Глава 59. Не придавай особого смысла!
Тогда же:
Влад
Выпрыгиваю из машины со скоростью света. Несусь обратно в пекарню, а там у кассы километровая очередь. Такое ощущение, что все другие заведения общепита закрылись, и остались только «Хлебные секреты».
Очень хочу растолкать всех покупателей, а еще лучше указать им на дверь и вообще закрыть всё от греха подальше, чтобы нам с Лизой можно было поговорить. Однако кристально ясно понимаю, что после такого она меня поганой метлой из пекарни выгонит.
Встаю в самый конец этой линии длиной в километр и тщетно пытаюсь успокоиться. Слава богу, новых посетителей нет, и, когда уходят и эти, получив свою порцию сдобного счастья, Кареглазка всё же обращает на меня внимание:
— Влад, что-то случилось? — спрашивает она, прищурившись.
«Неужели сама не понимает, почему я здесь?»
— Случилось! — говорю на выдохе.
Брови Лизы ползут вверх, она явно ожидает объяснений.
— Спасибо за вкусный завтрак!
— Понравился? Ну, на здоровье… — тянет она с улыбкой.
И улыбка в этот раз не стандартно-саркастичная, наоборот, милая, будто бы настоящая. Люблю эту ее улыбку, люблю нежный голос, Лизу люблю!
— Почему? — почти кричу свой вопрос.
— Что почему?
— Почему завтрак был нормальным? Ты меня простила?
Она тут же хмурится, отшатывается от витрины, тем самым увеличивая расстояние между нами, и говорит:
— Нет, не простила, но и войны в своей пекарне больше не хочу… Желаешь приходить сюда за кофе с булочками, приходи! Но это не значит, что в наших отношениях что-то изменится.
— Но как же… Но ты же…
Чувствую, что просто теряю дар речи, а Лиза тем временем продолжает:
— Не придавай моему поступку особый смысл, пожалуйста! Его там просто нет!
Волна сильнейшего разочарования почти сбивает меня с ног, лишает энергии.
— Ага, понятно, — киваю и, забыв попрощаться, плетусь к выходу.
Подхожу к машине, прошу охранника сесть за руль. Чувствую, что даже вождение мне сейчас не под силу, хотя обычно вожу сам — люблю это дело.
День словно проносится мимо, ничего вокруг не замечаю. Артём таскает меня по разным кабинетам административной части завода, потом обед, потом снова завод. Ноги гудят, голова тоже, а дело меж тем близится к вечеру.
«Зачем я ответил ей, что мне понятно? Ни хрена мне не понятно!»
Кстати, сегодня пятница. Следующего «свидания» ждать целые выходные.
«Нет, я так не выдержу, сойду с ума…»
И не обращая внимания на вопли Артёма по поводу назначенного интервью с местной газетой, решаю, что мой рабочий день на сегодня закончен.
— Сам справишься, — кидаю брату через плечо.
Он смышленый, мой братец, очень смышленый. Поработав с ним здесь, я убедился, что могу ему доверять.
Сажусь в машину, приказываю охраннику:
— В «Хлебные секреты». И сделай так, чтобы мы успели до закрытия!
Тогда же:
Лиза
Каждый день — сплошная беготня. Жизнь набрала такие обороты, что за целый день даже присесть некогда. Отпустив последних покупателей, спешно убираю зал, проверяю, всё ли в порядке. Потом хватаю сумку, куртку и иду к выходу. Почти у самой двери вспоминаю про зонт. Дождь на улице вроде бы закончился, но кто знает… Мне после остановки идти до дома еще целых пятнадцать минут. Запираю пекарню, поворачиваюсь в противоположную сторону и тут же натыкаюсь на Великана.
«Да чтоб тебя!»
— Лизонька, зайка… Я просто не мог еще раз с тобой не увидеться…
«Ну да, ну да, под конец дня только тебя мне и не хватает!»
Фырчу в его сторону.
— Влад, уже поздно, я устала и хочу домой…
— Не проблема, милая! Пойдем, я тебя отвезу, по пути заодно и поговорим!
На секунду задумываюсь, как здорово было бы прокатиться в комфортабельном салоне его джипа вместо забитой людьми маршрутки. Только если я соглашусь, сделаю в первую очередь хуже себе.
— Нет уж, я лучше на маршрутке…
Игнорирую его предложение и шлепаю по лужам в сторону остановки.
