Глава 28. Винегрет в башке

Тогда же:

Влад

Смотрю Лизе вслед и не понимаю, как она на такое осмелилась. Впервые всерьез ослушалась. Как посмела?! Уйти от меня… Меня! Похоже, у нее в башке вместо мозгов винегрет!

Куда, едрить ее налево, собралась уходить?!

Хотя с местом-то как раз всё ясно: или у подружек с прошлой работы перекантуется, или подастся к тете. Вот не зря мне ее тетка с самого начала не понравилась, ой не зря! Не удивлюсь, если она только и делает, что промывает Лизе мозги. От этих психологов ничего хорошего не жди. Учат девок всякой дряни… А нам, мужикам, потом расхлебывай.

Сдерживаюсь буквально из последних сил, чтобы не броситься следом за кареглазой мерзавкой. Очень уж хочется продолжить выяснять отношения — прямо до дрожи в руках и зубного скрежета. Пусть бы только посмела мне еще раз сказать, что уходит… Ух! Задыхаюсь от желания как следует поорать. Наверное, всё же пошел бы за ней, только ясно как божий день: Лиза специально добивается, чтобы я побежал следом, провоцирует.

«Играет? Хочет почувствовать свою значимость?»

Слишком пафосно действовала для действительно желающей исчезнуть из моей жизни! Не верю, что всерьез надумала от меня уйти, ведь любит. Я это точно знаю.

«Вот тебе ключи, козел ты эдакий…»

Очень уж театрально. Думаю, стоит мне сейчас ломануться следом, как девчонка начнет ставить условия, спорить, пытаться вогнать меня в рамки. А я не хочу в ее рамки, мне в своих удобно.

«Я на такое не подписывался! Ни за кем гоняться не собираюсь».

Вернется сама… еще как вернется!

— Маленькая засранка! — возмущается отец.

Будто озвучивает мои мысли.

— Полностью согласен! — киваю.

— Еще она тебя грязью будет поливать…

Поворачиваюсь к нему, пытаюсь пояснить:

— Она не поливала меня грязью…

— То есть в этой комнате прячется еще кто-то, кого она обозвала козлом?! Сын, не нужно ее защищать, ушла и ладно! Пойдем, пора возвращаться в конференц-зал.

Как во сне бреду за батей, а перед глазами в буквальном смысле красные круги.

Не выдерживаю и часа, ссылаюсь на срочное дело и всё же ухожу. Отец провожает осуждающим взглядом. Последнее само по себе — паршивый знак, есть все шансы, что завтра нарвусь на очередную взбучку.

«Ладно, как-нибудь реабилитируюсь!»

Уверен, когда батя ухаживал за будущей женой, там разве что искры из глаз не летели — характер у мамы соответствующий, недаром говорит, что я весь в нее. Так что батя должен меня понять.

Спускаюсь на нулевой этаж, иду к своей машине. Она стоит у дальней стены рядом с другими авто. Оглядываю джип со всех сторон и даже не сразу понимаю, отчего в груди селится такое сильное разочарование. Доходит лишь через время: я Лизу здесь ожидал увидеть! Похоже, подсознательно надеялся, что послушается, подождет.

Достаю телефон, даже нахожу ее контакт, уже почти нажимаю на зеленую трубку и из последних сил убираю палец, гашу экран.

Не буду звонить! Пусть звонит сама! Ишь ты какая умная…

«И дома ее тоже нет, ведь отдала ключи. Может быть, она ждет возле дома? Прошло уже много времени, наверняка одумалась!»

Такое вполне вероятно. Возможно, даже караулит у телефона. А вот я возьму и не позвоню! Пусть знает, что меня тоже обидеть можно. В следующий раз будет думать, что говорит и делает.

Подъезжаю к дому нарочито медленно. Внимательно оглядываю двор, детскую площадку, возле которой расставлены лавочки, но Лизы не вижу. Снова достаю телефон и некоторое время гипнотизирую, стремясь побороть новый порыв ей позвонить.

«Может быть, она в подъезде? А что, замерзла и зашла!»

Да, эта версия имела бы право на существование, если бы не жарко греющее солнце. Для конца марта день выдался чересчур теплый.

«Вдруг Лиза в Маркизе?»

