пойдем и спросим! Поехали, Вить! — сверкает она глазами.

Примерно через полчаса:

Влад

Выхожу из машины, спешу к подъезду, хочу попасть в квартиру раньше своих неадекватных предков. Но куда там, отец с матерью припарковались почти у подъезда, несутся след в след. Останавливаю их у двери.

— Сейчас все вместе с Лизой поговорим, и потом чтобы больше ни слова, ни полслова про свадьбу!

— Уж конечно… — щурит глаза мамуля. — Вот только-только думала, что ты посерьезнел, остепенился, а ты…

— Успокойтесь! — басит отец. — Чтобы никаких криков при девочке! Нечего ее зря нервировать…

Мои брови после этой его фразы почти касаются волос. Девочку он не хочет беспокоить, видите ли… С чего бы? Но по большому счету с его призывом успокоиться я согласен. Молча киваю, и, что странно, мама кивает тоже.

— Идем.

Отпираю дверь, приглашаю их войти и замираю в прихожей. Вижу на полу какую-то кожаную куртку. Здоровая куртка, не моя, но явно мужская. Кстати, я бы себе такую купил, модель отличная. Стильная, качественная…

«О чем я думаю вообще?»

Мой мозг будто включается и выключается одновременно. А потом всё случается как в плохом кино. Слышу возню в спальне, спешу туда, родители следом. А там картина маслом: моя наивная чистая девочка практически голая лежит под здоровым уродом на моей же постели. Тот моего появления даже не замечает, старательно стягивает с себя штаны.

— Кхм… кхм… — резко закашливаюсь.

Они оборачиваются. Узнаю в здоровом уроде Сашку Морозова, моего одногруппника. Того самого козла, который пускал на Лизу слюни, пока мы тусили в гостинице «Отличная». Я ему еще тогда морду набить пригрозил, чтобы не приближался. Он и не приближался… там! А здесь, видно, решил, что можно. Ну, это он зря…