Великан спешит следом:
— Пока ты мне нормально не объяснишь, почему решила накормить нормальным завтраком, я не отстану! Не хочешь, чтобы я тебя подвозил, ладно, не буду! Поеду с тобой на маршрутке, так и знай…
«Ведь и правда поедет… Мамочки, за что мне это… Жила себе спокойно, и тут на тебе — господин Чаадаев во всем своем диктаторском великолепии!»
Есть у Влада одна особенность: если он появляется рядом, то словно заполняет собой всё вокруг. Его слишком много, он везде: в моих мыслях, чувствах, в пекарне, на улице… От него не скрыться!
— Что тут непонятного? — отвечаю на ходу. — Кормить людей — моя профессия! Я хотела, чтобы ты хоть раз за эту неделю нормально поел! Теперь тебе понятно?
Но Великана мой ответ возмущает еще больше:
— Ничего мне не понятно! Из твоих же слов получается, что ты обо мне позаботилась! А раз ты обо мне заботишься, значит, любишь? Ведь любовь — это в первую очередь забота! Ты меня до сих пор любишь, Лиза?
«Э нет, дорогой, на этот вопрос я даже себе ответить не готова, не то что тебе!»
Старательно напускаю на лицо больше безразличия и отвечаю:
— Логика у тебя железная, Влад! По-твоему, я люблю всех своих посетителей? Ведь я подаю им нормальные завтраки! Ну глупость же… Желание накормить человека и любовь — разные вещи!
Смотрю на Великана и понимаю — не верит, ни единому слову не верит. Собрался идти напролом.
— Оставь меня в покое! — решаю заранее охладить его пыл.
— Оставлю! — вдруг кивает он. — Лет через пятьдесят-шестьдесят. Когда сыграю в ящик, тогда и оставлю, а раньше — даже не надейся!
Чувствую, как мое сердце пропускает пару ударов. Все-таки до чего же оно глупое! Глухое, слепое, а главное — памяти у него нет абсолютно… не помнит обид, ему до лампочки, какой у Влада тяжелый характер — до сих пор к нему тянется! Тщательным образом замирает, когда Великан подходит близко, пускается в дикую скачку, стоит тому ко мне обратиться.
Почему люди не изобрели таблеток, убирающих чувства? Принял одну — и никаких тебе страданий, сомнений и прочего… Хорошо, что, кроме чувств, у меня еще и разум имеется. Разум говорит: держись от этого типа подальше, целее будешь.
Упрямо шагаю в сторону от Великана, и вдруг слышу его ор:
— Лиза, аккуратно!
Но уже слишком поздно. Проезжающая мимо машина обдает меня грязной жижей с головы до ног, я отшатываюсь назад и падаю прямо на Влада, да еще к тому же неудачно подворачиваю ногу.
— Мамочки! — охаю от неожиданной боли.
— Что такое?
— Кажется, я повредила ногу…
Даже не успеваю договорить, как вдруг оказываюсь у него на руках.
— Я отнесу тебя к себе! Я живу в гостинице неподалеку! — рапортует он, шагая в противоположную от остановки сторону.
Сказать, что я шокирована, — ничего не сказать. Прошу сдавленным голосом:
— Не надо меня к тебе! Я не хочу к тебе! Немедленно меня отпусти!
Очевидно, мои слова звучат не слишком убедительно. Влад продолжает быстро шагать, даже не притормаживает.
— Успокойся, милая, посмотрим ногу, и всё… Не будет ничего, что ты сама не захочешь!
«А вот это как раз и пугает больше всего…»
Тогда же:
Лиза
Я не ощущаю свое тело, я словно на облаке, до такой степени мне приятно от того, что Влад несет меня на руках. В то же время чувствую себя жутко неловко! Эти противоречивые эмоции разрывают меня пополам, а Великан будто бы и не замечает моих метаний. Он уверенной походкой несет меня в свою берлогу, точнее в гостиницу. И плевать ему, что мое грязное платье пачкает его идеально выглаженный пиджак.
— Влад Викторович, вам помочь? — тут же появляется из ниоткуда здоровенный детина.
— Не лезь, куда не просили! — рявкает Великан.
Мужчина послушно отступает, следует за нами чуть поодаль и совсем исчезает, едва мы подходим к дверям гостиницы.
Когда Влад проносит меня мимо ресепшен, администраторы разве что головы в нашу сторону не сворачивают. Он замечает это, критически меня осматривает и говорит хрипло:
— Надо бы тебя умыть.
Провожу рукой по щеке, чувствую на пальцах липкую грязь.