Выпрыгиваю из машины и несусь в кафе, где она раньше работала. Изучаю посетителей зала и разочарованно вздыхаю. Пока шел, что-то очень уж настроился наконец узреть Кареглазку.

Вижу среди официанток одну из приятельниц моей бунтарки, подзываю ее.

— Привет, Кристина… Слушай, а Лиза сюда не забегала сегодня?

— Нет, Лизы не было, — пожимает она плечами и с улыбкой спешит удалиться.

Будь она в курсе нашей размолвки, уже пилила бы меня взглядом, а не улыбалась. Значит, Лизы здесь точно не было.

Видно, моя девушка решила проявить характер… Что ж, не буду лишать ее такой радости.

Иду домой, открываю дверь, и в прихожую выбегает недовольный Филька.

— Мя-а-а-у! — ноет он протяжно.

Раньше всё время меня так встречал. В переводе с кошачьего это значит «хозяин, тащи жрачку и чеши мне пузо». С появлением Лизы недовольные вопли прекратились, и вот тебе пожалуйста. Похоже, девчонка забыла накормить завтраком не только меня.

Иду на кухню, насыпаю коту корма, а по дороге замечаю, что на столе в гостиной какая-то куча вещей. Возвращаюсь, оглядываю натюрморт и обалдеваю: тут планшет, книги, телефон и даже подаренные мной Лизе открытки — на восьмое марта и четырнадцатое февраля. Дарил с опозданием, но ей они всё равно очень понравились, Лиза хранила их в той самой книге Дэна Брауна, которую я для нее купил.

«Типа, оставила мне все мои подарки?» — кисло усмехаюсь.

Может, она еще и трусы с лифчиком, которые я ей дарил, где-то здесь припрятала?

Ну что ж, раз ей не пригодилось, мне и подавно не нужно. Хватаю открытки, иду на кухню с твердым намерением их выбросить и вижу в корзине для мусора тот самый черный комплект белья, про который только что думал. На этом челюсть моя окончательно отвисает.

Иду в спальню, проверяю шкаф — в выделенных для Лизы полках лишь пустота.

Похоже, она на полном серьезе собралась и съехала…

Дольше не думаю, достаю телефон, звоню, слышу бодрую трель из гостиной и стучу себя по лбу рукой.

— Ну ладно еще сам аппарат оставила, но симку-то за каким фигом?!

Хотя всё закономерно — сим-карта ведь куплена мной и на мой паспорт. Но ведь можно легко переоформить! Я бы, конечно, не согласился из чистой природной вредности, но обидно, что она даже не попросила.

«Не захотела заморачиваться?»

Меня еще ни разу никто не бросал. Бывало, хлопали дверью, но обычно я сам до этого доводил, ибо отношения переставали быть интересны. Однако чтоб вот так серьезно… Хотя до Лизы у меня серьезно ни разу ни с кем не случилось. Всё, что было, — ни к чему не обязывающие кульбиты в постели.

— С почином меня…

Через два часа:

Влад

Лежу на диване рядом с грудой оставленных Лизой вещей и… да, виновен, нагло ковыряюсь в планшете своей девушки. Очень уж интересно посмотреть, чем жила. Телефон она вычистила, а вот в планшете много чего осталось. То ли забыла, то ли не стала заморачиваться.

Здесь книги онлайн, рецепты, еще рецепты, снова рецепты, наши с ней фото. Последних, кстати, много. Успели нащелкать разные: как валялись с ней в постели, как дурачились с Филькой, играли в видеоигру. Помню, ставили фотоаппарат на таймер, и он фотографировал нас в процессе… Забавные вышли картинки. Лизка на большинстве улыбается, выглядит такой счастливой, будто ее сделали царицей всея Руси, не иначе.

«Ты что наделала? Как ты могла вообще?» — хочу прокричать ей это в лицо.

Только где это лицо…

«Где она сейчас? Где?!»

Наверное, сидит у подруги и перемывает мне косточки. Какой Влад паршивый козел, как она удачно от меня избавилась, а ей, небось, еще и поддакивают: «Молодец, Лиза, гнать таких козлов надо!»

Похоже, завтра придется идти к дантисту — так сильно сжимаю челюсти, что зубы грозят искрошиться к едрене фене.

В пень все наши размолвки, в пень вчерашнюю ругань — всё в пень, но у нас ведь были отношения! Настоящие отношения! У нас была любовь! Мы делили стол, постель, бюджет, в конце концов! Я ради этой мелкой заразы столько раз по морде получил, защищал ее, тратил на нее последние деньги, будущее ради нее строил! А она… Как она могла уйти?! Разве не понимала, что сделает мне больно?

«Всё она понимала!»

Получается, ей на мою боль плевать. На меня плевать. Но я же живой, я же чувствую! Что у нее за любовь такая ко мне… Получается, она кто?.. Совсем уж не бедная овечка, а жестокая стерва. Это я так паршиво разбираюсь в женщинах?

Погружаюсь в невеселые мысли с головой, продолжаю листать страницы на Лизином планшете и вдруг натыкаюсь на папку с загадочным названием: «Для Владика».

Подозреваю, что в жизни Лизы я с таким именем один. Получается, папка для меня.

«Посмотрим, посмотрим…»

Листаю фото и не могу понять, что это за хренотень. Белый лист бумаги, а на нем выведено как будто кремом: «Владику от Лизы», «Владику с любовью», «С днем рождения, мой любимый!».

Вспоминаю, сколько рецептов тортов в закладках я нашел и складываю два плюс два. Должно быть, она тренировалась делать надпись, смотрела, какая лучше подойдет. Тут несколько вариантов, выполненных красным цветом, синим и желтым. Смотрю на числа, когда были сделаны фото... Всего несколько дней назад! Получается, она готовилась к моему дню рождения, до которого еще целых две недели! Значит, думала обо мне.

И все эти слова: «с любовью», «любимый»…

«Как так можно? Собираться печь торт на день рождения, а через несколько дней сложить свои манатки и свинтить в неизвестном направлении? Это такой прикол?!»

Тут меня накрывает окончательно.

Нет, это не у Лизы в голове винегрет, а у меня! Она своим поступком просто нашинковала мой мозг, ведь ни о чем другом и думать не могу — только о ней.

Достаю телефон, звоню в службу спасения:

— Матвей, ты дома?

— Ага… Готовлюсь к завтрашнему семинару…

— В пень твой семинар! Я сейчас приду с горючим!

— В пень твое горючее! — фырчит друг. — Семинар будет вести сам Прокопович, ты не забыл случаем?

— И Прокоповича твоего тоже в пень!

На этом вешаю трубку. Я свою миссию выполнил — его предупредил. Иду на кухню. Достаю из шкафа непочатую бутылку виски и шагаю из квартиры навстречу пьяному вечеру. Мне сегодня просто необходима хоть какая-то анестезия.

Зотов моему приходу не удивляется, сразу пропускает в квартиру.

— Лучше бы ты с Лизой чего выпил, чем ко мне вламываться…

— Я бы выпил! Только Лизы нет! — громко хмыкаю.

— Она же вроде теперь допоздна не работает… — хмурит лоб Зотов.

— Не работает… и со мной больше не живет…

— Чего?! — его лицо аж перекашивает. — Как это не живет? Только не говори, что ты ее выпер!

— Сама ушла! Точнее, бросила меня как ненужный хлам!

Матвей ведет меня на кухню, достает две рюмки, даже не тянется к холодильнику за какой-нибудь закуской. Впрочем, в меня закуска сейчас и не полезет.

Не чокаясь опрокидываем по первой рюмке.

— Твоя Лиза и... ушла?

— Ага, — киваю, сразу наливая по второй.

— Та самая, которая Кареглазка?

— Я не понял, ты у меня в квартире десять Лиз наблюдал или как? Конечно, та самая, учитывая, что она у меня всего одна и была…

Мой пустой желудок благосклонно принимает и вторую рюмку, и даже третью.

— Подожди, но ведь этого не может быть! — заявляет Матвей. — Она же тебя любит! Ну не бывает так… Признавайся, что ты сделал?

— Ничего я не делал! — сразу хмурюсь.

— Так не бывает… — качает головой он.

— Ну, может, я ей сказал, что хочу, чтобы она забыла про всякие там работы… — пожимаю плечами.

— Э-э-э… Зачем?!

— За надом, Зотов! Заимей сначала себе девчонку, как моя Лизка, а потом уж решай, хочешь ты ее на работу пускать или нет! А за меня ничего решать не надо!