«Ужас какой… стыдно…»
Как будто я какая-то замарашка. Но Великан плевать хотел на степень чумазости моего лица и вообще на всё остальное, кроме факта, что он несет меня к себе. Когда мы попадаем на нужный этаж, Влад аккуратнейшим образом ставит меня на ноги возле двери.
— Ты как? — спрашивает всё тем же хриплым тоном.
Мой язык будто прилип к небу и напрочь отказывается подчиняться. Хочу ответить, но вместо слов какое-то мычание.
Открыв дверь, Влад переносит меня в коридор, помогает снять балетки. Придерживая за талию, просит приподнять больную ногу. Наклоняется, крутит ее в суставе с таким серьезным выражением лица, как будто настоящий профессор по женским лодыжкам.
— Так больно?
— Тянет, но терпимо…
— Хорошо.
Он несет меня в ванную и говорит:
— Приводи себя в порядок, потом положим на лодыжку лед и вызовем врача…
— Думаю, можно обойтись просто льдом, — отмечаю, немного подвигав ногой сама. Пробую на нее встать, получается немного больно, только и всего.
Влад кивает, оставляет меня одну.
Смотрю в зеркало и невольно присвистываю. Физиономия грязная, низ платья, впрочем, как и куртка, настолько качественно заляпаны, что непонятно, откуда начинать оттирать. Стягиваю с себя сначала один предмет одежды, потом другой, начинаю отстирывать и безнадежно мочу. Обратно это всё надеть в мокром виде я не в силах. Можно высушить феном, но это займет уйму времени, а на ногу лучше все-таки положить лед сейчас.
«Как же быть…»
Умываю лицо, тянусь за полотенцем и в этот момент замечаю пушистый белый халат, должно быть, Влада. С виду абсолютно чистый, но, когда надеваю его, чувствую еле уловимый мужской аромат. Вдыхаю его, и на глаза наворачиваются слёзы.
«Ну почему он такой хороший именно сейчас?»
Внимательный, обходительный, видит во мне человека, а не просто кусок мяса с кулинарными навыками. Почему сейчас? Когда я уже отлично научилась жить без него… На этот вопрос у меня нет ответа.
Осторожно выхожу, еле ступаю на больную ногу. Нахожу Влада в смежной с ванной комнате, кажется, это гостиная.
— Я позвонил на ресепшен, в течение часа тебе принесут новую одежду… — говорит он и замолкает на полуслове, разглядывая меня в своем халате.
— Надеюсь, ты не против? — запахиваю халат плотнее.
— Совсем нет…
Он подходит ко мне, помогает добраться до кресла. Замечаю в его руках какой-то пакет с ярко-голубым содержимым.
— Что это?
— Охлажденный гель, мне принесли для тебя.
Влад сажает меня в кресло, сам садится на подушку прямо у моих ног, берет пострадавшую ногу и накладывает холодный пакет на больную лодыжку.
Вскользь замечаю, что грязный пиджак он снял, остался в рубашке и брюках.
— Так лучше? — спрашивает он после того, как пакет уже, кажется, целую вечность лежит на моей ноге.
— Думаю, можно убрать…
Влад осторожно убирает гель, немного приподнимает лодыжку, разглядывает.
— Опухоли нет, — отмечает серьезным тоном.
И тут вдруг чувствую на голени его горячие губы.
— Ты что делаешь? — невольно охаю, пытаясь отнять ногу.
— Я сделал тебе больно?
— Не больно… — тихо признаюсь.
А Влад вдруг поднимается с колен и тянется ко мне.
Жду, что сейчас поцелует, но он лишь всматривается в мои глаза, и в этот момент ловлю себя на мысли, что мне-то как раз очень хочется его поцелуя.
«Успокойся, Лиза!» — приказываю сама себе.
Только вот беда — успокоиться никак не получается.
— Не бойся, моя хорошая, я же сказал: не будет ничего, чего сама не захочешь… — шепчет он глухо.
Жаль. Сейчас данное им благородное обещание больше похоже на приговор.
И вдруг Влад спрашивает:
— Но ты ведь хочешь?
Признать это — значит предать себя, ведь я так старательно всю неделю отпихивала от себя Великана, и не без причины! Но не признать — предать себя тоже! Поэтому лишь напряженно молчу.
В эту самую минуту Чаадаев больше всего на свете напоминает мне хищника, готового броситься в атаку. Подмечаю, что раньше он давно бы в эту атаку бросился, а сейчас выжидает.