Сам себе поражаюсь, насколько быстро выхожу из себя. Прямо-таки мгновенно.

В этот самый момент понимаю, что при раскладе «работающая Лиза» и «никакой Лизы» я однозначно выберу работающую.

«Да обойдусь я без этих „Наполеонов“! На кой черт они мне вообще сдались! А массаж и сам могу Лизе сделать, я тоже умею, просто практики не хватает».

В этот самый момент аж руки чешутся что-нибудь ей помассировать. Я вообще, может быть, в перспективе талантливый массажист!

«Я должен с ней поговорить!»

Тогда же:

Влад

— Так, всё, мне пора! — отодвигаю рюмку подальше, пытаюсь встать.

— Куда собрался! — Матвей моим решением явно недоволен. — Мы выпили только по третьей рюмке, а за упокой отношений нужно уговорить хотя бы бутылку!

«За упокой... За упокой?!»

Ну уж нет, я ни на какой упокой не согласен! Не на того напала…

Гордость — это, конечно, прекрасно. Можно гордо сидеть на попе ровно, страдать и ждать, когда на горе свиснет рак, только мне уже надоело. Что, если Лизка и через день не вернется? Или даже через два? Нет, я не настолько терпеливый человек, не нужны мне такие эксперименты.

— Бутылку оставляю, счастливого вам совместного вечера… — Хлопаю друга по плечу и иду на выход.

А дома опять лишь недовольный Филька. Ну еще бы, никто котлет на кухне не жарит, никто не сюсюкает, молока в миску не подливает. Я бы тоже сейчас не отказался ни от молока, ни от котлет, и пусть бы Лиза со мной посюсюкала, согласен даже на почесывание за ухом. И помурлыкать могу, было бы кому!

Придумала тоже мне, уходит она…

«Не может же человек быть в отношениях, любить, а потом раз — и за одну ночь перегореть. Такого не бывает на свете! Скорее всего, она просто ждет, чтобы я как-то проявился, показал, что мне не всё равно. И мне, ядрен багет, не всё равно и близко!»

Лиза всегда для меня значила обалдеть как много. И если ей нужно подтверждение, хорошо, я его обеспечу. Но вить из меня веревки всё равно не дам!

Нужно как-то вернуть Лизу, ведь ее место здесь, рядом со мной. Как только приведу домой мою потеряшку, вставлю таких звездюлей, что мало не покажется. Чтобы больше не смела мне в сторону двери даже смотреть! Потом буду с ней мириться долго и тщательно, и заживем как прежде.

Наконец решив, что буду делать дальше, чувствую долгожданное облегчение. Сердце больше не сдавливает жгутом, в голове появляется легкость. В этот самый момент понимаю, что для осуществления плана мне не хватает самой малости: знания, где Лиза спряталась!

«И как я это узнаю?»

Можно позвонить в отцовскую службу охраны. Только вот о моем звонке он узнает минут через пять-десять. Оно мне надо? Ну уж нет, лучше включу голову.

Первое, что можно сделать, — сходить в «Маркиз» и выяснить контакты подруг Лизы. Второе — отыскать ее тетку. Только я ее личностью не интересовался, даже фамилии не знаю. Анна Борисовна, психолог — вот и все знания, которыми обладаю. Кажется, обосновалась в Краснодаре. Но сколько в городе-миллионнике таких вот Анн? Как мне ее найти? Задача со звездочкой.

И тут хлопаю себя ладонью по лбу:

— Можно всё сделать гораздо проще!

Лизин телефон ведь оформлен на меня, значит, я просто могу заказать детализацию звонков. Выясню, с кем она созванивалась, и дело в шляпе. Решаю в последний раз проверить ее мобильный. Ложусь на диван возле горы Лизиных вещей. Включаю ее телефон. Ищу в СМС, может быть, что-то да затерялось. Но нет… Хочу проверить Ватсап, но и там она удалила всё, что только можно. Тут замечаю, что в телефоне отключен интернет, включаю его и вдруг получаю новое сообщение: «Дорогая, ты уже в пути? Я очень жду!»

Похоже, тот человек, к которому Лиза ехала, был не в курсе того, что она решила оставить телефон.

— Кто ты?!