Я нервно сглатываю, облизываю нижнюю губу, и тут слышу его хриплое:
— Лизонька, не мучь меня, пожалуйста…
В эту же секунду понимаю, что Влада съедает ровно такое же сильное желание близости, какое чувствую я. Неумолимое и неотвратимое… Больше не хочется грызть его губы, сейчас во мне уже нет злости, лишь сильнейшая тоска по нему, по его телу и тому удовольствию, которое мы друг другу дарили когда-то.
Как ни стараюсь себя сдержать, через некоторое время не выдерживаю, подаюсь вперед, легонько прикасаюсь губами к его губам. Вся дрожу от желания прижаться к нему всем телом, чувствую — он желает того же! Тянет руку к поясу халата, развязывает его, раскрывает полы, и я перед ним почти нагая — лишь в трусиках и лифчике. Мое белье далеко от кокетства, оно обычное — хлопковое, закрытое, но Великану без разницы, он его вообще как будто не замечает.
Секунда, и я снова оказываюсь у него на руках, он несет меня куда-то… Куда? Сейчас мне решительно всё равно, либо бы не отпускал.
Я целую его в губы, теперь уже совсем не стесняясь.
«Какой же ты сладкий, мой апельсин! Самый вкусный на свете…»
Правда, ни гуаву, ни маракуйю, ни хотя бы киви я так и не попробовала…
Четыре года без ласк и поцелуев — это очень долгий срок. Я сейчас — оголенный нерв, моя кожа настолько чувствительна, что любое прикосновение Влада отдается внутри сладкой болью. Чувствую, как он кладет меня спиной на кровать, сама тянусь к пуговицам его рубашки, расстегиваю со скоростью света, а он стаскивает с меня халат.
— Ты вообще… ты просто… я тебя обожаю! — хрипит он, целует шею.
Ощущаю его руки на своей груди. Он сжимает ее, невероятно нежно ласкает.
Не успеваю понять, когда он скидывает с себя остатки одежды. Осознаю лишь, что абсолютно голый Великан ложится рядом, стягивает с меня лифчик, тянет вниз мои трусики. И я уже под ним. Он возвышается надо мной на вытянутых руках, коленом раздвигает мне ноги, устраивается между бедрами и трется об меня своим огромным мужским достоинством. Всё внутри меня сжимается в тугую спираль, мечтаю лишь о том, как бы скорее ощутить Великана внутри.
Я уже готова молить: «Пожалуйста, войди…»
Он будто слышит! Вторгается в меня одним мощным толчком, и реальный мир исчезает в ту же секунду, а в этом новом, полном удовольствий мире есть только я и мой Великан.
Я хватаю его за плечи, подаюсь немного вперед и тихо всхлипываю в ожидании его движений внутри меня. Он не спешит, целует мои глаза, нос, губы, а потом хрипит мне на ухо не своим голосом:
— Прости, сдерживался, сколько мог!
«Не надо! Не сдерживайся!» — хочу прокричать, но слова застревают внутри, а всё мое естество буквально пропитывается удовольствием от его резких, ритмичных толчков.
Влад больше не церемонится. Он вбивается в меня с тихим рычанием, ловит губами мои губы, с каждой минутой ускоряет темп. Я сжимаю его внутри, чувствую, как с каждым новым толчком мое удовольствие возрастает и множится. Но очень скоро настает момент, когда этого удовольствия во мне становится настолько много, что я им переполняюсь и взрываюсь. Влад это чувствует, снова рычит, теперь уже громче, двигается еще резче, еще быстрее. Секунды сладкого блаженства, и я чувствую, как он замирает во мне, пульсирует, отдавая семя.
Это безумие, сладкое апельсиновое безумие. Я лежу под ним будто и правда взорванная, разломанная на части и при этом абсолютно, до неприличия счастливая. А он громко дышит мне в ухо, то и дело прижимается губами к щеке.
Через какое-то время чувствую, как он снова начинает крепнуть, увеличиваться в размерах внутри меня, начинает движение. Уже предвкушаю новую волну удовольствия, и тут вдруг слышу стук в дверь, а после чей-то возглас:
— Доставка в номер!
Причем возглас такой упорный, словно это не служащий гостиницы пытается к нам достучаться, а суровая реальность в облике этого самого служащего.
— Наверное, принесли твою новую одежду, — хрипит Влад.
Чувствую, как он покидает мое тело, а потом замечаю, как стаскивает с себя презерватив.
«Когда только успел надеть…»