Чувствую, как грудь до отказа заполняют злость и ревность.

В это же время:

Лиза

— Вот это будет твоя комната, Лизочка!

Тетя Аня провожает меня в светлое, просторное помещение с большой розовой кроватью.

— Моя комната?

Рассматриваю это чудо дизайна с открытым ртом.

Тетя тем временем достает телефон и морщится, вглядываясь в экран.

— Лиз, а ты мне звонишь! — вдруг сообщает.

И правда, на экране мобильного мое имя и фото.

Мы обе хмурим брови, а тетя нажимает на ответ:

— Да? Ах, Влад… — Она обращается ко мне: — Лиз, он хочет поговорить, что мне ему ответить?

У меня внутри всё опускается, первый порыв — забрать у тети телефон и выбросить в окно второго этажа, а потом на всякий пожарный заставить тетю сменить номер. Но я ведь не ребенок, чтобы так реагировать. Чем прятаться по углам, лучше сразу всё выяснить. Жестом прошу ее дать мне трубку.

— Алло? — отвечаю, наблюдая за тем, как тетя деликатно выходит из комнаты.

— Лизка… — гремит Влад и замолкает.

Он так произносит мое имя, будто одновременно рад и не рад тому, что я ответила.

— Ты что-то хотел? — мой голос дрожит.

— Где ты сейчас? Скажи мне адрес и оставайся на месте, я сейчас за тобой приеду!

— Э-э-э… — не знаю, что ему ответить, ляпаю сразу: — Я в другом городе…

— Да хоть на Луне! Адрес, Лиза! — орет он.

Этот тон мне давно привычен. Ужасно неприятен, но привычен.

— Не надо никуда приезжать… — пытаюсь его приструнить. Надо заметить, по телефону это сделать гораздо проще, чем когда он нависает надо мной, поигрывая мускулами.

— Я сам разберусь, что мне надо, а что не надо…

Ишь ты, какой самостоятельный! Может быть, мне тоже немножко хочется такой побыть.

— Я никуда с тобой не поеду! — стараюсь быть строгой, но, кажется, голос звучит жалко.

— Ты моя, Лиза!

— Я не твоя! Я своя собственная…

Очень кстати вспоминаю фразу из мультфильма «Простоквашино».

Только Влад моих убеждений не разделяет, рычит в трубку:

— Ты ничего не забыла? У меня есть двенадцать миллионов причин считать тебя не твоей собственной, а моей! Так было и будет, поняла?

Ладно отец — он псих и сволочь, туда же Юрия Ливанова — он еще больший псих, об Улдане и Авзураге Габарашвили даже вспоминать не хочу, для них я всегда была товаром, но Влад… Я ведь к нему со всей душой! Получается, я для него даже не человек, а так... вещь, которую он приобрел за баснословные деньги.

Во мне что-то ломается, что-то необратимо меняется. Теперь уже совсем не понимаю, как могла любить этого человека.

«Он же форменный гад!»

Мне становится до такой степени за себя обидно, что хоть волком вой. Буквально телом чувствую, как все добрые и светлые чувства, которые я к нему раньше питала, окончательно испаряются, оставляя лишь горечь.

— Мне надоело быть твоей вещью! — кричу в трубку.

Он замолкает. Видно, соображает, что бы такого ответить.

— Лиза… Я никогда не относился к тебе как к вещи!

— Ты только что указал мне на то, что ты меня купил!

— Но ведь это правда…

Да, это правда. Но разве тот факт, что двое мужчин совершили между собой торговый обмен, делает меня вещью? Не делает! Я — человек!

— А ты рассказал эту правду своему папе, Владик? — сама поражаюсь тому количеству сарказма, с каким задаю вопрос.

Теперь он замолкает надолго, но всё же находится с ответом:

— Ты надумала шантажировать меня тем, что пожалуешься бате?

— Я к тебе не вернусь! И если для того, чтобы остудить твой пыл, мне придется пожаловаться твоему отцу, я это сделаю!

— Лизавета, ты сейчас прыгаешь выше головы! Так уж и быть, я дам тебе время, чтобы ты остыла, а потом мы спокойно поговорим… — чеканит он строго, а потом обещает: — Ты ко мне вернешься!

— Никогда! — кричу в ответ и бросаю трубку.